Сборник для Фан-Бинго

Лукас спокойно ехал по ночной дороге, напевая под нос любимую песню любимой группы, жена Хлоя наблюдала за проносящимся мимо пейзажем, сидя рядом с водителем, а дочь Элис, на заднем сидении, игралась в планшет, пристегнуться всеми возможными ремнями. Она росла на удивление подвижным ребёнком, и чтобы её утихомирить порой стоило прибегать к тяжёлым методам в виде любимого планшета, который так не одобряла Хлоя, считая его орудием, разжижающим мозги под тихие смешки Лукаса. Но вот, беспокойная Элис уронила планшет, тут же зарыдав. И Хлоя, и Лукас сразу повернулись к ней, пытаясь утешить и поднять игрушку, но вот только они забыли о том, что дороги ночью не всегда пусты и бывают лихие гонщики. Элис, увидев приближающуюся к ним машину закричала пуще прежнего, но родители посчитали это лишь за очередную попытку привлечь внимание. Раздался пронзительный звук сигнализации, Лукас резко выкрутил руль, но было поздно. Столкновение произошло. Крики, грохот, свист шин, жар пламени и пустота. *** Мерзкое пиликанье лечебного аппарата. Противный стерильный запах больниц. Глаза распахнулись и стали рассматривать всё вокруг, вспоминая. — О, Лукас, вы пришли в себя, это замечательно, — над мужчиной склонилась медсестра, приторно улыбаясь. Он уже было хотел спросить, что произошло, где он и где его семья, но тут осознал, что на него надет специальный аппарат, помогающий дышать. Заметив метания пациента, медсестра любезно прикрыла его испещеренное шрамами тело одеялом и участливо произнесла: — Вы единственный выживший в той аварии, Лукас. Второй водитель скончался практически сразу, как и ваша супруга. В той машине ещё была и его жена, она, как и ваша дочь была жива на момент нашего прибытия, но обе скончались по дороге от множественных переломов и большой кровопотери. Впрочем, даже если бы кто-то из них выжил, навсегда осталась инвалидом. Именно так, кстати, и произошло с сыном того лихача. Лежит, бедняга, в соседней палате, — у медсестры явно отсутствовало чувство такта и банальнейшие понятия о медицинской тайне, раз она так просто рассказывала только вышедшему из комы человеку, как погибла его семья. Лукас зажмурился. По его щеке потекла слеза. Пускай в его семье и не было всё так гладко, но он их всё равно любил. *** Прошло пять лет. — Пошёл вон, пьянь! — с криками из бара вылетел мужчина, неудачно приземлившись в какую-то лужу. Отплевавшись, Лукас с трудом поднялся и, покачиваясь, побрёл домой, едва сохраняя и удерживая в памяти маршрут. Встречные люди, только почувствовав характерный аромат алкоголя, морщились и расступались. Лукас давно перестал обращать внимание. Раньше он был таким же, как они, но теперь присоединился к тем, кого презирал. Мерзко. Гадко. Противно. Однако, Лукас считал, что он застрял в этом навсегда и никогда не избавиться. Впереди мелькнули два знакомых силуэта. Вскинувшись, Лукас побежал им навстречу, дёрнул женщину за руку и тут же отскочил. Улыбка погасла на его лице. — Отойди от меня! — закричала незнакомая женщина, пряча заревевшего ребёнка себе за юбку. — Обознался, — хриплым, сорванным голосом пробормотал Лукас и пошел своей дорогой, вновь абстрагировавшись от криков и возмущений окружающих. Да что они знают о нём? Ничего! И права обвинять не имеют! Такие раздраженные мысли крутились у Лукаса в голове, пока он, наконец, не дошёл до собственной квартиры. Грязной, пыльной, захламленной. Вокруг валялись пустые и не очень бутылки, стаканы, упаковки от еды, что приносили курьеры и сразу же сбегали. Фотография с