Незваный ночной гость

Никто из учеников академии ни капли не пожалел о том, что согласился провести в летнем лагере этот месяц. Сейчас заканчивалась вторая неделя, а ребята дружно выехали в лес. Среди моря веселья и приключений у каждого нашлось, что запомнить. Этим вечером, несмотря на то, что все в какой-то степени устали после насыщенной программы отдыха, почти никто не пошёл спать — хотелось посидеть у костра. Кьёка предусмотрительно взяла с собой гитару, и уютные разговоры перешли в задушевные песни, а потом обратно. Когда половина присутствующих устали петь, а Айзава давно уединился в излюбленном спальном мешке, Мирио ещё на протяжении получаса рассказывал анекдоты и комедийные истории из жизни. Шото сделал из подручных средств несколько факелов, развесил их в отдалённых уголках лагеря и поджёг с помощью причуды. Кто-то предлагал игры для компании и их поддерживали целой толпой. Веселье продолжалось почти что до полуночи, а позже по просьбе Всемогущего все разошлись по палаткам. Было даже жалко тушить костёр, хоть примерно через сутки его точно разожгут снова. Однако даже после отбоя ещё долго можно было слышать перешёптывания между соседями по местам сна. Тамаки оказался одним из немногих, кто сразу же лёг спать. Конечно, он был бы рад услышать ещё несколько рассказов Тогаты, но тот наверняка уже тоже располагался в своём переносном «домике» неподалёку, да и измотанность брала своё. Широкая палатка, и вправду похожая на маленький домик, чем-то отдалённо напоминала Амаджики его любимую комнату в уменьшенном варианте. Маленькое окошко с лёгкостью заслонялось. Парень знал, что из него видно тёмное небо и звёзды в бескрайней глубине ночи, но не решился оставлять его открытым: во-первых, отгораживался от комаров, а во-вторых — чтобы не мешал свет луны. Будущий герой постепенно расслабился и начал засыпать, вслушиваясь в пение сверчков снаружи. Сложившаяся атмосфера вызвала у него нежную улыбку. Тёплые летние ночи вряд ли оставят равнодушными кого-нибудь, а такую мягкую натуру — тем более. Но немного позже Тамаки показалось, что он слышал какие-то шорохи неподалёку. Он это понял уже в полусне, и даже поднять голову, чтобы рассмотреть источник звуков, было довольно сложно. Чья-то тень в густых сумерках стоит около входа в палатку. От этого зрелища сон уже как рукой сняло. Хозяин схватился с места и сел, вглядываясь. Кажется, это кто-то из учеников. Но кто мог прийти к нему ночью? Неджире? Нет, она бы не делала это так бесшумно, да и длинных волос в силуэте он не разглядел. И это явно не Мирио, поскольку он точно был бы выше ростом. Визит кого-нибудь другого вряд ли значил что-то хорошее. Пожиратель солнца уже настроился использовать причуду в случае необходимости, однако увидел, что вошедший медленно приседает у него в ногах. Скорее всего, он увидел поднятую вверх руку. Погодите… Или, может, это вообще девушка? — Тс-с, не пугайся, свой, — шепчет, как оказалось, парень. Видимо, он пока не решается подойти ближе. — Я совсем ненадолго, честно. Тамаки молчит и пытается понять по голосу, кому могут принадлежать эти слова. Однако в итоге решает не надеяться на свою память и просто открывает окошко. Лунный свет падает как раз на голову собеседника. Светлые волосы и чёрные пряди с одной стороны, похожие на молнию. «Каминари?!» — осенило парня из Большой Тройки. — Чт-то… тебе нужно? — после долгой паузы выдавливает он из себя. Подросток напротив издаёт еле слышный смешок, но в голосе, кажется, не читается сарказма или намерений причинить вред. При этом он опускается на четвереньки и неспеша ползёт ближе. — Ну знаешь, я за тобой ещё с вечера наблюдаю, — судя по интонации, Денки улыбается. Старший пытается быстро вспомнить, чем он мог привлечь его внимание. Он не любит, когда за ним наблюдают, а интерес таких неспокойных натур вроде «электрика» вдвойне нежелателен. И сейчас этот подросток неумолимо приближается, наступая ладонями на край тонкого одеяла. Амаджики мог бы сейчас встать и выйти из палатки, сбежать от греха подальше, однако наперёд знает, что сделать это тихо у него не получится. Всё же он был не совсем прав, считая, что расставлять палатки впритык друг к другу очень удобно. Безопасно, но и слышно каждый шорох со стороны соседей. Чтобы случайно не ударить младшего при побеге, парень замирает и