Облачная лента.

- Так что не так с этой вашей лобной лентой? - спросил Вэй Ин, когда он вместе с учениками ордена Гусу Лань устроился вокруг костра на поляне. Ребята смущённо запереглядывались, не зная, как лучше это объяснить. - Учитель, вы уже знаете, что наша лобная лента означает: "Держи себя в узде"? - как всегда, Сычжуй оказался самым смелым, хотя и смущался не меньше остальных. Вэй Усянь кивнул, продолжая внимательно слушать. Неужели он наконец узнает, что в ней такого необычного, что когда-то Ванцзи едва не распилил его за случайность взглядом? - Она довольно крепкая... - Я заметил, - проворчал себе под нос молодой мужчина, не став благоразумно добавлять, что только к утру смог развязать её зубами. Из какого материала её, спрашивается, шьют? - Основатель ордена Гусу Лань, Лань Ань, провозгласил, что адепт нашего ордена может давать себе волю и забыть обо всех правилах лишь с тем, кто предназначен ему небесами, с человеком, которому он предан всем сердцем и душой. Кроме самого адепта ордена Гусу Лань, никому не позволено просто так её трогать. Это строжайшее табу. Старейшина Илин звонко щелкнул зубами, прикусив кончик языка и тихо замычав от боли, после чего вскочил со своего места и отошел к дереву. Боль немного отрезвила, что не помешало его лицу сначала покраснеть, а потом побледнеть. Перед глазами мелькнули несколько сцен. Состязание лучников... Пещера черепахи-губительницы... - Удивительно, что Второй Нефрит меня тогда не прибил за эту оплошность, - пробормотал Вэй Ин, прикусив губу и ударив свободной рукой по стволу дерева. - Воистину, терпеливые люди страшны. - Вэй Ин? - тихо окликнул его подошедший незаметно Лань Ванцзи, заставив вздрогнуть от неожиданности. - Что ты делаешь? - А на что похоже? - задумчиво сказал Усянь, лизнув пострадавшую губу. Похоже, не надо было так сжимать зубы на ней. - Просто переосмысление некоторых случившихся событий прошлого. Не обращай внимания. - Вэй Ин... - Лань Чжань сделал шаг к нему, заставляя опереться боком на дерево. Ястребиные глаза неуловимо потемнели. - Что не так? - У всех адептов клана Гусу Лань отсутствует устойчивость к алкоголю? - в грозовые глаза вернулись смешинки, а в голос - лёгкое подтрунивание. - Ты такой забавный... под хмельком, Ханьгуан-цзюнь! Адепты в шоке наблюдали за их догонялками по лесу и весёлым смехом, то и дело раздававшимся в вечернем воздухе. Впрочем, зачинщик этих дурачеств был успешно изловлен и доставлен обратно к костру. - Куда с утра отправимся? - молодой мужчина поднял голову, заглядывая в лицо другу. - Возвращаемся в Облачные глубины, - сообщил мужчина, едва заметно кивнув. - Мог бы и не сомневаться. - Учитель, Ханьгуан-цзюнь, вы тоже в Гусу? - адепты явно воспрянули духом, поскольку за короткий промежуток времени научились доверять и молодому господину Мо. Значит, если двое взрослых будут рядом, с ними ничего плохого не случится. - Да, - последовал краткий ответ. Переночевав в лесу, утром вся компания отправилась обратно в сторону Гусу. Невыспавшийся старейшина Илин, вынужденный вместе со всеми встать в пять утра, ехал на своём ослике и клевал носом. - Вэй Ин, - тихо позвал его Ханьгуан-цзюнь, выровняв его качнувшееся в бок тело. - Проснись. - До девяти утра я поднятый мертвец, - пробубнил Вэй Ин, не открывая глаз. - Свалишься с ослика и Яблочко уйдет без тебя, - в голосе Лань Чжаня послышались весёлые нотки. - О, кто-то научился шутить? - Усянь даже немного взбодрился, тут же слегка дёрнув его за конец ленты. - Как можно быть настолько бодрым в такую рань? - Ложись спать раньше, - посоветовал Ванцзи, поправляя съехавшую ленту. - Моя внутренняя сова протестует. Адепты вели себя тихо, как