Dream Come Through

Его миссия была выполнена. Он нашёл библиотеку, отложил меч и признал, что всё кончено. Так почему же он чувствовал себя таким опустошённым? В груди была пропасть, казавшаяся поистине бесконечной. Не потому ли, что он решил отказаться от имени, которое так долго искал? Эцио устал. Устал от погони. Устал от невозможности получить ответы, которые он столь сильно желал. Дезмонд. Он слышал это имя так давно, но оно осталось в его памяти. Он никогда не забывал о нём, ни разу, просто не мог забыть. Как и сейчас. Даже когда решил, что всё кончено. Даже вернувшись вместе с Софией в Италию. Всё ещё не мог. София. У него были планы жениться на ней, заботится и оберегать. Но правда в том, что его чувства были гораздо слабее, чем любовь, которую он испытывал в юности. Гораздо слабее той преданности, которую он проявлял к незнакомцу, о котором знал только имя. Что он должен был делать теперь? Остепениться, завести детей, может быть, даже выращивать виноград — то, чем он хотел заниматься на протяжении многих лет, всякий раз, когда у него выдавалась минутка, чтобы остановиться и расслабиться… Это звучало неплохо. Более чем неплохо — это звучало великолепно, но всё равно казалось, будто чего-то не хватает. Эцио вздохнул и лёг, наконец в полной мере ощутив ломоту во всём теле. София находилась в другой комнате, и ему действительно повезло, что в её доме оказалось несколько жилых помещений, хотя он и был вынужден занять кабинет. Здесь располагался достаточно удобный диван, а остальное его не волновало. Боже, как же он устал… И так… Пусто. Эцио нахмурился и закрыл глаза. В его жизни уже был момент, когда он чувствовал эту зияющую в груди пропасть. Перед путешествием в Константинополь он ощутил ту же пустоту. Легче всего было убедить себя, что тому виной послужила наконец-то свершившаяся месть, отобравшая единственную цель за которой он гнался все эти годы. Теперь, став Наставником и передав управление Братством Клаудии, у него не осталось никого, кто действительно нуждался бы в нём. А потом он нашёл диски и пустота заполнилась. Он знал, что должен продолжить свой путь. Но… Разве идея остепениться и, наконец, жениться на Софии не должна была снова наполнить его жизнь смыслом? И всё же этого не произошло. Эцио вздохнул и из-под закрытых век увидел яркую вспышку света. В этот же миг пропасть в его душе исчезла. Распахнув глаза, он подскочил, проклиная себя за то, что был безоружен. Мельтешащие перед глазами пятна мешали, но он всё ещё мог видеть. Это был человек. Молодой мужчина в белом одеянии с чем-то вроде металлических зубцов, вшитых в ткань. Под ним была чёрная туника в виде парящего орла, а ноги его были облачены в самые странные штаны, которые он когда-либо видел. Синяя и грубая на вид ткань казалась достаточно прочной. Но больше всего его привлекло лицо. Поцелованная солнцем кожа и золотые глаза. Это лицо казалось и знакомым, и в то же время нет. Мягкие, даже слишком хрупкие черты… Очаровывающие его тёмные кудри, едва прикрывающие кончики ушей и шрам, перечёркивающий красивые губы. Яркие глаза были обрамлены густыми чёрными ресницами, и они гипнотизировали. Пустота в его груди действительно исчезла, и он почувствовал, как его губы движутся, безмолвно повторяя строки молитвы. Это не могло быть правдой... — …Дезмонд? — еле слышно прошептал Эцио, и его голос предательски дрогнул. Человек — Дезмонд, посмотрел на него так нежно, что сердце пропустило удар, и кивнул. Судорожно вздохнув, Эцио медленно встал. Он чувствовал себя немного смущённым тем, что был неподобающе одет для подобной встречи, но был рад, что лёг спать хотя бы в свободной рубашке. — У меня так много вопросов, — тихо произнёс мужчина. Словно вторя эху того времени, когда он был гораздо моложе и впервые услышал заветное имя, оставшееся с ним на всю жизнь. — Можешь спрашивать меня о чём угодно — обо всём, — Дезмонд ответил достаточно быстро, и его голос был