It doesn't hurt me

            Молодой парень принимается действовать с излишней резкостью в движениях, казалось, совсем позабыв о количестве выпитого спиртного. План был таков: он, всего-то, круто поворачивает направо и прячется за высокой живой изгородью неизвестного дома. Однако, алкоголь в крови решил взять власть над организмом, и, после того самого крутого поворота, Харрингтон валится с ног, ощущая влажность газона после недавнего дождя.

«Это потому, что трава мокрая. Кроссовки заскользили, и я упал. Не более.»

            Стив желает оправдать себя любым способом, отрекаясь от действительности. Он вовсе не пьяный в стельку, действительно виновата мокрая трава.       Парень стремительно подтягивает ноги, чтоб ни малейшей части его тела не было видно. Затаив дыхание, остается только прислушиваться к каждому, пусть даже и мелочному, звуку. Полицейская машина проезжает непростительно медленно, словно испытывая Стива на прочность. Сердце безжалостно колотится, будто сейчас вырвется из груди, а мозг шустро соображает, какие действия следует предпринять, если сейчас машина остановится окончательно, и к нему направятся двое полицейских. Он наблюдает, как красно-синее свечение становится менее насыщенным, а звук скользящих по асфальту шин утихает. Просидев в углу чьей-то лужайки еще с минуту, шатен медленно встает в естественную позу, чувствуя, как тяжело ему даются примитивные действия. Немного пошатываясь, он, все же, оказывается «на двух своих», более тщательно осматривая каждый дюйм улочки.

«Копов нет. Отлично.»

      Полиция — последнее, что могло пугать до потери пульса, учитывая обстоятельства. Но, все-таки, не очень хотелось бы попасться им «в лапы», будучи подростком, будучи пьяным и продолжающим распивать. Прежде чем уйти с территории незнакомого дома, Харрингтон забирает бутылку виски, брошенную рядом с местом его падения. Замечая разводы от влаги на бумажном пакете, его губы поджимаются на долю секунды, прежде чем примкнут к горлышку бутылки. Глоток для «заправки», и он следует дальше. По улицам, окутанным кромешной темнотой.             Летние ночи городка в Индиане славились своей нагнетающей атмосферой, коей местные взрослые запугивали своих детишек. Помимо традиционных баек о «темных закоулках», ныне пошли новые сплетни о серийном убийце. Городские газеты буквально пестрили заголовками, по типу: «Не оставляйте детей без присмотра!», свет в домах выключался ровно в девять, а входные двери запирались сразу на несколько замков. В густонаселенных районах Хоукинса дежурила полиция, якобы для того, чтоб предотвратить дальнейшие убийства. Признаться, когда ты осознаешь всю никчемность их «помощи» в данной ситуации, становится смешно. Раскаты саркастичного смеха так и рвались наружу, но он держался. Лишь тонкие губы застывали в усмешке.       Завтрашний день должен стать последним. В том плане, что Стив собирался распрощаться с Хоукинсом, а не то, что вы подумали в первую очередь. Он уже созванивался с родителями, договорился, что приедет к ним в Калифорнию, постарается устроиться на работу. А там, гляди, удастся попасть в какой-нибудь колледж. Он только поможет Робин, они вместе постараются поддержать пострадавших от дикого землетрясения, а после его след простынет. К слову, если кажется, что Харрингтон сейчас схож с крыской, бегущей с тонущего корабля, то спешу разубедить — он не единственный, кто принял подобное решение. Завтра они должны встретиться своей «командой по спасению мира, если не Вселенной» последний раз, прежде чем каждый изберет для себя новый путь. И, как кажется Стиву, они все поступают правильно. Этот переезд, очевидно, поможет отвлечься от всего ужаса, что запечатлен в памяти, это станет неким глотком свежего воздуха, чтоб пережить утраты и двигаться дальше. Это то, что ныне становится столь же необходимым, как прием пищи.       Этот порыв напиться и прогуляться по темным улочкам родного городка, наверняка, был неким актом прощания. Парнишке трудно сказать, действительно ли он будет скучать по месту, где произошло столько боли, страха, ужаса… Однако, ведь какое-то время Хоукинс был для него эпицентром счастья. У него было все: обеспеченные родители, некий статус в обществе, популярность в старшей школе, хорошие перспективы в спорте, большая компания друзей. И Нэнси. Какое-то время у него была даже Нэнси…       «Шлюха с золотым сердцем.»             Харрингтон морщится, стоит всплыть в его памяти этому скверному упоминанию. И тут Стив начинает осознавать, как рушатся все его иллюзии о «прекрасном» прошлом: обеспеченные родители становятся теми, кто требует от него сверх возможного, статус в обществе теряется после того, как отцу с матерью приходится перебираться в другой штат по работе. Популярность в школе была обеспечена лишь благодаря промискуитету. Перспективы в спорте пришлось отложить, ведь в жизнь неожиданно ворвались депрессивные эпизоды. Компания «друзей» оказалась сборищем упырей, с которыми просто было удобно до какого-то момента. А ведь, если задуматься, в те времена он был не просто популярным мальчиком, по которому девочки убиваются толпами. Он был Королем…       Его буквально коробит от подобного термина. Очередной глоток виски, вкус которого все больше схож с водой, становится попыткой сделать все, чтоб не думать о следующем пункте. Но совладать с разумом уже не в его силах.       «С этой Нэнси ты превратился в сопливую бабу!»       И, действительно. Харрингтон готов признать, что стал более эмпатичен. Возможно, более раним, более сентиментален. Но он не смеет утверждать, что стал таким лишь благодаря Уиллер, как когда-то считали его «друзья». Шатену кажется, что она стала толчком к тому, чтоб некоторые качества, которые сидели в нем достаточно глубоко, начали прорываться наружу. Он, что ли, стал более… человечным? Что ж, если ныне это будет называться «превратился в сопливую бабу», то он подпишется под каждым словом. Она стала тем фактором, что заставил его меняться. Она изменила его, за что он премного благодарен.       «Она же… такая чопорная.»       Как оказалось, нет. Нэнси удивляла его с каждым годом. Сейчас он понимает, что ее бесконечное желание учиться пошло на пользу. В какой-то степени, ему даже стыдно за чрезмерные попытки отвлечь ее от конспектов, зачетов и учебников. Но, и в то время, когда такое простое осознание не добралось до мозга Харрингтона, она удивляла его. Удивляла некой дерзостью, своей львиной храбростью. Стоило им оказаться бок-о-бок, дабы спасать целый мир, Уиллер вызывала лишь восхищение. В ее руках то револьвер, то что-то более внушаемое, отчего кровь стынет в жилах. Она больше не заморачивается на внешнем виде «приличной девочки», спокойно разрывая свитер на куски, как только ему понадобилось перевязать рану. Ее длинные волосы, вечно собранные в аккуратную прическу, ныне отрезаны до плеч и беспорядочно пушатся или вьются. Стиву стоит признать, они оба сильно изменились. И, как кажется, оба в лучшую сторону.

