Пять дней, чтобы понять

       Суббота. На улице уже потеплело и хочется отдыхать. До лета всего месяц, но до каникул два. Антон студент. Сейчас он обедал в столовой. Тут не то, что в школе, выбираешь любое понравившееся блюдо и ешь.       Шастун садится за один стол с друзьями. Дима, Серёжа и Арсений уже ели выбранную пищу, о чём-то беседуя. В отличии от Позова и Матвиенко, у Попова в тарелке было ещё много еды, потому вскоре он и Антон остаются наедине. Дима и Серёжа идут к нужному кабинету, а Шастун и Попов неторопливо едят и разговаривают, забивая на лекцию.       Обсудив всё на свете, с опозданием Антон и Арсений разошлись по разным помещениям. Теперь у обоих долгая нудная лекция, которую никто из друзей не записывает.       Наконец учебное время заканчивается, и Дима, Серёжа, Антон и Арсений идут домой, снова разговаривая о всяких мелочах. Арсений кладёт руку на плечо Антона, слега сжимает, а Дима с Серёжей начинают ссориться между собой.       Ребята доходят до метро и расходятся. Антону и Арсению надо в одну сторону, а Диме и Серёже в другую. — Что-то и поговорить уже не о чём… — вздохнув, говорит Арсений. Кажется, они обсудили всё на свете… — Да, скучно… — Антон отводит взгляд и берёт в руки телефон, включая его. — Эй, а мне, что делать?! — мило возмущается, опуская рукой телефон друга, Арс. — Ладно, — улыбнувшись, произносит Антон и откладывает гаджет. — Читал книгу «Таинственный остров»? — устало спрашивает Арсений, даже не надеясь получить утвердительный ответ. — Да, одна из моих любимых книг, — Антон снова переводит взгляд на парня. — А кто твой любимый герой? — весело спрашивает Арсений, и диалог потихоньку развивается, заполняя скучную поездку.       Двери состава открываются, и Антон, прощаясь с Арсением, идёт к выходу. Попову предстоит проехать ещё пару станций метро, а вот Шастун почти на месте. — Пока, Шаст! — машет рукой Арсений, из состава. — Пока, Арс. Хороший ты чувак, жалко, гей, — шутит Антон в закрывающиеся двери, понимая, что Попов теперь будет ехать с людьми, которые слышали эту фразу. — Блять! — Арсений смотрит на Шастуна в стекло состава, а после оглядывается по сторонам. Люди подозрительно косятся на него и улыбаются. Вот же сука.       Антон приходит в общежитие и, переодевшись в домашнее, идёт готовить обед и ужин. Запах супа теперь летает по всей кухне, а Шастун довольный ест только что приготовленное горячее блюдо.       Закончив с трапезой, Антон идёт обратно в комнату и ложится на кровать, закидывая ногу на ногу. Скоро тренировка… Полежав ещё некоторое время, Антон собирается на футбол.       На улице уже темнело, но было тепло. Шастун шёл в одной футболке и шортах со спортивной сумкой в руках. Дойдя пешком до поля, он здоровается с друзьями и тренером. Всё как обычно: бег, разминка и сам футбол.       Два часа тренировок — это сложно. Ощущение, будто из тебя выжали все соки, но так же есть какое-то приятное чувство на душе.       Со всеми этими чувствами Антон медленно идёт домой во тьме. Сзади слышны чьи-то шаги, но Антону похуй, он хочет, как можно быстрее, прийти домой и завалиться спать.       Шаги всё ближе и ближе, и Антон начинает нервничать, стараясь успокоить себя мыслями, что это обычный человек, который, так же как и он сам, возвращается домой с какого-то мероприятия.       Человек совсем близко. Шастун буквально задерживает дыхание, глубоко вздохнув. Он останавливается, в надежде, что человек продолжит свой путь, а Антон пойдёт за ним. Но незнакомец останавливается тоже.       Тишина.       Тишина и прерывистое дыхание.       Шастун медленно поворачивается назад, не зная чего вообще можно ожидать. Он поднимает взгляд на незнакомца, стоящего перед ним с арматурой. Он был одет в черный длинный плащ и выглядел, как сатана, пришедший на землю за его жизнью. Одного его вида хватает для того, чтобы по спине пробежали мурашки и холодок.       Человек неожиданно громко рассмеялся и замахнулся железкой, что держал теперь в двух руках. Шастун, моментально среагировав, хотел побежать от этого ненормального. Сердце билось так быстро и сильно, что каждый удар чувствовался в груди, а звук стука, наверное, был слышен даже незнакомцу, напавшему на него. Тяжёлая арматура сильно бьёт по голове и Антон падает на землю, закрывая глаза. Он морщится от боли и пытается встать, но его с силой вжимают в твёрдый асфальт. Последнее, что он помнит, как его пинают и куда-то несут вместе со спортивной сумкой.