намного прекрасней, чем он мог бы себе представить. Каждое слово было наполнено теплом, и Эцио был готов слушать его вечно. Снова и снова. А затем юноша улыбнулся, и он понял, что пропал. Разве простая улыбка когда-нибудь вызывала у него такие чувства? Заставляя что-то в груди болезненно ныть, так горячо и так сладко, что он едва мог выносить это. — …Ты ангел? — спросил Эцио и с трудом подавил дрожь. Изумление, проступившее на лице Дезмонда, было просто очаровательным. Золотые глаза расширились от удивления, а его полные губы слегка приоткрылись. Он судорожно сглотнул. Всё внутри трепетало от нарастающего желания. — Ч-что? — Дезмонд заикается, становясь ещё более милым. Молодой мужчина, ангел, покачал головой. — Н-нет, я не ангел. Я такой же человек, как и ты. — Ты, должно быть, святой. Ты наблюдал за моей жизнью, не так ли? Разве любой, кто увидел бы тебя, не сравнил бы тебя с ангелом? Дезмонд вздрогнул, а его щёки стремительно залились краской — доводилось ли ему раньше видеть такое соблазнительное зрелище? Он не мог думать ни о чём другом. А затем ангел усмехнулся, и в этом восхитительном звуке он услышал немного застенчивости. — Что ж… Это было весьма неожиданно. Я должен был помнить, как хорошо ты умеешь подбирать слова, — Дезмонд улыбнулся ему и подошёл ближе. Сердце Эцио испуганно замерло, а затем забилось ещё чаще, стоило его ангелу только сесть рядом. Крепко сжав пальцами столбик кровати, он бесшумно вздохнул. Он сидел рядом с Дезмондом, достаточно близко, чтобы почувствовать тепло его тела, но не настолько, чтобы соприкоснуться. Боже, как же он хотел этого… Хотел убедиться, что это не было сном. Эцио бы не удивился, если бы это его измученный разум подкидывал бы ему столь реалистичные видения. То, чего он так долго желал. Было ли это на самом деле, или же это усталость сыграла с ним злую шутку? — Что ты хочешь узнать? — чуть помедлив, уточнил Дезмонд, откидываясь назад и опираясь на руки. Это было похоже на демонстрацию. Маленький праздник для его глаз, когда странное белое одеяние, которое носил ангел, соскользнуло с его плеч. Рубашка приподнялась, и образовавшейся щели оказалось достаточно, чтобы он мог видеть полоску загорелой кожи. — Всё, — он хотел сказать больше, намного больше, но впервые собственный голос подвёл его, и Эцио замолчал. Склонив голову, Дезмонд легко рассмеялся, изогнув губы в красивой широкой улыбке. В уголках его глаз появились морщинки и… Встречал ли он когда-нибудь кого-то настолько прекрасного? — И я расскажу тебе всё. Обещаю, — молодой мужчина тихо вздохнул, глядя на него так тепло, что он почувствовал как оно заполняет душу. — Что тебя интересует больше всего? — …Все испытания, всё, через что мне пришлось пройти… Это хоть что-нибудь значило? Был ли в этом смысл? — неохотно произнёс Эцио, и желая, и страшась получить правду. Неужели его страдания были напрасны? Или, став пророком, он всё же исполнил свой долг? Внезапно на его руку опустилась чужая ладонь, и он просто не смог бы оторвать своего внимания от её тепла. В какой-то момент лицо Дезмонда оказалось так близко — очередное испытание? Как он должен пройти его? Каким был правильный ответ, чтобы Дезмонд стал ещё ближе? — Нет, Эцио, — голос Дезмонда звучал ласково, немного напряжённо, когда он смотрел на него своими глазами, казавшимися такими большими и… Боже, его сердце. Неужели он ждал этого ангела всю свою жизнь? — Всё, что ты сделал, было невероятно важно, — твёрдость в голосе Дезмонда не оставляла места никаким сомнениям, и Эцио потянулся, накрывая его руку своей. Взгляд Дезмонда скользнул вниз, к их переплетённым пальцам, а затем снова поднялся. Аккуратно поднеся ладонь ангела к своему сердцу, он мягко обхватил рукой его подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Правда? — затаив дыхание, уточнил Эцио, заворожённо наблюдая за капельками пота, скатывающимися по его разгорячённой коже. — Д-да, — Дезмонд судорожно