Прогулка

      Несмотря на то, что лето выдалось очень и очень жарким, даже непривычно жарким для Питера, последние два дня на улице стоит дубак, если сравнивать температуру с прошлыми неделями. Мало того, что на улице +15 с сильным холодным ветром и почти полным отсутствием солнца, так и дома, что раньше казался спасительной прохладой, было чуть ли не так же, как на улице.       Рома очень сильно не привык к такой температуре. Он привык чувствовать себя в комфортных +18 зимой и летом, благодаря кондиционеру, подставлять щёчки под приятные струи влаги от увлажнителя воздуха. А сейчас эта влага только ещё больше морозит его руки.       Когда они договаривались с Джонни гулять неделю назад, никто из них даже и не думал, что погода так сильно изменится и выпадет ровно на выбранное ими число. Очень всё как-то неудачно сложилось… И Рома сильно пожалел о своём выборе и согласии выйти за порог собственного дома. Не хотелось высовывать нос и бродить по улочкам в таком состоянии. Да ладно на погоду, он попросту не знает что надеть в такие дни! Не то чтобы его сильно парил внешний вид, но перед Колбая хотелось повыпендриваться, может, побаловаться…       А когда в дверь громко постучали, да так, что Рома почувствовал как стены затряслись, он недовольно вздохнул: надеялся, что тот или забудет об их прогулке, или с ним что-нибудь случится, чтобы жизнь его забрала на денёк в пучину внезапных и супер-важных дел. «Ты сейчас пойдёшь с ним на свидание в таком виде?» — настойчиво гундел собственный же голос в голове — «Ну и позор. Ему точно будет стыдно показываться на улице с таким задротом, как ты.» «Заткнись, нахуй. У нас даже не свидание. Мы просто хотим прогуляться… Давно не виделись.» «Ага, конечно. Пизди больше.»       Рома почувствовал неутолимое желание дать по ебалу своему собеседнику, однако проблема была в том что он говорил сам с собой, а показаться с красной от удара собственного кулака щекой перед другом не казалось хорошей идеей. Поэтому он заставил всех Ром в собственной голове замолчать и покрутил головой, оставаясь с пустотой вместо мыслей.       Два щелчка замком быстро привели его в порядок, и казалось что прошла вечность пока дверь открывалась и на пороге появился Колбая. Красивый, как всегда, спокойный и с непривычной улыбкой на лице. Однако он не успел ничего сказать, как только зацепился взглядом за домашнюю одежду друга: шорты и помятую майку, как будто вытащенную только что из жопы. — Ты чё, даже не оделся ещё? — улыбка тут же пропала, а Колбая нахмурил широкие брови, и те грозились залезть на большой нос. Рома почувствовал сильный укол под рёбра от осознания, что он в который раз проебался, и тихо нервно хихикнул, отходя внутрь дома, пропуская гостя и позволяя закрыть входную дверь. — Ну, Джонни… Там холодно.       Колбая явно не устраивал подобный ответ. Он молча стянул с ног кроссовки и поправил чёлку, проходя в знакомый дом уже босиком. Тёмные глаза ничего нового не нашли, как минимум в коридоре, и поэтому парень громко, чуть ли не показательно, вздохнул, глянув на Фильченкова. Рома молча завёл руки за спину и начал нервно выламывать себе пальцы: не хотелось получить по жопе за то что он даже никак не предупредил старшего. — У тебя что, нет тёплых вещей? Мне нужно было свои притаскивать?       Фраза плотно засела в голове у Ромы, тут же заполняя всё пространство. У Джонни есть толстовки, и наверняка они будут слишком большими для него самого. И скорее всего они тёплые, мягкие, и пахнут как Джонни, или его дезодорант, или его стиральный порошок. Да плевать чем они пахнут, главное, что это от Джонни. — Хм. Звучит хорошо, — тихо пробурчал, наконец, Рома. Молчаливое «что?» повисшее в воздухе, и поднятые вверх брови ничего хорошего не предвещали, и Рома поспешил исправиться: — Забей. Насколько там холодно? — Открой приложение и посмотри, — громко цыкнул старший, складывая руки на груди и закатывая глаза. Иногда Джонни просто превращался в одну эмоцию, как, например, сейчас. — Ты обычно одеваешь джинсы и что-нибудь тонкое, но двойное.       