«Важно то, что, хорошенько стукнувшись башкой, я могу измениться, сделать выводы. Я могу… «ползти вперед». В общем, думаю, я пытаюсь таким глупым и замысловатым способом сказать «спасибо». За то, что хорошенько стукнула меня по башке два года назад. Мне это было нужно. Просто… иногда я думаю, если бы другая девушка вправила мне мозги до нашей встречи…»

      Бывший Король сбился со счета, не зная, в тысячный или в миллионный раз он прокручивает эти слова в своей голове. Он усмехается, вспоминая, как запинался, как пытался подобрать правильные слова, чтоб донести до нее главную мысль своей пламенной речи. И, возможно, Стиву удалось, ведь он так же хорошо помнит ее ступор. Большие голубые глаза застыли, всматриваются, кажется, в его душу, а рот немного приоткрыт от изумления. Она будто виновато бормочет его имя за считанные секунды до того, как их отвлекут. Сейчас бы Харрингтон пожертвовал многим, чтоб услышать ее ответ.             К большому разочарованию, бутылка виски почти пустовала. Он легонько потряс ее, чтоб осознать количество содержимого, прежде чем устремил свой взор вперед. От неожиданности шатен сперва удивленно охнул, а после пустил смешок, словно забавляясь с нелепости ситуации. Впереди виднелась большая вывеска темного цвета, от которой у других вполне могла ступить дрожь: «Кладбище Роан-Хилл». — Да уж. — хриплый голос с нотками пьяного тембра звучит достаточно тихо.       Стив явно не собирался направляться именно сюда, но домой возвращаться не хотелось. Хотелось почувствовать еще немного спокойствия, прежде чем отправиться на боковую. И тут он вспоминает, что был здесь несколько дней назад… Да, точно! С Макс, Дастином и Лукасом. Макс приходила сюда к Билли. И, поскольку это была единственная могила, к которой Харрингтон помнил дорогу, он предпочел навестить старого знакомого, нежели бродить по кладбищу подобно вандалу.       Кареглазый парень находит это несколько забавным, ведь, при жизни Харгроува, они, мягко говоря, не ладили. Но Стив был не из тех людей, кто судит так радикально. Вернее, стал. Он помнит, как Билли принял удар на себя, дабы спасти Оди. Ему даже говорили, что на его лице застыли слезы в момент смерти. Шатен был убежден, они похожи. Когда-то даже сам Харгроув говорил, что у них куда больше общего, чем кажется. И, если бы Харрингтону пришлось пожертвовать своей жизнью ради кого-то из этой сумасшедшей «команды по спасению мира, если не Вселенной», он практически не сомневается, он поступил бы так же.             Перед глазами появляется небольшая плита, темно-серого оттенка. При свете дня, наверняка, она имеет иной цвет, но ночь сегодня необычайно темная. Несколько фонарей горит неподалеку, что позволяет более четко видеть надпись:

Вильям Харгроув «Ушел, но не забыт.»

«Точнее и не скажешь.»

— Привет, приятель, — тихо проговаривает Стив, присаживаясь напротив плиты, прямо как Макс несколько дней назад. Он демонстративно поднимает бутылку виски вверх, отдавая почтение Билли. Воображение рисует картинку, словно парень сидит напротив и усмехается в своей типичной манере. — Сейчас бы мне пригодились твои советы по отношениям. — Харрингтон горько усмехается, делая глоток спиртного.       На секунду им овладевает страх. Он сидит и общается с куском камня, так, словно напротив сидит похороненный здесь человек. Он даже пытается начать диалог, какой начали бы старые приятели, встретившись за выпивкой. — Да… — досадно тянет кареглазый. — Король-Стив настолько пал, что находит выход в бессмысленных посиделках на кладбище. — он усмехается, зная, что Билли обязательно упомянул бы эту деталь. — Когда-то ты говорил, что во мне есть огонь, помнишь?       «Похоже в тебе, все же, есть огонь, а? Я так хотел увидеть Короля-Стива, о котором мне все столько рассказывали.» — Видимо, нет его больше. — он жмет плечами, характерно поджимая губы. Бутылка виски нелепо болтается в левой руке. — Пару дней назад я бы подумал, что смешно сидеть и изливать душу куску камня, не обижайся, — он делает ремарку, словно боясь задеть знакомого. — Но это все было до того, как пришлось узнать о других измерениях, ужасающих монстрах. Так что… Хватит мне думать, что я что-то понимаю в этой жизни, верно? — Стив пускает нервный смешок, прежде чем делает маленький глоток виски. Растягивает алкоголь как может. — Твоя сестра, она в больнице. Мы не можем до конца понять, что с ней произошло. Но Джойс дала слово, что останется в городе, будет присматривать за ней. А мы, — все остальные, — собираемся бежать из этого города, как только наступит завтрашний день. Макс права, может, если бы твоя семья отпустила тебя в Калифорнию, ты был бы жив. А мы, хоть и живы, не знаем, как жить дальше. Векна повержен, кажется, настала пора «мирного» времени, но это нисколько не отменяет того, сколько мы пережили. Возможно, ты слышишь меня сейчас. И я уверен, что заливаешься звонким смехом от того, насколько потерянным я выгляжу. Но я правда не знаю, что делать… — Стив ощущает, как поднимается легкий ветерок, будоражащий тело. Становится прохладно, но пока не настолько, чтоб Харрингтон отправился домой.             Он молчит еще какое-то время, не зная, что должен сказать. Ему казалось, вывалить столько информации будет достаточно, но ощущение недосказанности буквально начинает жрать изнутри. Харгроув знал об отношениях Стива и Нэнси от Макс, часто отпускал какие-то шуточки в сторону этого, но никогда не знал подробностей. И, хоть шатен принялся изливать душу, он все еще чувствовал этот барьер недоверия к Билли. Доверять ему (даже мертвому), переживания о Нэнси… разумно ли? — Хотя, к черту. — отвечая своим мыслям, бормочет кареглазый. В самом деле, ему больше не к кому идти и рассказывать о своих личных переживаниях. Дастин? Как бы он не любил этого чудо-ребенка, осознание, что тот недостаточно разбирается в этой теме — превыше всего. Робин? Она пыталась вправить Стиву мозги несколько раз, чтоб он забыл Уиллер и жил дальше. Вряд ли она обрадуется, приди он к ней с такими мыслями. — Знаешь, самое забавное, что в такое ебанутое время я пекусь о чувствах к девушке. Я буквально признался Нэнси, что хочу все вернуть, хочу попробовать построить что-то адекватное, что-то, что не будет похоже на наши с ней отношения раньше. А она… Она лишь одарила меня своим шокированным взглядом, оставив все без ответа. Завтра приедет Джонатан, — ее новый парень, — она и вовсе забудет о том разговоре, я уверен. — он чувствует, как неприятно саднит в душе. — Отчасти, я напился, чтоб забыть весь этот ужас, что был пред глазами последние несколько дней. Но, в большинстве своем, я подумал, что это будет шансом забыть ее. Забыть, как мы нелепо сближались, как только стали развивать дело Векны. Жалко выгляжу, да? — горькая усмешка становится главным атрибутом сегодняшнего вечера. — Знаешь, дала бы она мне хоть малейший шанс, что все еще не кончено — я бы им воспользовался. Я бы держался за него настолько, насколько это будет возможно. Но все, что может дать мне Нэнси Уиллер — нелепое молчание в ответ на мои чувства…       Стив просидел на кладбище еще, кажется, минут двадцать, прежде чем начало прилично холодать. Ощущая, как кончики пальцев покалывает от холода, он последний раз осматривает могилу Билли Харгроува, придумывая, что сказать напоследок. — Знаешь, ты хороший собеседник. — смеется Стив, отряхивая джинсы от прилипшей травы. — Извини, если докучал. Завтра я отправлюсь в Калифорнию, за нас двоих. — одним глотком он осушил бутылку, полностью пряча ее в бумажный пакет, все еще в разводах от влаги. — Удачи тебе, приятель.