вздохнул, но его взгляд по прежнему оставался серьёзным и решительным. — Без тебя нам… Мне бы не удалось спасти мир. Он был бы уничтожен. Ангел — его ангел говорил с ним, рассказывал ему о судьбе, постигшей мир, в котором они жили. Всё, начиная с их предшественников — Минервы и Юноны, до осколков Эдема и даже механизма — устройства защитившего мир от огня. Дезмонд не упустил ничего, отвечая на вопрос за вопросом. Не отвлекаясь ни на что. Даже на те, на которые не хотел отвечать. Эцио едва сдерживал свою ярость, направленную на машину — Анимус, которая истязала и ломала разум его ангела. Своё стремление каким-то образом отправиться в будущее и убить там каждого, кто заставил этого милого и доброго человека посвятить себя Братству. Ассасины никогда не должны были поступать так. Не этому учило их Кредо. Однако одним из наихудших моментов стал итог, конец истории, рассказанной Дезмондом. Простой ответ на простой вопрос: — Что ты собираешься делать дальше? Дезмонд прикрыл глаза и улыбнулся: — Ничего. Это конец моего пути. — Конец… Пути? — Технически я мёртв, Эцио. Устройство убило меня, чтобы создать барьер. Юнона позаботилась об этом. Кем я являюсь сейчас, здесь, не известно даже мне. Но предполагаю, что когда ты получишь ответы, я просто… Перестану существовать. Слова Дезмонда прозвучали столь беспечно, что внутри у него всё заледенело. — Т-ты лжёшь, — сипло прошептал Эцио, но сидящий напротив мужчина лишь печально улыбнулся ему и отрицательно покачал головой. — Эцио?.. — Дезмонд позвал его так нежно, что он с трудом смог подавить инстинктивное желание. Оно металось внутри, угрожая и стремясь вырваться у него из груди, обретя материальную форму. Он не мог потерять его. Потерять смысл жизни, когда только обрёл. После стольких лет поисков. Разве он не заслужил этого? Разве не заслужил своего ангела? Он не хотел отпускать… Не мог. Одна только мысль об этом заставила его тело среагировать на угрозу, и Эцио внезапно крепко сжал руку Дезмонда, разворачиваясь и толкая его вниз. Дезмонд охнул под ним, и его глаза расширились, когда он перехватил его руки, переплетая пальцы, и потянул вверх, сцепляя ладонью эти тонкие запястья над его головой. — Ч-что? — молодой ассасин быстро облизнул пересохшие губы, и его скулы порозовели. — Я предпочту остаться в неведении, чем потерять тебя, — прорычал Эцио. — Если таковы правила, я не буду задавать вопросов. Ты не уйдёшь и не исчезнешь. Я отказываюсь. — П-подожди, Эцио, ч-что ты?.. — Дезмонд заикается, такой красивый и всё еще такой невинный в том, чего он хотел. Чего неуклонно жаждал с тех пор, как смог окинуть мужчину взглядом. Он наклонился, и взволнованный шёпот его ангела резко оборвался. — Ты должен знать, Дезмонд, — Эцио позволил своему голосу опуститься ещё ниже, становясь более вкрадчивей и тягучей, зная, как это влияло на окружающих, и надеясь. В животе вспыхнул огонь, когда он увидел, как потемнела золотистая радужка любимых глаз. Желание пульсировало глубоко внутри и постепенно только разрасталось, пока он наблюдал за реакцией Дезмонда. — Я хотел узнать тебя с тех пор, как впервые услышал твоё имя в юности. Годами оно звучало у меня в голове, не желая забываться. Я искал и искал причину, цель. Даже когда со всем было покончено, и я должен был успокоиться… Вместо этого я отправился в путь. Эцио склонился ещё ниже, и прижавшись губами к виску Дезмонда, зарычал: — Из-за тебя. Дыхание Дезмонда участилось, и этот тихий, едва различимый звук стал громче из-за того, что они были так близко друг к другу. Он осторожно прикусил заалевшую мочку уха и насладился крошечным писком, исходящим от его ангела. Он был более чем доволен тем, что Дезмонд не сопротивлялся и не боролся с ним. Такой податливый и нежный в его руках. То, что он мог сделать с ним… — Думаешь, теперь я отпущу тебя? Мужчина под ним заскулил, и бархатные сладкие нотки эхом отзывались в его в ушах. Он чувствовал, как ангел едва