Розы ранят, розы любят, вроде

Смотрит. Выжидает. Лиза наигранно фыркает — вжал тут ее, понимаете ли, в спинку дивана, и пялится. Хоть бы маску снял для разнообразия что ли… А дышит-то тяжело. И руки трясутся, вдавливая ее запястья в мягкую обивку. — Бесстыдник. — беззлобно усмехается девушка куда-то ему в губы, в слабой попытке вызвать ответную реакцию. Почти получается. Почти удается сдвинуть дело с мертвой точки. Выражение его лица описать сложно. Да и как тут опишешь, коли не видно почти ничего. Только полуулыбку в нервно дергающимся уголке рта. Слюнки уже текут при виде еще сокрытого тела? Точно уж бесстыдник. А называется все это — «навестила старого приятеля». Ну кто ж знал, что так выйдет? Путешественник, окопами наладивший путь в Снежную? Вряд ли. Сама Лиза? Уж точно нет, не поехала бы тогда в страну снега и родину злодейской организации, в самом сердце которой сейчас и находится. А виновник сей ситуации уже собирается что-то сказать (то ли дать оценку телу, над которым в данный момент имел власть, то ли съязвить, как он любит это делать) — но его грубо прерывает одиннадцатый предвестник, весьма некстати забредший в обычно нелюдное крыло штаб-квартиры Фатуи. — Дотто… О-о, ты не один. — Чайльд сначала изумленно хлопает глазами, а после ехидно ухмыляется. — И с тобой та прекрасная леди-библиотекарь. Простите, помешал? Я старался. — Молчание длится всего секунду — вероятно, за это время Доктор перебирает варианты того как убить наглеца и где спрятать труп. — Ах, ты… Если хоть кто-то об этом узнает… — цедит Аяксу сквозь зубы Дотторе, при этом все еще нависая над Лизой, вызывая у нее легкую волну беспокойства. — Кишки вырву и обмотаю вокруг твоей шеи. — Да понял я, понял. Развлекайтесь. — Тарталья разворачивается к выходу, но прежде чем уйти бросает напоследок, — Когда закончишь — Царица ждет у себя. Надеюсь, получаса тебе тут хватит? — и, посмеиваясь, шагает в темный коридор, даже не удосужившись закрыть за собой дверь, и оставляя библиотекаршу с сумасшедшим доктором наедине. — Хм, а он ничего такой. Симпатичный. Может, сменить тебя на свежую модель? — дразнится Лиза, совершенно точно зная, какие слова ей прилетят в ответ. — Только попробуй! — рычит мужчина, впиваясь ей в губы и сильнее вдавливая в проклятый диван, так удобно расположенный в его кабинете. Температура подскочила уже давно, только вот падать совсем не собирается. И холодные подвалы уже не кажутся такими чуждыми, ровно как и человек (а человек ли?), начавший эту игру. Вот пусть сам ее и заканчивает. Возбуждение у обоих становится видно отчетливее некуда, что служит как бы спусковым рычагом. Больше нет надобности оставаться в одежде, зачем, когда без нее в разы лучше. Этой мыслью и руководствуется Дотторе, выискивая где-то на спине девушки пуговицы или хотя бы шнуровку от длинного платья. Но Лиза не собирается сдаваться без боя. Ерзает, извивается, мешает приспустить с себя лишний элемент теплого пурпурного одеяния. А после и вовсе перехватывает его запястья, лениво протягивая — «Лучше маску бы снял для начала». Он не шевелится. Тогда она сама подцепляет за «клюв» непонятный на ощупь материал и легким движением отбрасывает его куда-то в угол. Потом найти вещички во всей этой свалке будет проблематично, ну да и черт с ними. Хаос во всем помещении даже в сравнение не идет с бардаком в их головах. Хотя для врача и библиотекаря это весьма редкое и противоречащее работе состояние. — Ну, ты так и будешь столбом стоять? Если да, то я, пожалуй, пойду. У тебя, как я погляжу, все хорошо, а у меня еще книги не рассортированы. — смотрит в рубиновые глаза так дерзко, аж дрожь берет. Или это кровь вниз оттекает? Не разобраться. Чертовка. Знает же, чем задеть. Находит уязвимое место и копошится, точно понимая, когда стоит надавить, а когда можно и малость зализать ранку. — Бесстыдница. — возвращает ее же фразу. Колко, неприятно для самооценки. Мог бы что-то и поизощреннее придумать. Но не хочет. Не до этого. Мужчина поспешно скидывает с себя рабочий жилет, оставаясь в накрахмаленной рубашке. Выглядит даже