мышки, наблюдая за общением двух мужчин, причём складывалось ощущение, что они очень давно и хорошо знакомы. Интересно, откуда бы? Неужели во время своих странствий Ханьгуан-цзюнь уже пересекался с молодым господином Мо, поэтому они друг друга знают? - Ханьгуан-цзюнь, так откуда же взялась четвертая тысяча правил? - игриво спросил молодой мужчина, подмигнув ему. - В прошлый раз, когда я слышал про сборник ваших жутко важных правил, их было всего три тысячи. - Аннигиляция солнца, битва на горе Луаньцзан, - коротко пояснил мужчина. Великий и ужасный старейшина Илин решил пока отложить в сторону этот вопрос, вместо этого принявшись флиртовать со своим визави. Всё же изменения за прошедшие годы были, Ванцзи сейчас куда снисходительнее относится к его выходкам, чуть ли не с умилением. Неужели и правда скучал? Ханьгуан-цзюнь старался двигаться быстрее, чтобы хотя бы к вечеру добраться до Облачных глубин, пока вредный Усянь его вконец не засмущал своими пошлыми шуточками. Дежурящие на посту адепты беспрепятственно пропустили вернувшихся с "ночной охоты" товарищей в Гусу. Ученики весело попрощались со своими учителями, отправившись к себе. Вот теперь можно и отдохнуть в цзинши без посторонних глаз. - Лань Чжань, можно задать вопрос? - нехарактерно тихо для себя спросил Вэй Ин, устроившись на краю кровати. - Мгм, - отозвался Лань Чжань, положив Бичень на подставку и сделав пару шагов в его сторону. - Ты так злился из-за моих действий с твоей лобной лентой, потому что к ней может прикасаться только близкий человек? - уточнил Усянь, опустив голову. - Вэй Ин близкий, - неожиданно возразил Ванцзи, опустившись на колено перед ним и получив растерянный взгляд в ответ, после чего снял с себя ленту и повязал её ему на левое запястье. - Люблю. - М-меня? Любишь? - хрипло спросил молодой мужчина, ткнув себя пальцем в грудь и получая в ответ кивок. - Но... почему не сказал раньше? Знаешь ведь, я плох в понимании намёков. - Боялся, - лаконично ответил мужчина, взяв его руку в свою и заглянув в глаза. - А ты? - Думаешь, я стремился привлечь твоё внимание и вывести на эмоции просто так? Да и про собственные чувства понял далеко не сразу. А ведь имей мы с тобой мужество признаться раньше, история могла пойти по-другому. - Мгм. Старейшина Илин первым потянулся к нему, касаясь губами чужого рта в лёгком поцелуе. Простое прикосновение зажгло огонь в крови, поскольку уже через пару минут они самозабвенно целовались. Только недостаток воздуха заставил их оторваться друг от друга и перевести дыхание, торопливо скидывая с себя верхние одеяния. - Всё хорошо? - едва заметно нахмурился Ханьгуан-цзюнь, глядя на него. - А почему должно быть плохо? - улыбнулся Вэй Ин, заползая поглубже на кровать и откидываясь на подушки. - Иди сюда, гэгэ. Лань Чжань без раздумий двинулся вперёд, прижимая его к матрацу и глубоко целуя. После стольких лет одиночества каждое прикосновение отзывалось теплом внутри. Живой, здесь, с ним! Руки проходились в невесомой ласке по телу, находя чувствительные местечки и вырывая из горла несдержанные вздохи. Смазанные маслом пальцы коснулись потайного местечка между ягодицами, разминая дразнящими движениями мышцы и по чуть-чуть проникая внутрь. Это не было неприятно, скорее непривычно и странно. Усянь с иронией отметил про себя, что явно неспроста его в этой жизни занесло в тело "обрезанного рукава". Хотя кто знал, что получится именно так? Ванцзи действовал медленно и аккуратно, разминая пальцами плотные мышцы внутри и задевая какую-то точку, и это действие выбило громкий стон из чужих уст. Кажется, он на правильном пути. И с каждым прикосновением к этой точке стоны становились всё более