уловимо ёрзает, прижимаясь ближе, даже когда отворачивал голову. Мило, но досадно. Почему Дезмонд продолжал прятаться от него, если желал быть рядом? — П-подожди… — судорожно втянув в себя воздух, Дезмонд дёрнулся, и он воспользовался этим, чтобы слизать мелкие солоноватые капельки выступившие на его шее. — Э-эцио! Держи о-ох! — он обхватил губами тонкую загорелую кожу, сильно посасывая, оставляя на ней как можно больше следов. Дезмонд застонал, выгибаясь в его хватке, но не настолько, чтобы освободиться. Это возбуждало его. То, насколько беспомощным был его ангел, насколько легко принимал ту любовь, которую он ему дарил. — А как же София? — наконец крикнул он, и Эцио остановился. Грудь Дезмонда прижималась к его груди с каждым новым глотком воздуха, и Эцио медленно поднялся, чтобы взглянуть прямо в эти прекрасные, словно летнее солнце, глаза. Помутневшие и слегка покрасневшие, они были способны соблазнить кого угодно. Если бы он уже не был очарован этой ласковой, печальной улыбкой Дезмонда, он бы с удовольствием потерял рассудок прямо сейчас. — Я думал, что жениться на ней было хорошим решением, но оно не приносило мне радости. Я был готов смириться с этим, зная, что в итоге буду доволен такой жизнью… Но, ангел, почему я должен выбрать удобство вместо тебя? — тихо произнёс Эцио и подумал о счастье, которое у них могло быть. Возвращение домой к своему ангелу. Его Дезмонд, ожидающий его с улыбкой, в окружении семьи, которую они будут называть своей. Он чуть не застонал от желания, захлестнувшего его с головой. Он хотел этого. Хотел, чтобы Дезмонд жил беззаботно и счастливо. Хотел каждый день просыпаться с ним рядом. — Ты пришёл, чтобы ответить на мои вопросы, но не можешь ли ты вместо них подарить мне это? — Эцио наклонился к нему, так низко, что их дыхание слилось воедино. — Подарить радость и удовольствие, став моим? Дезмонд дёрнулся, уставившись на него широко раскрытыми глазами, его лицо раскраснелось. В этот раз вместо того, чтобы настаивать, он ждал, зная, что должен. Было почти физически больно не двигаться, не касаться этих мягких, слегка искусанных губ своими. Желание почувствовать вкус своего ангела сводило с ума, и он едва мог себя сдерживать. Каждая частичка его тела кричала, чтобы он поцеловал, взял своего ангела. Чтобы убедился, что мужчина не оставит его, как многие, кто был ему дорог. Но это не означало, что он не мог просить и умолять. Эцио немного сдвинулся и прижался лбом ко лбу Дезмонда, едва различимо шепча: — Пожалуйста? — мягко, но настойчиво. Снова и снова. С каждым словом невесомо касаясь губами его кожи, пока губы Дезмонда не задрожали в ответ. — Эцио… — Дезмонд произнёс его имя ласково, но неуверенно, больно царапая сердце. — Ты… Ты несправедлив. — Что мне остаётся? — Эцио усмехнулся, но голос его звенел от злости — Что остаётся, когда ты — всё, что я когда-либо искал? Жар опалил щёки и опустился вниз, скрываясь под светлым одеянием его ангела, которое он хотел снять. Под которым желал прикоснуться и прижаться губами, пройтись языком. Эцио утробно зарычал, и его взгляд снова поднялся, упираясь прямо в глаза Дезмонда. Тёмные ресницы дрогнули, и Эцио услышал, как тот сглотнул… Подавшись вперёд, он аккуратно надавил рукой на его шею, чтобы почувствовать это. Провести пальцами по чувствительной коже, самыми кончиками ощущая участившийся пульс. — Позволь мне, ангел… — искушающе промурлыкал Эцио, снова склоняясь над ним, пока их губы не оказались так близко. — Позволь нам. Он почувствовал сбившееся дыхание на своих губах и почти ощутил их сладость. Было тихо, спокойно, если не учитывать того, как тяжело они дышали. А затем Дезмонд потянулся, робко дотрагиваясь губами до его губ, и сердце Эцио остановилось, прежде чем забиться ещё быстрей — в ритме, столь схожем с именем Дезмонда. Вместо мелодии тоскливого одиночества… Он больше не мог, не хотел останавливаться. Только не после такого долгожданного