Книги и реальная жизнь.

Я часто читала романы, когда была в подростковом возрасте. Любовь там описана до невозможности романтично и мило — когда сразу узнаешь в ней «ту самую», которую после задариваешь цветами до конца дней. В книгах будто бы все доведено до абсурда. Первая встреча — герой сразу же подмечает в девушке какие-то красивые черты лица, а может влюбляется в ее голос или характер. Они проходят через испытания и остаются вместе до конца своих дней. Хеппи энд. В реальной жизни я ни разу такого дерьма не встречала. Все мои друзья рано или поздно расставались — кто-то под гнетом жизненных испытаний, кто-то под гнетом психотравм. Однако неизменно одно — книги нагло пиздят. В этом я убедилась после неудачного опыта первой любви, когда в голове бушуют гормоны, и кажется что вот он — единственный и на всю жизнь. Но иногда судьба жестоко щелкает по носу, давая понять, что ты обосрался. Я встретила ее впервые в магазине возле дома. Абсолютно невзрачную, такую, каких тысячи только в нашем городе. Без каких-либо запоминающихся черт. Она стала такой же серой массовкой, как становятся все остальные — чьи лица ты забываешь уже через минуту. У нее не было ярких волос или пирсинга, которые бросились бы в глаза. Ее голос — обычный, как у меня и кучи других девушек на планете. Она не худая и не толстая. Средняя. Серая. Абсолютно не запоминающаяся. Уверена, что мы с ней пересекались еще много раз. Мы жили в одном доме, а потому не могли не пересечься. Но я не помню ее. Как не вспомнила бы и тогда в магазине, не скажи мне она об этом сама. Потому что такие, как она, забываются, стоит отвести взгляд. А потом она устроилась работать в ту же школу, что и я. Учительница английского. Сама я в юности грезила о работе учителем — как же, издеваться над детьми так же, как когда-то издевались надо мной. Ставить двойки в журнал и проверять тесты, писать записки родителям в дневнике и вылавливать курящих за школой. В юности это казалось замечательной идеей, да и доступной для поступления. Вероятно, это моя главная ошибка молодости. Даже травматичный опыт отношений и рядом не стоит с выбором профессии. Кто придумал доверять по сути еще ребенку пиздецки важный выбор — полнейший долбоеб. Я потратила 4 года жизни на обучение в вузе. Учительница обществознания и истории — не гордо ли звучит? Бесспорно, звучит охуенно, на деле же полная хуета. Куча документов. Иногда я чувствую себя как в том меме — «Дверь, а за ней дверь, а за ней две двери, а за ней три двери, а за ней документы, а за документами документы». Когда половина рабочего дня — после ухода детей — становится чертовой беготней из кабинета в кабинет с перерывами на исправление документов. А зарплата?! Чертовы гроши! Если не брать классное руководство и кружки, то можно откинуть копыта — денег даже на еду не всегда хватало. Поэтому на второй год, как я устроилась в школу, было два варианта. Первый — уволиться нахуй. Второй — взять классное руководство и пару кружков. Я бы хотела сказать что уволилась нахуй и сейчас занимаюсь чем-нибудь охуенным, тем, к чему лежит душа. Но я хуй знает к чему лежит моя душа. А потому в тот год я стала носить гордое звание «классный руководитель». Мне отдали 6 класс от которого отказались. Тогда я поняла, что в целом просто вести занятия, печатать документы и скакать по кабинетам не так уж и сложно. В отличие от вечных разборок в классе — кто куда послал математичку и с хуя ли в туалете после них воняет табаком. Кажется, когда училась я, дети были умнее. Хотя бы не палились… Впрочем, я отошла от темы про любовь. Англичанка — снизошедшее спасение на нашу шарашкину контору, где катастрофически не хватало учителей. Плевать на качество обучения — некоторых предметников вообще не было. Ни хороших, ни плохих. Английский вела географичка, а биологию — учительница музыки. Вот уж не знаю сколько им доплачивали, но головной боли там явно выше крыши. Так что учительница английского, да еще и реально знающая свой предмет, была на вес золота. Конечно, ни дети, ни их родители не могли этого понять. Да и директору было наплевать на качество образования, лишь бы на бумагах все было хорошо. А вот учителя — кому было не плевать — сразу поняли что это хороший шанс дать детям знания. Когда выясняли какие классы лучше всего отдать новой учительнице английского, я с еще парой женщин яро выдвигали кандидатуры своих классов под разными предлогами. Конечно, всю школу не потащишь. Да и в целом один учитель на 11 классов — пиздец. Но что имеем. Так я оценила прелесть той незаметной девушки из магазина. Ксения Сергеевна. Она взяла себе всю параллель из 9 классов, 10 и 11, а также параллель из 8 и.