Загадочное дело 91

Тусклое солнце играло вместе с леденым вихрем выливаясь в морозное утро. Ранние птицы собирались петь серенады, а прохожие шлепали и спешили сами не зная куда и зачем. Уже порядком оттаевший апрель все упорней сопротивлялся влиянию вечным оковам недавней зимы, но та только сильнее цеплялась за остатки мятых сугробов, да за каждую треснутую зеркалом лужу. Мерзкий скрип старой рамы врезался в чувствительные уши, заставляя недовольно мычать и жмуриться. В приоткрытое окно неуловимой тенью пробрался свистящий ветер. Он проник в комнату и стремился беспощадно заморозить все пространство. И снова непонятные звуки рассекли застывшую тишину. Британия сжал одеяло некогда белое и как можно выше старался натянуть на уже охладевшее тело, неосознанно нуждается спасти стремительно покидающее его тепло. Однако попытки успехом не увенчались. Ткань зацепилась за ножку кровати и совсем не собиралась отпускать ее. Англия наконец приоткрыл глаза мутные от сна остатков. Неслышно зевнул и чуть приподнялся на локтях. Несколько секунд смотрел на открытое окно, хмурился забавно и пытался понять, в каком месте он оказался и почему еще не в Лондоне? Со стороны улицы послышалась ругань. Сонливость сняло как рукой и чувство страха мимолетно укололо куда то в живот. Кричали на русском. Мужчина выскочил из кровати и готов был сорваться в это же окно, но осознал, что стоит без одежды. Резко начал дергать головой в стороны, соображая куда та могла деться. Оказалось все проще. Рубашка вместе с брюками аккуратно сложенная и никем не тронутая, спокойно себе лежала на сиденье широкого кресла. Великобритания метнулся к ней прогоняя мысли о вчерашнем вечере. Вопросы буквально разъедали его изнутри. Знает ли Он об этом, а много ли Он знает? Ни на один вопрос королевство, конечно, не мог ответить точно, он знал лишь одно, нужно уходить, бежать, скрыться и причем срочно, пока ОН не понял, что англичанин уже встал. Как выяснилось, уже поздно. С горем пополам мужчине удалось натянуть помятые брюки и не завалиться обратно на кровать, потому как перед глазами еще долго маячили вертолеты и дурманили разум остатками несильного похмелья. В комнате стало совсем холодно. Брит даже и не думал закрывать окно, ему вообще было не до этих мелочей. Молча снаружи и крича на себя внутри он застёгивал последние пуговицы хлопковой рубашки и стуча каблуком грязных туфель встал напротив дверной ручки. Вот оно, казалось бы спасения прямо перед ним. Хотелось сказать: открывай уже быстрее и беги, идиот! Но почему то получалось только неслышно втянуть воздух сквозь зубы и прикрыть ледяной ладонью уставшие глаза. Мандраж пробирал все тело и без помощи назойливого ветра, подстрекая сделать хоть что то. Наконец собрался с духом. Он глубоко вдохнул еще раз обдумывая каждый следующий шаг и как сперва показалось настолько сильно хотел сбежать, что дверь начала открываться сама собой. Весь собранный дух Великобритании испарился вмиг. Вместо этого все внутри сжалось, подкатил огромный ком, что и невозможно было вздохнуть. Мертвенно спокойный взгляд смерил взволнованного иностранца и тот попятился вглубь. Ноги совсем не держали. Он снова сел на холодную постель, где еще недавно отсыпался мирно сам. СССР вошел и облокотился о дверной косяк. Мужчина натянуто улыбался, но глаза были мертвы. Неестественно спокойный — он был готов взорваться, лишь догорит фитиль. — Доброе утро, Великобритания. Как спалось? Хочешь позавтракать? Голос разрезал пропитанную гнетом тишину и наигранное веселье, так ему не свойственное, фальшиво плясало на лице. Слов после, мужчина вздрогнул. Союз никогда его так не называл. Он хотел уже открыть рот, нужно что-то ответить, как русский неожиданно продолжил: — Или, может, ты лучше позавтракаешь вместе с Испанией? — с презрением выплюнул он окончание. Вмиг исчезла улыбка и мир вокруг как будто весь потемнел. — Или, может, он уже успел позавтракать тобой? — указал на шею коммунист. Королевство схватился за отметину нервно и прикрыл замерзшей ладонью. Закусив нижнюю губу опустил взгляд в пол. Мысли путались, обрывались, напоминая злосчстный вечер. Стены как будто-то подсказывал, скоро произойдёт что-то нехорошее, а ветер нашептывал ему в такт. — Чего притих, Великобритания? Я ведь прав, не так ли? — голос его стал грубее, почти срывался на крик. — Нет. — чуть слышно последовал ответ. — Что? — Нет! — громче повторил британец и поднял голову. — Я знаю, что ты думаешь, но ничего не было, клянусь тебе, ты же знаешь мне никто больше не нужен..! Они смотрели так друг на друга пару секунд, пока Англия отчаянно не сжал губы, поникнув головой. Тяжелый взгляд союза был выше его сил. Коммунист недоверчиво вглядывался в страну, что так много времени успела с ним провести. И в радости и в горести, неужели он мог вот так просто все оборвать? Неужели наплевал на все что было? Стоило только на вечер оставить одного, как остальные сразу же набросились на его тонкую талию, нежную кожу, сладкие губы. Пару шагов вперед и вот он уже стоит перед королевством. Приподнимает подбородок небрежно, заглядывает в глаза напротив. Глаза, предательски блестящие и смысл весь потерявшие. Прислушивается к прерывистому дыханию. Смягчается. Взгляд скользит ниже, изучает. Косится на отметину, кусая губы изнутри, не его. Зрачок разгорается, искры так и летят. Отдернул руку, словно в отвращении. Направляется к темноте, хочет там раствориться. — Куда ты? Робко слышит за спиной. — На разговор. — сухо бросает куда то, куда угодно, но не иностранцу. А тот лишь тихо провожает взглядом, сжимая простынь все сильнее, пока брюки его не пачкают капли горького сожаления.