Sirin's Song 02.Маски

      Звезда казалась огромной. Ее холодный белый свет разливался по панорамной палубе, разбивался о пузырьки в высоких бокалах, играл на гранях драгоценных камней на руках пассажиров. Большинство из них не одарили чудесный вид и секундой внимания, продолжая беседовать или погрузившись в табулы. Возможно, вид Куа с орбиты привратной станции был им обыден и скучен, но у Сирин на добрый час скрало дыхание. Подобрать челюсть и отлипнуть от окна она смогла лишь когда «Благодать Ликов» повернулась к светилу боком, и пришлось бы идти сквозь весь корабль, чтобы искать, где припасть к окну с другой стороны.       Смотровая погрузилась в темноту, неспешно загоралось теплое, почти свечное освещение. Сирин, наконец, повернулась к напрочь остывшему кофе и укоризненно уснувшему компьютеру. Хлопай она так глазами в чайхане на Озоновой площади, осталась бы и без компьютера, и без кофе, и без трусов.        Впрочем, она и осталась. Без единственной пары. Роскошная и благополучная обстановка причиной расслабляться не является.       Сирин задумчиво оперла голову о руку, оставляя карандашом с вензелями «БЛ» длинные росчерки на салфетке.       Проживание людей, интересующихся Джамалом Аядом, в одной каюте одного рейса почти дверь в дверь с объектом интереса могло, с натяжкой, показаться случайным. В конце концов, по одной из теорий жизнь по Вселенной зародилась случайно. Но кража и подлог сначала в каюте ее попутчиков, заинтересованных в Аяде, а и у потом у самого Аяда на совпадения не тянули уже никак. Происшествие с поджогом очевидной связи ни с кем из них не имело, но вместе с тем произошло непосредственно у их столиков, а значит исключать связь не стоило. Впрочем, в соответствии с криминалистическим принципом и вопреки художественному, не стоит спешить подвешивать в одну теорию все, торопиться, сминая углы и улики. Лишь потому, что неистово хочется, чтобы все подошло, оказалось тем, чем на первый взгляд кажется.       Факты часто скучны и обыденны, скучны обывателю, пока им не придадут перспективу, не облачат в краски интересной истории. Куда интереснее раскрыть подтекст, обнажить слои, глубинную, невидимую на тот самый первый взгляд правду.       Конечно, и это обман. Игра светотени, история с одной точкой зрения. Ведь с какого борта не стой – одна сторона всегда будет в тени у солнца.       Сирин выводит круги и линии, штрихи и пунктир.       Если предполагать, что умысел есть, и некто умышленно собрал их вместе – какую выгоду этот некто хотел извлечь? Значит, оставаясь вместе льешь воду на их мельницу, потому что рассчитывают на какое-то развитие событий. Например, столкнуть лбами меж собой или с Аядом, а в это время провернуть свое дельце, спихнув внимание и жар на буйную компанию.       Или наоборот?       Может ли выгодоприобретателем быть кто-то из действующих лиц?       Интерес Сирин к Аяду, вернее, к «Муфтаху» очевиден. Интерес Майи Заид и «Терри»-«Аглеи» — нет. Хотя каждый скрывается за собственной маской, вот они здесь.       Маска «Терри» как подделка на стене в холле — выдерживает поверхностный взгляд, но стоит ему задержаться, как свежая краска и нечеткие мазки выдают с потрохами. Это дерзко — лезть к знатокам с подобной «работой», но, с другой стороны, дерзость может сработать. Обман в пыльной лавке на Базарной площади ожидаем, и все начеку, а в богатстве музейной коллекции Фонда все расслабляются. Вместе с тем, хитроумные мистификации там то и дело находятся, но и тогда есть те, кто-то никогда не признается, что им не хватило ума подделки распознать.       