***

            Харрингтон возвращается домой немного за полночь, первым делом отправляясь в душ. Все-таки, нужно немного протрезветь, прежде чем ложиться спать. Подростковый опыт показал, что спать, когда ты напился до беспамятства, — не лучшая идея. Затем в его планах было перекусить и отправиться в постель, но, в поисках арахисовой пасты, Стив наткнулся на пачку отцовских сигарет. Должно быть, он оставил их в шкафчике в крайний приезд. И, наверняка, прятал их от мамы. Ох уж эти крики о том, сколько раз ее обманывал отец, что отказался от этой привычки… Кажется, они парнишке и после смерти будут слышатся.       Смело взяв одну сигарету, Стив планировал направиться к себе в комнату, дабы покурить в открытое окно. Но, выходя из кухни, его взгляд зацепился за небольшую бумажку, валяющуюся у входной двери. Она была небольшой, следовательно ее могли забросить через отверстие для писем. — Очередная рекламная хуйня. — закатывает глаза Стив, направляясь в коридор, дабы забрать бумажку. Он подбирает ее с пола достаточно быстро, разворачиваясь и прокладывая свой путь на второй этаж. Всматриваться, что за бред на рекламной брошюре, не было желания, он планировал использовать эту бумажку, чтоб потом спрятать бычок от сигареты. Еще одна подростковая привычка, навязанная строгим воспитанием.       Легкая прохлада пробирается под тонкую серую кофту, когда он по пояс высовывается в только что открытое окно собственной спальни. Воспользовавшись зажигалкой, он отбросил ее куда-то в сторону кровати, после чего вернулся к завораживающему пейзажу. Забавно, что такой большой дом находится едва ли не на отшибе. Пред ним ничего, кроме громадного густого леса. Он пугает и манит одновременно, своей беспросветной красотой. Такая сумасшедшая жизнь научила опасаться подобных мест, но привлекают они не меньше.       Табачный дым, с непривычки, царапает горло. От сигарет он отказался два года назад, после чего прибегал к ним только в крайних случаях. Харрингтон был из тех, кто верил, что табак помогает справиться со стрессом. Он выпускает тонкие струи дыма, рассматривая, как он мягко вздымается вверх, а после и вовсе рассеивается. Забавно…

«Похоже, не совсем протрезвел, раз удивляюсь подобному.»

            Данное умозаключение было сделано перед последней затяжкой, прежде чем Стив аккуратно потушил бычок о слив на окне. Со временем, он научился делать это бесследно. В левой руке была брошюра «сумасшедших скидок в течение трех дней», участь которой уже, казалось, была предопределена, однако… На чистой обратной стороне Стив заметил чернила. Кто-то подписал рекламку? Типа, «Только для Вас, мистер Харрингтон»? Он переворачивает ее и замирает. Почерк кажется слишком знакомым, чтоб забавляться дальше.

«Первое, что попалось под руку. Я заходила, но тебя не оказалось дома, а ручка у меня всегда с собой. Прежде чем мы разъедемся, хотела сказать тебе спасибо. За все. Ты правда изменился. И я горжусь тобой. Нэнси.»

«...может все сложилось бы иначе? Кажется, что, если бы сейчас мы встретились впервые, у нас все могло бы получиться…»