нервно моргает, не сводя глаз с лица напротив. Возможно, он бы уточнил, что Каминари имел в виду несколько секунд назад, если бы его язык жил отдельно от нервов и согласился хоть как-нибудь работать. Вместо него продолжает говорить пришедший. — Почему ты ушёл в самый интересный момент? — он хитро улыбается и тянется рукой прямо к парню. — Я ведь старался подобрать кино покрасивее, мы чуть ли не всем отрядом смотрели. Денки смеётся, а Тамаки сразу краснеет до ушей. Речь шла о том моменте, когда желтоглазый включил личную подборку порно, созданную накануне. Конечно, это встретило кучу осуждения со стороны остальных, но в итоге некоторые остались посмотреть вместе с ним. И понятное дело, что Пожиратель солнца был одним из первых, кто покинул помещение, как только понял ситуацию. Если его можно застыдить до предела одними объятиями, то при виде чьего-либо соития обморок от стресса гарантирован. Максимум, на что способен хозяин палатки после этой фразы — прикрыть лицо одеялом и пожелать стать невидимым. А его садист подбирается ближе, заглядывает в лицо. Уже непонятно, чем пропитана эта едва видная в полутьме улыбка: наигранной невинностью или же с трудом скрываемой пошлостью. — М? Неужто ты не ценитель такого жанра? Амаджики жмурится и старается отвернуться, закрывая лицо уже руками, поскольку Каминари успел оттянуть одеяло в сторону и прятаться стало не за чем. Многие бы уже поняли, что такое поведение стесняшки значит отрицание всего вокруг и просьбу оставить в покое, но похоже, что этот парень о подобном и не думает. Он подбирается впритык к лицу старшего, опирается на руки и заставляет того отклониться назад. Янтарный самоуверенный, полный пошлости взгляд напрямую встречается с тёмным напуганным напротив. — Как говорят, в тихом омуте черти водятся?) От неожиданности Тамаки теряет равновесие и падает на спину. Он ещё сильнее краснеет и нервничает, а его собеседник беззаботно рассматривает лицо под собой. — Что т-ты… от меня х-хочешь? — Ну вообще ничего, в принципе. Просто интересно, как можно в нашем возрасте оставаться таким скромным. Не могу поверить, что это действительно так, — младший кладёт ладонь на плечо и заставляет вздрогнуть. — Я не х-хочу… об этом гов-ворить… — Может, ты просто боишься встретить отказ? Уверен, мысленно ты уже не раз кого-нибудь поимел, — Денки подмигивает и с улыбкой хмыкает, что должно послужить альтернативой мягкому смеху. — Н-ничего подобного! — старший отвечает неожиданно громко и тут же прикрывает рот рукой, оглядываясь. Как будто он сквозь стены палатки увидит, проснулся ли кто-нибудь от его реплики. — Сложно тебе так, наверное. Ну ты не нервничай, отказ девушки — не конец света. Меня столько раз вот отшивали, и ничего, не отчаиваюсь! Тон повелителя электричества слишком оптимистичен для того, чтобы делиться такими вещами с малознакомым человеком. Они могли видеться напрямую разве что на общей тренировке, но это почти ничего не значило для межличностных отношений, а значит — доверия и подобного. — Не говори мне об эт-том. И вообще я не п-планирую… ничего такого д-делать… Темноволосый закрывает лицо ладонью и краснеет, кажется, дальше некуда. Как же глупо выглядит: к нему среди ночи приходит едва знакомый парень на несколько лет младше, ещё и начинает стыдить своими пошлыми разговорами! Лучше бы это оказалось сном… — Ну чего ты? В этом нет ничего плохого, да и опасного. Конечно, если делать всё в пределах разумного. Каминари остаётся таким же расслабленным и, — какой же позор! — сидит уже на его коленях. Неуловимые намёки и попытки Тамаки столкнуть его с себя не дают результата. — Откуда т-тебе знать?! Лучше бы он этого не говорил. Создатель молний на секунду замирает, а потом любознательно наклоняет голову, подняв брови. — Хочешь покажу? Собеседник в панике пытается выбраться и проговаривает всё более-менее похожее на отказ, что приходит в голову. Но Денки понимает, что такая реакция вполне ожидаема с его стороны. Он прижимает руки старшего к полу и тянется рукой к краю рубашки. Тот пытается сопротивляться, пока желтоглазый стягивает её с тела, и боится сгореть со стыда здесь и сейчас. Закрывает лицо чудом высвобожденной ладонью, когда парень снимает свою футболку над ним, пока тот не оттянет руку снова и уберёт в сторону. Руки извращенца тянутся к нему, норовят забраться