развратнее, чем если бы делал все аккуратно и не торопясь. Ну, наверное оно и к лучшему. Лиза продолжает нервно ерзать на месте. Все равно медленно, слишком медленно. Вот-вот не выдержит и самостоятельно сорвет с Дотторе этот дурацкий элемент одежды вместе с пуговицами. Руки уже тянутся осуществить свой маленький план, когда он перехватывает их, а губы накрывает очередным поцелуем. Горячо, мокро и несдержанно. Просто великолепно. Но сама Лиза все еще в платье. Непорядок. Снять, снять как можно скорее. В конце концов Дотторе нащупывает шнуровку и нетерпеливо пытается ослабить ее, пока девушка, передумавшая портить рубашку, спешно расстегивает пуговицы. И вот, оба достигли своей промежуточной цели. Оба пялятся на объект своего интереса, зрительно изучают, и практически одновременно дотрагиваются до привлекающей области. У Дотторе она несколько грубая, кое-где покрытая шрамами. У Лизы наоборот — до невозможности мягкая и податливая, хоть и отчасти все еще скрытая под темно-фиолетовым кружевным бельем. Нужно это исправить. Бросив неоднозначный взгляд на завороженного прекрасным видом мужчину, девушка чуть откидывает голову назад, позволяя ему в полной мере насладится открывшимся зрелищем. А после тянется к ремню на теснеющих брюках, скользит давно оставшимися без перчаток пальцами по пряжке, но расстегивать не торопится. Как хитрая кошка играет с мышкой, томит ожиданием, исследует и вспоминает забытое. На мгновение опускает ладонь чуть ниже, к теплому бугру, но сразу отстраняется, услышав шумный вздох наслаждения. Рука Дотторе, в свою очередь, пытается стянуть ее чулки. Несмотря на муки ожидания, делает все аккуратно, стараясь не порвать. Прекрасно понимает, что в противном случае можно отхватить пару-тройку молний от разгневанной Лизы. О, хвала Архонтам, ему все же удается избавится от кусков темной кружевной ткани без повреждений. Еще одна победа. Довольно ухмыляясь, он возвращает ее ладони на пряжку, помогая расстегнуть. Снятие брюк приносит облегчение — больше никакого дискомфорта в той чувствительной части тела, которую сейчас оглаживают ловкие пальчики библиотекарши. Остается всего пара препятствий на пути к достижению цели. Однако их преодолеть мешает тонкая рука, внезапно перехватившая его запястья. Фетиш у нее какой что ли на эти конечности? А Лиза впивается взглядом, ищет что-то в черных зрачках, обрамленных алыми радужками. Не находит. Вновь откидывается на спинку дивана и оценочно осматривает его с головы до ног, будто не самую приличную статую в парке — Что, не по нраву пришелся? — Дотторе язвит и даже ни секунды не переживает, что она может обидиться. Знает, что Лиза давно привыкла к его грубоватой натуре. — Да нет, просто поводы для шуток закончились. Поздравляю, Доктор, вы стали еще на шаг ближе к совершенству. Великая Лиза Минчи даже не может придумать к чему придраться. — усмехается, признает поражение. На удивление девушки в ответ колкости не последовало. Зато в ход пошел лучший способ заткнуть ее — поцеловать. Глубоко, быть может даже страстно. Что угодно, лишь бы не размякнуть в Лизиных объятиях и не выдать с потрохами свою поутихшую за последние лет пять зависимость. Зависимость от острого языка, дерзких подколов и какого-то странного подобия флирта. Заведомая ложь пьянит, одуряет разум, заставляет совершать грязные поступки. О, Лизу бы даже на порог церкви не пустили, если бы малышка Барбара узнала, чем занимаются сейчас главный библиотекарь Ордо Фавониус и один из Фатуйцев. Точно бы не пустила. Да и хорошо, что не видит, рано девочке еще такое знать. Знать то, с какой быстротой могут двигаться в едином ритме Доктор и Минчи. Видеть, какие фокусы могут вытворять два разгоряченных тела, льнущих друг к другу. Рано пока. С возрастом сама попробует. А сейчас пусть также невинно поет своим поклонникам милые песенки, пока кое-кто из близкого окружения ее сестрички развлекается в одной полузаброшенной лаборатории Снежной.

Пришла пора расстаться.

За все придется заплатить по счетам.

Но говорят, что только пепел знает, что значит сгореть дотла.