Третий раз

В первый раз это произошло внезапно – никто не думал, как умрет Спектр Меристиан, отец наследников Сапфирового Королевства. Не было долгой болезни, что иссушила бы его тело с годами, как все ждали втихую. Просто упал наземь – и все. Лэра думала, что хуже некуда. Ютинда Меристиан умерла именно так, как как ожидалось – ровно наоборот. Старость, ужасная темная вдова, какой Лэра уже почти ощущала себя во второй раз, не щадила никого – и, сколько бы ты ни был чист, сколько бы ты ни раскаивался и ни менял в лучшую сторону мир – она безмолвно, жестоко карала всех. И, стоя у её кровати, кровати Юты, ловя ее последние вздохи, Лэра могла лишь представить, каким будет третий раз – её. Она проклинала этот ужасный дар-проклятие своего рода – долголетие, что было суждено прожить одиноко. Проводя ногтем по сапфиру, что пульсировал в ее запястье все более медленно и вымученно с каждым днём, она будто ждала, когда же он, наконец, померкнет навеки. Лэра, в отличии от, наверное, многих, прекрасно могла себе и раньше представить, каково будет – ждать смерти. Может, она бы вспоминала, как провела молодость и старость, как любила, радовалась и печалилась. Как вырастила детей, достойных заменить её (и пусть уже двоим из них не было суждено никогда обнять мать), представляла, как дочь достойно примет ее смерть, как Лэра когда-то приняла смерть отца, как, смахнув пару слезинок, поцелует в лоб холодное тело и более ничего от нее, кроме портретов икон-умаки на стенах с её белоснежным ликом не останется в стенах замка Эстона. Но Лэра не думала обо всем таком. Эти мысли она уже давным-давно устала перекатывать в голове, как потерявшую вкус конфету во рту. Мир вступает в новую эпоху. И это отнюдь не оттого, что Лэра или вся их троица была ему очень важна, – нет, Лэра была эгоисткой в меру и понимала, что уйдут они – придут новые на смену, а за ними, уже состарившимися, новые молодые умы, руки и спины. Просто менялся её, личный мир. Он не ломался, нет – это не высокое дерево, прогнившее изнутри. Это просто бескрайнее поле, где нечему было бы рухнуть, упасть или сломиться. Просто теперь те сухие травинки, что ещё росли на старой выжженной земле, рассыпались в прах. Но вторая половина поля, вопреки жалкой пустыне в стороне, цвела и благоухала, словно клумба, полная цветов, словно дико огромного размера оазис. Потому что Лэра знала – без них мир не схлопнется, ибо есть кому его удержать от этого. А значит, можно спокойно засыпать.