несдержанными. - Нежнее, гэгэ, это мой первый раз, - с придыханием заметил молодой мужчина, закинув ногу ему на бедро. - Расслабься, - мужчина вынул пальцы и качнулся вперёд, входя в распростертое под ним тело. Член медленно раздвигал протестующие мышцы, всё же размер у него оказался больше, чем смогли растянуть пальцы, поэтому приходилось сдерживаться. Старейшина Илин кусал губы, коротко выдыхая через нос, его ногти оставляли розовые полосы на чужих плечах. Чувствовать себя бабочкой, наколотой на булавку, было весьма странно, поэтому пришлось немного подождать, пока мышцы расслабятся. Дождавшись неуверенного кивка, Ханьгуан-цзюнь немного вышел и вошёл под другим углом, задевая комок нервов внутри. Раздавшийся громкий стон послужил сигналом для продолжения, так что вскоре тишина комнаты наполнилась шлепками плоти и тяжёлым дыханием. - Лань Чжань, ах Лань Чжань... ещё... сильнее... - шептал, стонал, кричал Вэй Ин, с восторгом встречая каждый толчок внутри тела. Было даже слишком хорошо, чтобы молчать. - Вэй Ин... Оргазм накатил волной цунами, заставляя выгнуться дугой и кончить. Тело сотрясала дрожь удовольствия, поэтому не сразу стало заметно, что движения внутри тела не прекратились. Лань Чжань заставил его кончить ещё пару раз и отпустил себя, заполняя его тёплым семенем. - Лань Чжань... - охрипшим после страстных криков голосом сказал Усянь, ослабляя хватку на его плечах. - Кажется, мы нарушили правило, что здесь нельзя кричать. - Мгм, - отозвался Ванцзи, аккуратно расцепляя скрещенные у себя за спиной ноги и круговыми движениями растирая затёкшие от долгого пребывания в одном положении чужие бёдра. Затем он поднялся с постели и скользнул за ширму, возвращаясь с мокрым полотенцем и обтирая его влажной тканью. - Твой дядя утром будет ругаться, - наигранно печально заметил молодой мужчина, вот только раскаяния в голосе не было ни на грош. - Мне нравится, когда Вэй Ину хорошо, - в голосе мужчины снова прозвучали смешинки. - Ай-яй-яй, Лань Чжань, тебе должно быть стыдно. Откуда эти шрамы от дисциплинарного кнута? - Мгм. - Лань Чжань, ты же знаешь, я упёртый. Не ответишь сам, спрошу у Цзэу-цзюня или учеников. - Я ранил старейшин своего клана, когда защищал тебя. Мне назначили по удару за каждого раненного. - Это было после Безночного города? - напрягая свою зияющую пробелами память, неуверенно уточнил старейшина Илин. - А клеймо клана Цишань Вень? Оно на том же месте, что и у меня. - Я выпил и не помню, - чуть смущённо признался Ханьгуан-цзюнь. - Прости, что был слепым дураком, - вздохнул Вэй Ин, глядя на него, в глазах мелькнула вина. - Вэй Ин стоит того, чтобы за него бороться, - убеждённо заявил Лань Чжань. День выдался насыщенным на события, поэтому неудивительно, что их потянуло в сон. Усянь прижался к боку своего (теперь уже точно) Лань Чжаня и положил голову ему на плечо, закрывая глаза. Нет, ну кто же знал, что судьба подарит им ещё один шанс быть вместе? Не зря же Мо Сюаньюй решился возродить его, подарив своё тело в уплату за месть родным. Надо будет возжечь палочки благовоний за его душу и пожелать нового рождения в хорошей семье. Ванцзи обнял Вэй Ина обеими руками, крепче прижимая к себе и утыкаясь носом в макушку. Волосы пахли лотосами, словно он совсем недавно искупался в пруду с ними. Впрочем, и в прежнем теле от Вэй Усяня можно было уловить запах лотосов. И всё же, какое счастье, что чувства самого Ванцзи оказались взаимными! Утром молодого мужчину разбудил стук в дверь цзинши, так что пришлось вставать, надевать халат и идти открывать. На пороге стоял смущённый Сычжуй, державший в руках поднос с едой. - Учитель Вэй, я принёс вам завтрак, - негромко сказал Юань, старательно глядя в сторону. - Да ты заходи, чего мнёшься! - рассмеялся молодой мужчина, за руку втаскивая его внутрь дома.