отдыха, где изображены улыбающиеся Хлоя и Элис, за разбитым стеклом в разукрашенной Элис рамке валялась где-то глубоко внутри той свалки, в которую Лукас превратил их квартиру. Сев на замусоленный диван и взяв из покоцанного холодильника чудом уцелевшую банку пива, он включил телевизор. На том канале, что Хлоя называла «разжижателем мозгов». Ведь завтра выходной и можно позволить себе расслабиться. Сколько он так просидел? Пару минут, час? Время текло абсолютно незаметно. Вскоре, Лукас уснул. *** Проснулся он, однако, от какого-то странного шума на кухне. «Воры!» — была первая мысль Лукаса. И, собственно, последняя. Ему даже в раскалывающуюся от похмелья голову не пришло, что воровать у него нечего, тем более на кухне. С трудом подняв старенькую табуретку, Лукас тихо, по его мнению, направился на кухню. Резко выскочив, от чего закружилась голова и он едва смог удержаться от того, чтобы не упасть, Лукас выставил своё страшное оружие вперёд. Однако, на кухне никого не было. Только посуда сама мылась в раковине, да тряпка по полу шарила. — Ик! — громко икнув, Лукас сел на пол, выронив табуретку. Протер глаза. Тарелки мылись, тряпка по-прежнему скользила по полу. — Что за… хрень?! Вновь, уже тщательнее, протерев глаза, Лукас снова уставился на собственную кухню. Посуда мылась. Тряпка скользила. Простонав, он, неожиданно для себя, упал в обморок. *** Очнувшись днём, Лукас первым делом проверил своё местонахождение. Кухня. С чистой посудой и вымытым полом. Сглотнув, он потрогал тарелки в надежде, что это просто алкогольный бред. Но нет, тарелки были совершенно чистыми. Кое-как поднявшись, ошарашенный Лукас побрёл в гостиную. Телевизор выключен, а недопитое, это он точно помнил, пиво оказалось в мусорке. По-прежнему удивлённый, Лукас стал дальше проверять квартиру. Однако, в остальной части всё было так, как и до его прихода из бара. Задумавшись, Лукас остановился как вкопанный посреди гостиной. И внезапно услышал шум из заброшенной детской. Это была единственная комната, которую он замер на замок и никогда больше не открывал. Но, видимо, пришла пора что-то менять. Еле отыскав ключ в завалах собственной спальни, он распахнул двери детской и снова тут же опустился на колени. Полупрозрачная Хлоя легонько подкидывала радостную Элис вверх и счастливо улыбалась. — Хлоя? Элис? — пораженно спросил он. Женщина повернулась к нему, прижав к себе дочь. Привычно нахмурила тонкие брови и открыла рот, из которого не вылетело и звука. Сначала Лукасу показалось, что он просто оглох, но нет, квартира полнилась звуками, а значит, всё дело в Хлое. — Я тебя не слышу, — произнёс он. До боли знакомо закатив глаза, Хлоя растворилась вместе с Элис. — Стой! Подожди! Вытянул Лукас руку вперёд, в попытке ухватиться за них, но тщетно. Их уже не было. По его щекам стали стекать слёзы, он начал задыхаться, трястись. «Неужели, я настолько спился?» *** На следующий день он проснулся на полу в детской от комнате от того, что его пробрал озноб. Открыв глаза, он тут же отскочил, перед ним стояла полупрозрачная Элис и именно от неё веяло потусторонним холодом. Тут к ней сзади подлетела Хлоя, рассматривая мужа сверху вниз. — Простите меня, я так перед вами виноват, я загубил свою жизнь, я исправлюсь, только не уходите! — он, сидя на коленях, согнулся, сжимая кулаки. По волосам прошёл холодный ветер и тут же исчез. С трудом подняв голову, он понял, что перед ним никого нет. Однако, сжав зубы, он решил исправить свою жизнь и тогда, возможно, пусть и в качестве привидений, его семья к нему вернётся.