мой 7 класс. Директору было плевать — главное чтобы выпускные классы сдали экзамен по ее предмету, и чтобы документация появлялась вовремя. Так что я успешно отвоевала своему классу хорошую учительницу. Конечно, в глазах детей лучше я от этого не стану — кому из нас нравилось, когда на замену учителей, на чьих уроках можно было пинать хуи, приходили строгие учителя, которые требовали знаний? Никому. Но может это хоть кому-то поможет вложить крупицы знаний в их пустые головы. Кто бы что не говорил, но английский — важно. Хотя бы ради чтения гейской ебли на английск… О чем это я. За границей куча возможностей, которыми можно воспользоваться при знании языка. А если Ксюша вложит в головы детей основы, то дальше они смогут сами изучить язык. За первые полгода мы с Ксюшей неплохо сдружились. Обе молодые, практически сразу после университета, среди женщин старше 35. Словно два чужеродных элемента в сплотившейся системе, мы с ней стали держаться вместе. Помогали друг другу по работе, обсуждали детей, ругали начальство. А потом как-то перешли на более личные темы. О родителях и друзьях, о неудачной первой влюбленности, о любимом алкоголе и развлечениях. Чаще стали видеться вне работы, тогда и открылось что мы живем в одном доме. А после мы частенько сидели в гостях друг у друга, иногда оставаясь на ночь. Тогда я и начала замечать насколько Ксюша красива. Она перестала быть серой массой, стала тем, кого я узнаю в серой толпе. Нет, внешне она ни капли не изменилась — носила все тот же брючный костюм и потрепанную жизнью сумку, собирала каштановые волосы в высокий хвост и носила очки, за которыми скрывались карие глаза — такие, каких в мире миллионы. Но при этом она все равно выделялась среди толпы серых женщин, куда раньше я неосознанно ее вписывала. Изменилась не Ксюша. Изменилось мое восприятие. Иногда рядом с ней я забывала как дышать, иногда забывала про жизненные невзгоды. Рядом с ней я могла забыть даже то, что доживаю неделю на последнюю тысячу, на улице куча луж, а мои единственные сапоги лежат с отклеенной подошвой. Она стала тем солнцем, которое греет, спасая от серой жизни. Всегда жизнерадостная, заражающая своим оптимизмом, она была берегом среди бушующего моря, где я могла отдохнуть. Начинала улыбаться, стоило увидеть ее ямочки на щеках, краснела, когда она переодевалась при мне, и искренне смеялась над ее шутками. — А ты мне понравилась еще когда я тебя в магазине увидела. В июле, перед началом учебного года, — улыбается она, говоря это как бы между делом. А я ее вспомнить не могу, как ни стараюсь. Да, говоря честно, и не пытаюсь даже. В голове как эхо в пещере повторяется - понравилась, понравилась, понравилась… — Ты мило покраснела, — оповещает она, начиная смеяться. И тогда я не выдерживаю и целую ее. Это был наш первый поцелуй. В книгах такие моменты идеальны, особенны, невероятны и еще куча разных красивых эпитетов. В реальности было. Обычно. За окном так же, как и до этого, светило солнце, в раковине продолжала стоять грязная посуда, а где-то в зале все так же спал кот. Ее слюни были — не поверите — мокрыми, удивление и ступор — раздражающими, а куча мыслей в голове — пугающими. От моего поступка, по сути, ничего не изменилось. Земля все так же вращалась вокруг Солнца, мой кот так же таскал со стола колбасу, а географичка продолжала тиранить мой класс. При этом от моего поступка изменилось все. Для нас с Ксюшей. Она ответила на поцелуй, и это было отвратительно. Мы бились зубами, задыхались, неловко тыкали языком в чужой рот и пару раз ударились носами. Это не было романтично, но мое тело все равно покрылось мурашками, а на щеках расцвел румянец. Это не было идеально как в книгах, но я все равно была отвратительно влюблена, и даже ужасный поцелуй не мог этого исправить. В какой-то момент мы съехались. Я выпустила свой первый класс и даже пустила слезу на выпускном. Она же удалялась в репетиторство. Мы стали реже пересекаться на работе, но все чаще вне ее — в собственной квартире. Совместный быт в книгах тоже описан до жути приторно. Как парень целует девушку в уголок губ, пока она спит, обнимает всю ночь и смотрит с ней фильмы вечерами. В книгах пара мило готовит ужин, а после заказывает доставку. В книгах никогда не показываются реальные бытовые моменты. Когда она кричит на тебя за грязную посуду в раковине, потому что «Нам уже есть не из чего, твоя очередь мыть посуду, так встань блять и