Голубоглазый тяжело вздохнул с кивком, и зашаркал босыми ногами в комнату, чтобы открыть шкаф. Почему-то тот факт, что Джонни знает что он наденет в подобную погоду его не сильно удивил. Они же так много лет дружат, логично что будут знать друг о друге много и даже больше.       К сожалению, все его большие рубашки или что-нибудь, что он мог бы накинуть поверх, лежат в стирке, ведь он не думал что будет так холодно, а потому Рома выполз в коридор лишь в джинсах, майке и носках. Однако Джонни там не было. Парень пару раз моргнул, удивившись, и пошёл на кухню.       Как он и думал, Джонни был там: смотрел в окно, выпивая воду из стакана, и наверняка не первого.       Рома жил в центре, очень высоко, и из окна был хороший вид: центр города, вода где-то вдалеке, много машин и людей. Они любили просто смотреть за всем этим, когда собирались дома, обсуждать смешных бомжей, что расплывчатыми точками лежали прямо на асфальте, и красивые огни других квартир по соседству, блики воды и знакомые мосты через каналы. Атмосфера на улице и у него дома сильно менялась, и парням это нравилось. — М. Только в майке будет холодно.       Фильченков махнул рукой. Он вообще не думает гулять слишком долго, максимум пройтись до какого-нибудь ресторанчика и сидеть там. Наверняка Колбая его план уже давно понял, однако глаза всё равно закатил, отставляя пустой стакан на стол. Рома и моргнуть не успел, как на плечи легла чужая тёплая, тяжёлая куртка: чёрная, она хорошо смотрелась на Джонни, и он не привык видеть друга без неё. Однако ещё больше он не привык видеть на нём не алую майку, а алую водолазку. Тонкую, яркую и чертовски хорошую: ткань лежала прямо на мышцах, удивительно не просвечивая. — Теперь тебе будет холодно, — тихо хмыкнул младший, но напротив, быстро надел куртку как надо, прижимая руки к себе. Она так сильно нагрелась от чужого тела и пахла его одеколоном, и снимать кожу с себя он сегодня не собирался. — Не будет, — помотал головой Джонни, странно хмурясь. — Водолазка тёплая. — Она выглядит тонкой.       Однако Колбая молча развернул друга за плечо и толкнул к выходу из кухни. Разговор дальше продолжать точно не было смысла, и Рома послушно стал обуваться, точно так же как и старший. — Куда ты хочешь пойти? — Я хочу пиццы, — Рома ловко достал телефон из кармана и открыл карту. — Тут недалеко есть очень неплохой ресторан, там вкусные мясные. Что думаешь? — Отлично, — просто пожал плечами старший. Ему было откровенно всё равно, главное — наконец уже куда-то пойти.       Рома проверил всё нужное, распиханное по карманам, и потянулся за ключами, сначала от дома, а потом от машины, но на втором разе его ладонь громко стукнули. Фильченков шикнул, но молча вышел из квартиры, оставив ключи на месте.       Холодный ветерок сразу же раздул кудрявые волосы по сторонам, и Рома неосознанно развернулся, пытаясь зайти обратно в подъезд. К сожалению, или к счастью, Колбая успел перехватить того, схватив за кожаный рукав, и потащил дальше по улице. Парню захотелось взвыть и увернуться, оказаться в любимой светлой тёплой квартире, но отпускать его просто так никто не планировал.       