- Как у вас дела? - Спасибо за беспокойство, всё хорошо, - юноша переступил порог и поставил поднос на столик. - Только учитель Лань сильно ругался от ночного шума и краснел от злости. - Сильно громко было? - участливо, без капли издёвки, спросил старейшина Илин, отходя за ширму, где его уже ждала стопка чистых вещей, и одеваясь. - А на крики Лань Циженя не обращай внимания. Покричит и успокоится. - Если ты снова не будешь его доводить, - заметил вошедший в дзинши Ханьгуан-цзюнь, садясь рядом с возлюбленным за стол. - Сычжуй, не суетись. - Да, Ханьгуан-цзюнь, - поклонился адепт, расставив тарелки с едой и устроившись напротив них. - Ничего, Лань Цижень пережил моё появление в Облачных Глубинах во времена учёбы, переживёт и последующие визиты. И я не довожу твоего дядю, он сам горазд покричать, поминая эти ваши жуткие тысячи правил. - За едой нельзя разговаривать. Подавишься. Завтрак проходил в уютном молчании, и в кои-то веки даже вечному смутьяну было легко соблюдать правило Гусу не разговаривать за едой. А количество специй в его порции и вовсе подняло настроение. - Лань Чжань, я вчера услышал краем уха, что у тебя есть сын, - весело сказал Вэй Ин после завтрака, поглядывая в сторону Второго Нефрита. - У нас, - слегка улыбнулся Лань Чжань, поправляя его. - Ась? - У нас с тобой есть сын, Сычжуй. - По первому имени я Лань Юань, - представился ещё раз Сычжуй, глядя на него. - Но раньше у меня была другая фамилия. - А-Юань? - растерянно спросил Усянь, коснувшись ладонью его щеки и внимательно рассматривая лицо, в котором угадывались черты Вэней. - Редисочка моя... Но как? - Меня спас Ханьгуан-цзюнь, принёс в Гусу и принял в клан, - сказал Юань, повиснув на шее своего вновь обретенного второго отца. - Я скучал, Сянь-гэгэ. - Когда я поднялся на Луаньцзан, не нашёл никого, кроме А-Юаня в дупле дерева, - признался Ванцзи, чувствуя себя неловко от огромной благодарности в любимых глазах. - Не мог же маленький ребёнок оставаться в таком месте? - Спасибо, Лань Чжань, - молодой мужчина улыбнулся так солнечно, что удержаться от ответной улыбки было сложно. - Спасибо, что успел спасти его после осады горы. А-Юань, ты уже такой большой, даже не верится. Ханьгуан-цзюнь хорошо тебя воспитал. - Как и вы, Сянь-гэгэ, - смутился юноша, чувствуя, как крепко его обнимают. - Вы научили меня не проходить мимо чужой беды, если можешь помочь, оценивать свои силы и нести ответственность за принятые решения. Мне пора на уроки. - Будь прилежен на занятиях, - посоветовал мужчина, отпуская его. - Иди, А-Юань. Подросток поспешно поклонился и быстрым шагом направился в сторону ланьши, чувствуя тепло на душе. Как хорошо, что учитель Вэй вернулся! - Лучшего подарка, чем узнать о том, что А-Юань жив, для меня нет, - прошептал старейшина Илин, смахнув слезинку с лица, чувствуя огромную волну любви и благодарности. - Спасибо. - Я рад, когда Вэй Ин рад, - кивнул Ханьгуан-цзюнь, прижимая его к себе. - Надеюсь, твоего дядю не хватит удар, что его вечная головная боль растлил благочестивого Второго Нефрита, - с поддразнивающими интонациями заметил Вэй Ин, покосившись на белую ленту у себя на запястье. - Мгм, - Лань Чжань неожиданно подхватил его на руки и отнёс на кровать. - Ты мой. Когда звонкий смех сменился громкими стонами, адепты спрятали пылающие лица за книгами, Лань Цижень покраснел от злости, а Сичень понимающе улыбнулся. Кажется, брат снова обрёл свою потерянную любовь и теперь перестанет ходить с таким похоронным видом. Конечно, героям предстоит ещё немало приключений, но сейчас они просто счастливы!