Ты мой свет

Вокруг меня темнота. Очень темно. Я ищу свет, но нигде его нет. Я просто бреду в темноте. Мне неуютно, холодно. Периодически начинают всплывать нечеткие картинки: девушка со светлыми кудрявыми волосами, свет фар, машины. Все неясное и непонятное. Я как будто не я. Я не чувствую ничего: ни боли, ни радости, ни страха, совсем ничего. Я просто в темноте. Где-то далеко забрежжил лучик света. Я бегу к нему. Но он так далеко, что я не знаю, смогу ли добежать. Хватит ли мне сил. - Константин Валерьевич, здравствуйте. Я пришла по поводу Даниила Глейхенгауза. Что с ним? - врач был статный мужчина, лет 55. - Добрый день. А вы кто ему? - врач оторвался от кипы бумаг и взглянул на свою собеседницу. - Я его..., - почему-то замялась с ответом, кто она ему? Ни жена, ни родственница. Любимая женщина? Может быть уже и нет. - Я его коллега, главный тренер по фигурному катанию, Этери Тутберидзе. Врач, видимо, и сам узнал её, как только поднял свои глаза. - Тогда это вам, - Константин Валерьевич встал и подошёл к большому шкафу, выудив оттуда коробку. - Тут его личные ценные вещи, которые были в машине и на нем. - Он что, умер? - у Этери помутился рассудок, в глазах помутнело. - Инна, воды, скорее, - мужчина успел подхватить Тутберидзе и усадить за стул. Инна прибежала очень быстро, протянув Этери стакан. - Что ж вы Этери Георгиевна, сразу так думаете, - посетовал Константин Валерьевич. - Да, у Даниила состояние после операции тяжёлое, он поступил к нам с травмой головы, сломанной рукой, рёбрами, множественными гематомами. Сейчас ему нужен покой. Травма головы - это всегда как лотерея. Иногда такие травмы бывают, что думаешь: "это не жилец". А он бац и через 2 месяца бегает, прыгает, говорит, в общем ведёт себя как и до травмы. А бывает и по-другому, -доктор развёл руками. Этери сильно закусила губу почувствовав вкус крови. - Я могу его увидеть? - голос дрожал. - Сегодня нет, он в реанимации, с ним персонал. - Пожалуйста, мне только увидеть его, я вас очень прошу, - Этери скрестила руки в замок и машинально приложила к груди. - Только из-за любви к фигурному катанию и тренерскому штабу Тутберидзе, - ухмыльнулся Константин Валерьевич. - Инна, проводи Этери Георгиевну к реанимации. Пусть посмотрит через окошко, - он повернулся к Этери, - простите, но сегодня только так. - Спасибо, - резко встала и взяв коробку пошла за медсестрой. Я бегу к свету, мне кажется, что он теперь становится все ближе и ближе. И в какой-то момент свет озаряет все вокруг. Я даже зажмурился, насколько ярко он засветил после полной темноты. Этери стояла у окна реанимации и видела, как совсем бледное тело было перевязано бинтами, много непонятных трубочек, персонал, который периодически подходил к Дане. Свою ладонь она приложила к стеклу, как будто так она могла дотронуться до него. - Я рядом, - неслышным шёпотом произнесла она, веря, что он чувствует, он знает. Как и всегда чувствовал её. Прикрыла глаза и потекла слеза. -Пойдёмте, Этери Георгиевна, уже пора, нельзя, вы же сами слышали, - медсестра аккуратно развернула её от окошка и медленным шагом они стали удаляться. От света, озарившего все вокруг, мне стало невероятно хорошо. Уютно, тепло. Несколько секунд я был в неге, картинки рисовали светлые волосы, смех. Через мгновение картинки стали удаляться, я опять погружался в темноту, свет отдалялся. Пару секунд и свет потух совсем.