Несмотря на холод, серые улочки почему-то только поднимали настроение. В городе все привыкли к долгому отсутствию света, и даже сейчас, заслонённый большими серыми тучами, он выглядел очень привычно и по-родному. — Я боюсь, что будет дождь, — глянул вверх старший, не отпуская руку, продолжая тащить Фильченкова даже сейчас, хотя они успели свернуть на следующий квартал. Брусчатка под ногами становилась всё более удобной, но под старину, а дома вокруг выглядели более цивильно с каждым новым шагом. — А у меня нет зонта. — У меня тоже, — тихо буркнул парень. Он вообще замолчал, ведь чувствовать широкую ладонь сквозь кожанку было очень непривычно и приятно. — А тебе зачем?       Рома встречается взглядом с чужими глазами и молча пожимает плечами, наконец ровняясь шагом. — Ну я тоже не хочу быть мокрым. — У тебя куртка есть. Ты можешь ей укрыться.       Рома молча закатил глаза и посмотрел на дорогу, пока там было пусто из-за ближайшего светофора. И что, они даже эту куртку не смогут поделить? Вместе укрыться, добежать до ближайшего магазина и смеяться с того как глупо выглядят с мокрыми волосами…       Парень скосился на друга и чуть ли не подпрыгнул от неожиданности: Колбая всё ещё смотрел на него, как будто ожидая ответа. Бегал глазами, кажется, по лицу, и ещё сильнее сжимал рукав. — А… Хм. Может быть. Посмотрим.       Его поведение казалось странным, Джонни очень молчаливый, сам держится за руки и долго смотрит в ответ… Это не так, как он ведёт себя обычно. Как будто раньше он был более подозрительным и громким, пытаясь вечно всех развеселить, а сейчас наконец успокоился и просто гуляет под ручку.       Хотелось спросить, всё ли в порядке, ничего ли у него не болит, но почему-то язык как будто сам прикусился, и Рома молча засунул свободную руку в карман куртки, ощупывая пустоту и мягкую ткань внутри.       С зелёными деревьями Питер выглядел более красивым чем обычно, казался не таким пустынным и совсем бесцветным как зимой, и выходить на улицу было приятнее. — Вот бы ещё тепло было, — тихо хмыкнул себе под нос голубоглазый, запутавшись в собственных мыслях и в том, какие можно говорить, а какие нет. — Моей куртки недостаточно? — пробурчал под ухом парень в ответ, и Рома сам себе улыбнулся, зарываясь плечами в кожу ещё сильнее. — Достаточно. — Точно? — Ага. — Я могу ещё согреть, если надо.       Щёки тут же ярко покраснели, и Рома не смог оторваться от ответного взгляда. Пришлось даже остановиться прямо на улице, чтобы нечаянно не сойти на проезжую часть. — Ты только что подкатил ко мне. — Нет.       Фильченков не привык не сдерживать себя, однако смущение Колбая много о чём говорит. Поэтому он счастливо улыбнулся, чувствуя как сразу же начинают болеть щёки, и активно замотал головой. — Джонни ко мне подкатил. Мне никто даже и не поверит. — Потому что это был не подкат.       Парень вновь мотает головой и начинает тихо хихикать, прикрывая свободной рукой лицо. Это всё кажется каким-то сном, нереальным, счастливым сном после которого он будет долго плакать. — Нет, Джонни, это был подкат. — Ладно! — наконец сдавшись, старший пихает обе руки в карманы джинс и отворачивается, оставляя Роме на показ лишь алые уши. — Уёбок. Мог забить хуй.       Младший вновь хихикает и легко подбирается ближе, обнимая чужую руку своими двумя. Его даже не отталкивают и не покрывают бесконечным количеством матов. — Может ты заболел? Я не верю, что ты подкатил ко мне. — Может мне забрать свои слова обратно? — Колбая хмурится и из-под лба нехотя выглядывает, и создаётся ощущение, что он стал ещё ниже, чем есть на самом деле. — Нет-нет! —       Рома вздрагивает, почувствовав лёгкий поцелуй прямо в губы, и начинает светиться от счастья, становясь новым солнцем в Питере. Всё так быстро, спонтанно, непривычно и неожиданно, и он не верит, что Джонни именно такой, когда не смущается и не ведёт себя как последний мудак. — Ну вот и всё. Пошли.