Майя дело другое. Казалось бы, как просто спрятать человека за маской, но именно это все и усложняет. Экзотика привлекает внимание, обращает на себя тысячи глаз, сканеров и линз. Ее осматривают и пробуют за зуб со всех сторон, скребут и тайком отправляют на опыты. Ложь вскрылась бы куда раньше, как внезапно возникшая «новая» картина погибшего мастера в руках десятков циничных экспертов. Куда быстрее, чем обыденная бусина эпохи открытия Горизонта, коих великое множество.       Впрочем, использовать маску можно по-разному. Носить на виду. Сирин не скрывала ни лица и ни имени. Ее репутация, ее работа, ее семья и занятия сами были той маской, повернутой к обществу. Как и у каждого, кого занесло на экран или в светскую хронику, кто мелькает, так или иначе, в новостной ленте. Это часть бизнеса, но иногда держать лицо становится трудно, и маска дает трещины. Ползет по щекам неверным мокрым узором.       Но все это никак не соединяло их воедино. Соединял их Джамал Аяд, а в те дебри залезть еще только предстояло.       Сирин вздохнула и смяла салфетки. На столике, под хрустальной луковичкой, тепло трепещет свеча — и фигуры и линии, сложившиеся в три наброска портретов, горят ярко и быстро. Отец считает плохой приметой дарить мысли огню, Сирин же любит смотреть, как сгорает все наносное, Обнажая то, что по-настоящему важно.       К слову о важном. О репутации, моральном (и светско-хрониковом) облике, и, не в последнюю очередь, гигиене. Хвала Ликам, шампуней и мыла в каюты «Благодати Ликов» клали с избытком, но вот наряд, хоть и шелковый и роскошный (бедная Лейла, она так старалась), на третьи сутки подряд уже всяко будет несвеж. Ситуация, можно сказать, отчаянная, а, значит, требует смелых решений. Сирин захлопнула компьютер и направилась в бар.       За стойкой гипнотизировала стакан виски «Терри», Майи видно не было – возможно, правда, отправилась спать. Сирин обогнула бар и пальцем подозвала бармена. Уставший и печальный, он вежливо протянул ей меню.       - Вот это, это и это в каюту 38.       Бровь бармена приподнялась буквально на микрон, и взгляд из печального стал подозрительным.       - Госпожа уверена, что заказ примут?       - Если нет, я буду сидеть здесь. После закрытия. До завтрака. И много разговаривать.       Тень укора чудилась во вздохе бармена, как у лучшего актера Кровавой оперы, и он вбил что-то в интерком.       - С пудрой или с кремом?       - «Или»? По две порции каждого.       - В таком случае, изволит ли госпожа игристого? Есть дабаранское.       - Фу, за кого ты меня принимаешь? Кофе. Литр.       - Литр?..       - Больше остынет.       По длинному коридору Сирин шла неспешно. Рассматривала декор, останавливалась у картин. Чего не отнять – в «Благодать Ликов» вложено много труда. Средств тоже, но заметно, что конструктор не просто залил все эмалью и позолотой, а оставил в стенах частичку души. К тому моменту, когда Сирин наконец добрела до нужной двери, успели доставить и поднос с серебряными крышками и большим кофейником.       Она постучала.       - Я кое-что здесь забыла, и, признаться, мне снова нужна помощь.       - Разумеется, я здесь именно за тем, чтобы пассажиры ни в чем не нуждались. А пропажа на месте, в целости и сухости, госпожа может не беспокоиться.       - Ах, об этом-то и хотелось поговорить. Так случилось, что, кхм, в единственном экземпляре у меня оказалась не только забытая вещь, но и все остальные. Но пока прачечная будет ими заниматься в баре не посидишь, дверь не откроешь, а кофе хочется.       - Это тяжкое испытание, я не могу бросить даму наедине с такой бедой. Прошу. Конечно, не бар, но госпожа уже со своим?       - У госпожи такой багаж, но отнюдь не вещей, что только такое количество сладостей может хоть как-то это скрасить. Благодарю.       Автоматическая дверь с золотым узором закрылась бесшумно.