***

      Антон поморщился от лучей солнца. Стоп. Солнце? Уже утро? Он, еле разлипив глаза, оглядывается. Маленькая комнатка с бетонными стенами, дверью из железных прутьев, как тюремная, закрытая на замок, и дырка с решеткой вместо окна. Сам он лежит на полу. Слева коврик, а справа ничего. Только стена со следами крови. Судя по их расположению, размеру и форме, кто-то бил кулаками стану. Наверное костяшки не выдержали ударов и пошла кровь. Она была не очень старая, но также явно запеклась, что означало, что появилась здесь не только что.       Холодно.       Страшно.       Больно.       В горле встал огромный ком. Антон аккуратно сел. Лежать на бетонном полу не очень-то удобно. Тело ужасно болело, а голова вообще раскалывалась.       Где-то вдалеке послышался чей-то истошный крик. Сердце сжалось. Где он, блять?! Что с ним будет?!       Шастун забился в холодный заплесневелый угол, положил тяжёлую голову на колени и заплакал. Это ужасно. Нет. Это не может быть правдой. Что тут вообще происходит. Зачем он им?! Хотелось кричать, но в лёгких будто не было кислорода, и Антон каждый раз старался сделать вдох побольше. Это не спасало и казалось, что Шастун сейчас совсем задохнётся.       Снова шаги. Человек подошёл к двери из железных прутьев и вставил ключ в замок. Он быстро открыл дверь и зашёл в «камеру». — Что, дружочек? — усмехнулся он. — Страшно, да? — продолжая насмехаться, сказал человек. — ничего, привыкнешь. Понравишься — будешь служить нам. Нет — поиграем с тобой. Значит так, сидишь тихо, выполняет все задания, что тебе будут поручать, и молчишь. Это все требования. Питание раз в день. Если заслужишь конечно. Иногда два раза кормим. Ну, осваивайся, — с той же улыбкой договорил человек и вышел, не забыв закрыть дверь на ключ.       Антон снова положил голову на колени. Правая сторона головы безумно болела. Он чуть коснулся волос и понял, что кровь на голове запеклась в приличных количествах, а значит скоро будет очень больно. Больнее ли чем сейчас? Не понятно… — Так, надо перестать паниковать! — шёпотом сказал Антон и вытер слёзы. Воздуха всё ещё не хватало, но он старался держать самообладание. — Надо отсюда выбраться, — он прошёлся по комнате, разглядывая все, что только можно.       Можно ли вылезси через окно? Шастун взялся за прутья и постарался их подвигать. Винты крепко держали их на месте, а шансов найти отвёртку тут нет. Дверь. Она тоже сделана довольно прочно. — Блять, блять, блять, блять, блять! — будто в бреду прошептал Антон и прислонился лбом к стене, испачканной кровью. Рядом лежит ни пойми откуда взявшаяся зубочистка… Высокий рост помогает не уткнуться носом в чужую кровь. Он медленно раскрывает глаза, стараясь победить в себе желание плакать от безысходности. — Кровь… — вздыхает он, осматривая следы. — Чья? — взгляд цепляется за большую размазистую каплю. Что-то в ней не так.       Шастун, забыв обо всём на свете, опускается чуть ниже и разглядывает каплю. На запёкшейся крови видны буквы. Немного постаравшись, Антон прочёл: «Подкоп под ковром». — Тот кто был в этой комнате рыл подкоп? Но, как? Пол ведь бетонный… — шёпотом сказал Шастун. В голове куча мыслей, но он берется за край грязного коврика и приподнимает его.       В полу действительно дырка. Наверное нехватило бетона… Это глупо со стороны строителей… Бетонное отверстие было с очень не ровными краями, это позволяло понять, что его сюда заливали и ровняли. Слой бетона тут явно становился тоньше. Наверное рабочие пытались распределить его так, чтобы хватило, но ничего не вышло.       Сейчас же в полу была дырка, уходящая далеко под землю. Антону повезло, что его не положили на коврик, когда он был в отключке.       Вряд ли человек, копавший этот ход, сбежал. Антон не поместили бы в камеру, откуда кому-то удалось выбраться. По крайней мере пол бы залили бетоном. Значит человека куда-то увели, а подкоп ещё не закончен, и Шастуна ждёт бессонная ночь…       Хотя, возможно бетоном залили, место вылозки из подкопа, и тогда все старания будут напрасны…       В любом случае, вариантов не так уж много, поэтому ждём ночь и лезем в эту яму, которая может спасти жизнь…