молчаливого разрешения. Эцио поцеловал его. Их первый поцелуй, похожий на саму жизнь. Нужный, так отчаянно нужный и желанный. Он с жадностью целовал Дезмонда, скользя языком по его приоткрытым губам. Влажные звуки были музыкой для его ушей, а негромкое хныканье молодого мужчины было похоже на голоса ангелов, по образу и подобию которых он был создан. Губы Дезмонда были такими же сладкими, как он и предполагал. Такими же, как вкус спасения и покоя. Он отпустил запястья Дезмонда, и эти красивые руки схватили его, вцепившись в распахнутую на груди рубашку. Эцио застонал, прижимаясь ближе до тех пор, пока между ними не осталось свободного места. Он чувствовал лёгкие движения ладоней Дезмонда. Как они скользят, сантиметр за сантиметром, огибая его спину и плечи. Эцио обхватил рукой его тонкую талию, осторожно притягивая Дезмонда к себе. И выругался. В лёгких почти не осталось воздуха, но он был готов пожертвовать им, чтобы продолжить целовать своего ангела. Этот восхитительный жар, заставляющий его кровь пылать, значил для него намного больше, чем необходимость дышать. Эцио жёстко притёрся ближе, плавно покачивая бёдрами. Сдавленные постанывания Дезмонда лишь распалили его, и поэтому он скользнул рукой вниз, вдоль спины, осторожно опускаясь ладонью под его брюки. Сладкий пронзительный звук вырвался из груди его ангела в тот же момент, когда его пальцы коснулись того места, которым он так отчаянно хотел обладать. Слегка проникая внутрь, даже несмотря на сухость. Дезмонд отвернул голову, разрывая поцелуй и тяжело дыша. Эцио тихо усмехнулся, услышав, как слетело собственное имя с этих полных, чуть блестящих в пламени свечи, губ. Был ли он так очарован этим возбуждённым взглядом? Если это так, он готов поклоняться своему ангелу всю оставшуюся жизнь, лишь бы быть рядом. — Мне нужно раздеть тебя, ангел… — выдохнул сквозь сжатые зубы Эцио. Он почувствовал, как Дезмонд под ним дёрнулся, и услышал его рваный вздох. Оскалившись, старший ассасин усмехнулся. Он перевернул Дезмонда, и его ангел захныкал, тут же прижавшись к нему спиной. Ухмылка Эцио стала ещё шире, и он быстро скинул одежду, скрывающую измождённое тело Дезмонда от его взора, едва улучив момент, чтобы сделать то же самое для себя. Он тихонько замычал, почти застонал, прежде чем наклониться и проложить цепочку поцелуев от шеи Дезмонда до его копчика, с удовольствием лаская эту упругую кожу. А затем сжал руками его ягодицы, наслаждаясь тем, как они проминаются под его пальцами. — Такой мягкий… — проворковал мужчина, слегка прихватывая зубами нежную кожу. Дезмонд вскрикнул, и он хрипло рассмеялся. Эцио аккуратно развёл его ягодицы и уставился на розовую дырочку, едва ли замечая лёгкую дрожь, сотрясающую тело его ангела. Она была такой маленькой… Могла ли она принять его? Он так хотел это проверить. Что он и сделал. Эцио наклонился, прижался языком к крошечному отверстию и застонал, прежде чем притянуть бёдра Дезмонда ещё ближе. Он ласкал вход, быстро скользя языком внутри и используя собственную слюну, чтобы увлажнить его. На вкус он был чистым и немного солоноватым, как обычная кожа. И поэтому ему не составило труда проникнуть ещё глубже, не ощущая ничего, кроме жара этих упругих шелковистых мышц. Сладкое хныканье Дезмонда было мучением. Член болезненно пульсировал, и ничто не могло принести ему облегчения. Но это… Опьяняло. И ему нравилось это, вкус, ощущение своего ангела, такого податливого, сжимающегося вокруг его языка. Нравилось, как Дезмонд извивался и стонал в попытке прильнуть к нему ещё сильнее. Это было восхитительно, и он знал, что мог бы заниматься этим часами, если бы ангел только позволил ему. Эцио осторожно добавил к языку пальцы, чувствуя приятное головокружение от того, как легко Дезмонд раскрылся под ним. Один, два… Четыре. Он не знал, сколько прошло времени, мог только догадываться, испытывая небольшой дискомфорт в затёкшем запястье. Но ему было всё равно, и