so low

Я и вправду думала что это будет навсегда. Ха. Ха. Ха. Как можно быть такой наивной дурочкой? Вместо дома и покоя я обрела что? Кошмары. Слишком сильно привязалась к этой. Медведевой. Но как у меня язык поворачивается говорить такие вещи? Почему я не наказываю саму себя за такие слова? После той олимпиады все изменилось. Как я и влетела на подиум, с сияющими от радости глазами также и вылетела из жизни своей девушки, но уже без горящих глаз и с шрамом на руке. Даже шрам получился в форме сердца. Чертов шрам, оставшийся от Жени, когда я пришла в номер после награждения. Тогда она растоптала меня окончательно. — Сдохни! Я тебя ненавижу! — эти слова вряд-ли останутся в её памяти, но в моей они остались и до сих пор звучат в кошмарах. Лежать на кровати бессмысленно. Но идти к ней еще бессмысленней. Да и что я смогу поменять? Даже если отдам ей свое золото, она будет меня ненавидеть. Но Женя не стоит ни одного золота, будь оно даже чистой пробы. Надо уже собираться и ехать на вокзал. Билет на четыре часа двадцать минут станет бесполезным, если я не встану и не пойду собирать все свои вещи. Ехать в такси еще то удовольствие, но за разговором с водителем, который выразительно матерился на цены на бензин, я поймала себя на достаточно ужасной мысли. «Как там будет Женя без меня?» Успокойся, Загитова. Она никогда не узнает уехала ли ты или нет. Смирись — она забыла уже про тебя. — Чего же вы без вещей, девушка? — мужчина удивлённо смотрит на меня. — Да так. Я куплю их в дороге, — смотрю в окно и грустно улыбаюсь. По дороге в рай вещи не продают. Как и по дороге в ад. Глупо усмехаюсь и вновь ловлю себя на мысли что думаю про Медведеву. Что ж, Алина, даже перед своим последним поездом ты думаешь о человеке, который тебя на этот последний поезд и послал, наверное ты и вправду это заслужила. Еле как прохожу через кучу детекторов к поездам и иду вдоль рельсов. Время уже подходит, а я еще не дошла до «слепой зоны». Хотя, кто мне мешает лечь прямо здесь? Никто! Теперь последнее что увидит моя голова — небо. Утро приближалось, но я этого больше не увижу. Больше не буду ощущать боль от одного человека. Я даже уже слышу как приближается поезд. Мой последний. «Кто выдернул меня из моего поезда?» — Тебя видимо нельзя оставлять одну, — знакомый голос насмехается надо мной, — Загитова, ты серьёзно легла под поезд из-за меня? Это так низко. — Но что ты тут делаешь? Зачем ты меня спасаешь, если прямым текстом писала что тебе наплевать на меня? — Мне никогда не было на тебя плевать. Ты не стоишь ни одного золота, будь оно даже самой чистой пробы. Я чувствую себя лучше. Сидя на земле в обнимку с Женей, впервые за эти годы я ощутила себя намного лучше. — Я никогда тебя не брошу и мне никогда не будет на тебя наплевать. Я сжимаю её руку и ложусь на плечо Евгении. Кажется, словно это сон, самый прекрасный, но при этом самый страшный. — Пожалуйста, не покидай меня, Женя. — Я никогда тебя не покину, Алина. Так низко сидеть тут и смотреть в глаза своей девушки, которую ненавидел каждым уголком своей души. Но сейчас она кажется самой прекрасной и удивительной. И так будет всегда.