***

      Через окно-дырку, доносится стрекотание кузнечиков и другие ночные звуки. Антону в камеру уже поставили миску с какой-то несъедобной кашей, но съесть таковую он не смог. Сейчас же, везде выключили свет и, кажется, легли спать.       Антон загибает коврик и лезет лицом вперёд в узкую дырку. Не ясно каких она размеров, куда приведет и сможет ли Антон вообще выбраться из неё туда или обратно. Стараясь не думать о плохом, Шастун полез вперёд по-пластунски. Стены начинают невыносимо давить, но не время обращать на это внимание. Антон ползет вначале вниз, а после вверх. Подкоп большой. Сложно представить как и сколько его копал предыдущий сиделец.       Шастун не замечает, как доползает до упора. Он тихо материться и думает что делать дальше. Можно конечно каждый раз выползать обратно в камеру с землёй в руках и выкидывать в окно, но почти задом наперед… Опасность застрять возрастает.       Антон, плюнув на всё и надеясь, что поверхность близко просто разгребает руками землю над ним. Почва сыпется прямо на голову и в глаза парню, но он усердно продолжает копать.       Он чувствует, поверхность близко.       Большое количество земли обваливается на него, но он докопал. Он сделал это. Шастун, двигаясь, насколько это возможно, когда всё твоё тело окружает земля, достаёт в начале руки, а после выползает и сам. Ещё немного и он не справился бы с весом почвы, обвалившейся на него…       Антон отряхивается и вдыхает свежий воздух полной грудью. Он оглядывается из-за звуков, приближающихся к нему, и ищет куда можно спрятаться.

***

— Кто в этот раз? — устало спрашивает Попов у человека из его команды. — По данным из интернета, его зовут: Шастун Антон Андреевич, — серьёзно отвечает собеседник. — Антон? — переспрашивает Арсений, потоупив взгляд. — Блять, Антон?! Сука, где он?! — засуетился Арсений. Взгляд метался из стороны в сторону. Он встал, демонстративно показывая, что готов идти к парню. — Камера номер двадцать три, — отвечает человек, не понимая, чем были вызваны эти эмоции.       Арсений, хлопнув дверью, выходит из помещения. Он быстрым шагом идёт в нужную камеру. — Подкоп?! — раскрывает он рот, как только заходит в камеру Антона, открыв дверь ключём, с его шеи. Все тридцать камер можно было открыть раздобыв связку ключей с шеи Арсения. Прямо, как в фильме…       Арсений быстро выходит из здания через основной вход и бежит в сторону, куда, было логично предположить, ведёт подкоп.