это оказалось несложно проигнорировать. Наконец он отстранился, вновь переворачивая своего ангела на спину. И застыл, шокированный представшим перед ним зрелищем. Слишком очаровательным и волнующим для его затуманенного возбуждением взора. Раскрасневшееся лицо, щёки, мокрые от слёз, и влажные искусанные губы — развратные и дрожащие, греховные. Человеческий порок, вопреки судьбе принявший перед ним людское обличье. Эцио тяжело сглотнул, чувствуя, как в груди поднимается что-то, чего он не мог отрицать. Он вытер рот, а затем снова завладел этими алыми губами, жадно целуя Дезмонда так, словно это было впервые. Обхватив руками лодыжки, он притянул ангела ближе, прижимаясь к его разведённым бёдрам собственным возбуждением. — Чувствуешь? — глухо произнёс Эцио. — Ты чувствуешь, как сильно я желаю тебя? Дезмонд густо покраснел. Руки на его плечах сжались ещё крепче, а тонкие пальцы подрагивали, оставляя на его коже алые росчерки. Дезмонд тихонько заскулил: — Э-эцио, пожалуйста… Не успев договорить, он вскрикнул, быстро уставившись вниз, туда, где их тела соприкасались друг с другом. — Т-ты?.. — Ты очаровательный, мой ангел, — мужчина вздохнул. — Я больше не могу ждать. Позволь мне? Дезмонд торопливо кивнул. Выражение на лице его ангела было настолько отчаянным… Как он мог позволить ему ждать ещё дольше? Эцио чуть сместился, скользя ладонями по бокам ангела и приподымая его бёдра. А затем подался вперёд, одним толчком заполняя его собой до предела. Вскрик Дезмонда заглушил протяжный стон Эцио, и он, не теряя времени, продолжил движения. Входя в его тело достаточно сильно, чтобы кровать заскрипела и сдвинулась. Дезмонд негромко всхлипывал, оставляя на спине ассасина длинные царапины и желая прижаться к нему как можно ближе. — Эцио! Эцио, чёрт возьми! Пожалуйста, слишком… Сильно! Я-я не выдержу! — Всё хорошо, ангел. Ты сможешь… Мы сможем, — проведя носом от основания шеи до уха, обжигая дыханием нежную кожу Дезмонда, зарычал Эцио. Обнимая мужчину так крепко, что у него болели руки. Он подтянул его ногу выше, подхватывая под соблазнительные ягодицы, и выругался, когда вошёл в него ещё глубже. Вновь целуя эти распухшие воспалённые губы, кусая их, прежде чем хрипло и сорвано выдохнуть: — Чувствуешь, насколько глубоко я внутри? Ты всё ещё затягиваешь меня, ангел, такой горячий и уютный. Такой восхитительный… Идеальный, — Эцио ускорился, с силой вжимаясь в Дезмонда. И усмехнулся. Наслаждаясь низкими всхлипами, вырывающимися из груди ангела с каждым движением. А потом прерывал их, упоённо сцеловывая с приоткрытых в удовольствии губ. Дезмонд содрогнулся под ним, а затем пронзительно застонал. Эцио почувствовал появившуюся между ними влагу и зарычал, когда тугие бархатные стенки резко сжались. Ему удалось сделать ещё несколько толчков, прежде чем он излился внутрь Десмонда. Эцио протолкнул свое семя глубже, шепча на ухо своему ангелу милые пошлости. Заставляя Дезмонда вновь заскулить и отвернуться. Но это лишь предоставило ему лучший доступ к его очаровательному покрасневшему ушку. Мужчина мягко усмехнулся, и прикусил столь понравившийся ему заалевший кончик, прежде чем медленно перенести свой вес на своего ангела. Он почувствовал, как дрогнули пальцы Дезмонда на его спине, неуверенно притягивая ближе. Его Ангел прижался к нему, и все еще быстро бьющееся сердце Эцио ёкнуло. Его губы изогнулись в мягкой полуулыбке, и он ещё раз поцеловал Дезмонда. — Ты останешься со мной, ангел? — прошептал Эцио. И в его голосе промелькнуло неподдельное беспокойство. Но Дезмонд лишь улыбнулся и прижал его к себе ещё крепче. А потом поцеловал. Сладко и требовательно. Поцеловал первым, и Эцио был ошеломлён. — …Да, — также шёпотом ответил Дезмонд. Одно слово — вырвавшее из груди всю боль и принёсшее ему радость, облегчение и покой. — Дезмонд… — Эцио вздохнул, снова целуя его. Мечтая разделить с ангелом каждый свой вздох. Он любил его и знал, что любим в ответ.