помой». Когда вы путаете бритвы друг друга и неловко отводите взгляд, когда заходите в ванну и видите как она бреет ноги. В книгах не пишут о том, как неловко оповещать об отсутствии туалетной бумаги, когда туалет уже смачно обдристан. И совершенно точно в книгах не говорится о том, что деление одной кровати чревато кучей синяков и ссор. И не потому что вы бьетесь, нет. Просто пара неправильных движений, и вот твоя партнерша валяется на полу, покрывая тебя матом, потому что «следить надо блять за своими конечностями, у меня теперь точно будет синяк на жопе». В книгах такое не пишут. А мы, совершенно точно, находимся не в книге. У нас нет какой-то отвратительной влюбленной фигни вроде романтического ужина или совместного просмотра кино. Зато у нас есть совместное обсирание жкх, утренние сборы одни на двоих (и как бы комично это ни было, но маты и крики прерываются на нежные поцелуи и пожелания удачного дня), совместные ночные перекусы и перекуры. В книгах первый секс доведен до идеала. Там, непременно, передается интимность момента, а пара всегда доходит до оргазма — и всегда, черт возьми, одновременно. Конечно же, в книгах не расписывают подробности, там не нужна дополнительная смазка, да и в целом сцена расписана как по нотам. Идеально. В жизни так быть не может. Наш первый раз был отвратительным. Хуже, чем первый поцелуй. Мы обе — чертовы девственницы, которые неловко топчутся вокруг да около, не в силах сделать первый шаг. Вся прелюдия, все было пропитано чувством неловкости и новизны. Страх сделать что-то не так был нашим верным спутником в тот вечер. Мы обе были в ужасном напряжении. Секс нужен чтобы расслабиться — думали мы, но в итоге мы сделали только хуже. Обе с кучей комплексов, не уверенные как действовать и что допустимо, мы около часа выясняли границы действий — на практике. Попытка подрочить просто провалилась, как и все планы на вечерний секс. Страх, тревога, напряженность — и вот мы обе абсолютно сухие. Ни капли смазки, ни капли желания. В книгах — полутьма; два тела, слившиеся воедино; бурный оргазм. В реальности — паника едва ли не до трясучки, никакого возбуждения, источник освещения — солнце за окном. В тот вечер мы решили остановиться, и решили просто посмотреть фильм вместе. Обе ненавидим это делать, но тогда было необходимо привести мысли в порядок. После — поговорить, обсудить, прийти к решению. Второй раз мы дошли до взаимной дрочки, и в целом, немного дополнительной смазки, и все прошло почти как в книгах. Разве что кончили не одновременно. В книгах девушка всегда невероятно красива, у нее нет изъянов, а если и есть, то те, которые принимает общество. Гетерохромия (нет блять, гетеросексуальность), витилиго, веснушки. У нее обязательно идеальная фигура и запоминающиеся черты. У Ксюши — нет. Вообще, по стандартам красоты, ее внешность можно было считать отталкивающей. И я искренне не понимаю как. Потому что для меня каждый сантиметр ее тела — лучше, чем модели в журналах. Я обожаю ее горбинку на носу, и почти каждый день стараюсь ее чмокнуть туда. Обожаю родинки по всему телу, и в особо интимные вечера целую каждую из них, после пальцами соединяя их в созвездия. Люблю ее жирок на ляжках, особенно подмечаю это, когда ложусь ей на ноги. Мне нравится ее второй подбородок, который иногда выглядывает. Так бы и затискала ее щечки. Поводила бы руками против роста волос на руках, а после постаралась бы скатать на них катышки — как в видео из тиктока. Ее карие глаза, которые раньше не казались мне особенными, сейчас напоминают мне о крепком кофе, который она так любит. Такие же темные. Она не идеальна от слова совсем. Но я полюбила в ней каждую мелочь, и это именно то, что отличает реальную любовь от любви в книгах. В жизни не бывает ничего идеального. Но мы все равно влюбляемся, как бы отвратительно это все не было. Каким бы слюнявым и противным не вышел первый поцелуй, как бы мы не опозорились на первом свидании, как бы паршиво не прошел первый секс. Мы все равно влюбляемся, безвозвратно теряя себя в чувствах к другому человеку. Нам становится похуй на стандарты красоты, когда самый красивый человек — вот он, сидит напротив нас, не подозревая как глубоко мы очарованы им в этот момент. Поджимает губы, не зная, как хочется их поцеловать. Любовь, как и люди, разная. Но она никогда не бывает идеальной. Идеальной ее, в конце концов, делают люди, потому что очаровываются ей настолько, что прекращают видеть недостатки. И когда вас кто-то полюбит, знайте, все ваши недостатки померкнут, уступив дорогу любви.