***

— Антош, — крикнул Арсений в ночной тишине.       По телу прошла дрожь. Антон услышал голос Арсения… Но, что он тут делает?! — Антош, выйди, пожалуйста, это я… — Попов приближается к дому, за которым спрятался Антон. Ближайший дом, к яме, из которой он вылез. — Арс? Ты, что тут делаешь? — Шастун боязливо выглядывает из-за стены и видит приближающуюся фигуру друга. — Блять, Тош, прости меня пожалуйста! — Арсений подбегает к Антону и обнимает, гладя рукой по спине. — прости, пожалуйста, это я во всём виноват! — Что? Арс? В чём ты виноват? — не понимает Антон, но обнимает друга в ответ. — Тошенька… Прости… Я главарь всего этого корпуса… Точнее, меня заставляют играть эту роль, чтобы самим сидеть в безопасности… Я не знал, что похитят именно тебя. Прости, пожалуйста, Антош, я люблю тебя, — сквозь слёзы рассказал Арсений, продолжая обнимать Шаста. — Я… Я не ожидал… — Антон вдруг расслабил руки, не зная, что сказать и, как теперь относиться к этому человеку. — Антош, я понимаю, что после всего этого сложно что-то понять и сложно не ненавидеть меня… Давай так, я постараюсь дней за пять решить свои проблемы, собрать какие-то доказательства, чтобы засудить тех людей, а ты… Просто скажешь: либо мы будем общаться, либо никогда больше не встретимся, — Арсений тяжело вздохнул и посмотрел Антону в глаза, несмотря на то, что было очень темно. Это самое важно в его жизни. — Хорошо… — Шастун прикрыл глаза, обдумывая всё только что произошедшее. — Я сейчас схожу за твоими вещами и вернусь, — Попов убежал и вскоре вернулся со спортивной сумкой в руках, — твоя же? — Антон утвердительно кивнул головой и хотел забрать её, но друг отвёл сумку в сторону и сказал : — нет уж, я понесу. И…давай провожу тебя? — Арсений понимал, что Антон дорогу не знает, а значит не откажется от помощи. — Да… Куда идти? — вздохнул Шастун.       Арсений, указав рукой в сторону, пошёл вперёд, каждые пять минут спрашивая Антона, о его самочувствии.       Вокруг темно, а они куда-то идут и изредка что-то говорят. Спокойно. Шастун слишком много всего пережил за эту и предыдущую ночи.       Хочется домой. Просто лечь на кровать и забыть об этом всём. Время тянется невыносимо медленно. Неужели вчера его так далеко утащили?! — Арс, — неуверенно начал Антон, — это меня вчера так далеко утащили? — тихо закончил он. — Тебя скорее всего везли на машине. Мы бы тоже могли её взять, но, думаю, нас бы заметили, — Арсений снова тяжело вздохнул и продолжил, — я работаю тут с месяц. Меня, почти так же, как и тебя, забрали. Они угрожали мне. Говорили, что, если не соглашуть, убьют моих родных и близких. И я согласился. Понимаю зачем им это. Если этот корпус найдут, то все работники укажут на меня, как на главоря, а те люди, что впихнули меня сюда, в безопасности. Они говорят мне, как распоряжаться. Я — лишь фигура там. — Почему же ты сразу не пошёл в полицию? — Они следили за мной. Дней двадцать. — А сейчас? — Антон посмотрел на Арсения. — А сейчас вроде нет. Доверяют. Наверное уж очень хорошо я притворялся, что мне это нравится, — Попов грустно улыбнулся. — А, что там делают? — продолжал задавать вопросы Шастун. — Людей, которых хорошо выдрессеровали и запугали, оставляют себе либо руководству, в качестве рабов. А остальных жестоко убивают. В комнатах веселья — так называются помещения, в которых убивают — происходит обычно полный пиздец. Стараются доставить жертве, как можно больше боли и страданий. Ужасное зрелище, — Арсений поморщился, вспомнив увиденное. — Да уж, досталось тебе… — Тебе.       Антон, нахмурив брови, снова посмотрел на собеседника, не понимая, к чему это. — Тебе же по голове зарядили… — Попов замолчал, не зная, чем ударили Шаста. — Вроде, это арматура какая-то была. — Тебе повезло, что в темечко не попали, — грустно сказал Попов, — ты, мог бы вчера умереть… Из-за меня… — Нет, Арс… Ты не виноват. Точнее, конечно, да, ты участвуешь во всём этом, но, во-первых, ты говоришь, тебя заставили. — Это не оправдывает меня, — перебил друга Попов. — А, во-вторых, в том, что украли именно меня, ты вообще не виноват. Даже если бы ты не был в этой организации, меня могли бы выбрать жертвой. И тогда, как бы я отсюда, вернулся домой?       Арсений ничего не ответил, лишь пожал плечами и опустил голову. Он всё равно считает себя виноватым.