дальше. Их явно привлекает его нетронутость. Снять пижамные штаны с Амаджики оказывается задачей более сложной, но явно выполнимой. В этот момент он понимает, что парень не остановится. Страшно, несказанно стыдно, однако кажется, что деваться уже некуда. Чтобы ничего не видеть, он поворачивает голову к окошку палатки. Луна на небе видна без каких-либо преград, но её со всех сторон окружают облака, подбирающиеся впритык. Если они не разойдутся, рано или поздно точно закроют ночное светило. Тамаки почему-то кажется, что он находится в такой же ситуации, ведь от цепких пальцев Каминари ему уже никуда не спрятаться. — Т-ты не будешь… это п-прерывать? — с ноткой надежды шепчет он, наблюдая за тем, как младший опускается над его кожей. — Не-а. Вообще я больше привык делать это с девушками, но это неважно, — тот произносит это с такой лёгкостью, будто собирается одолжить однокласснику ручку. Ну, или презерватив: судя по тому, как непринуждённо он достал тёмную коробку из кармана, их у него в запасе тоже достаточно. Вероятно, сейчас с собой парень взял два или три. Денки лезет под одеяло, укрывая себя полностью и его по пояс, а спустя несколько секунд старший резко откидывается на спину, зажимая рот рукой. В полутьме и под тканью он не может развидеть, что делает желтоволосый, и смесь непредсказуемых ощущений вышибает из головы почти все мысли. Сопротивляться уже не получается, только дрожать и стараться не издавать лишних звуков. Младший действует так уверенно, как будто делает подобное каждый день. Даже не хочется знать, на чём он тренировался… Амаджики и подумать не мог, что его жизнь докатится до такого, но вместо просьб прекратить всё это он молча сжимает яркие, серебристые при таком свете волосы и только изредка шепчет что-то бессвязное. Каминари всё слышит и чувствует, ему интересно, почему парень перестал сопротивляться. В кои-то веки желтоглазому удалось добраться до кого-нибудь так легко и быстро. Складывается впечатление, что он делает всё для того, чтобы застыдить новоиспечённого пассива ещё больше, когда раздевается догола, не сводя взгляда с горячих от прилившей крови щёк. А после этого без предупреждений проталкивает Тамаки в себя без малейшего намека на боль или что-либо подобное в своём теле. Всё, что успевает сделать старший — едва ощутимо обнять, прокричав в мыслях сотни просьб оставить его здесь наедине с ночью, но ни одной не озвучивая вслух. Денки ничего не растягивает надолго, не даёт передохнуть или отвлечься, заставляет парня задыхаться от всего переживаемого. Он действует нежно, не причиняя ни малейшего дискомфорта, обходится с ним, как с девственной возлюбленной, но его неизменная пошлая улыбка и уверенный взгляд оказываются той ещё пыткой для темноволосого. И младший продолжает её, делает всё изощрённее, когда доходит до точки невозврата. Убедившись в том, что прервать начатое скромняге будет необычайно сложно, он останавливается и хитро, но мягко щурится: — А теперь продолжай ты. «Электрошокер» наклоняет голову, кладёт ладонь на грудь и собирается перевернуться на спину. Пожиратель солнца впадает в ступор, но резкая смена позиции тут же возвращает его в реальность. «Может, это моя возможность уйти?» — думает он, однако замечает, как чужие руки тянут его к телу, намекая и не думать выбираться изнутри. Парень вскоре осознаёт, что ему не оставили выбора и отчаянно пытается хоть как-то бороться со смущением. А желтоволосый помогает ему в этом, тесно прижимая к себе и таким образом заставляя толкаться глубже. Не получается полностью верить в происходящее, Амаджики почти уверен, что это какой-то странный сон. Эта мысль слегка успокаивает и его действия обретают смутную уверенность. Каминари это чувствует и расслабляется, отдаваясь старшему на какое-то время. Такой человек точно не будет вести себя грубо или резко делать что-либо, а к остальному парень заранее готов. Привыкая к активной роли, темноволосый снова не ожидает того, как Денки перехватывает инициативу и прижимает его к простыни, проникая уже в него. Кажется невероятным то, как он ухитряется делать это осторожно и минимально болезненно. А потом доводит до всех возможных пределов, доставая будто до всех уязвимых участков одновременно. Кажется, что почти невозможно контролировать своё поведение, но остатками трезвого ума Тамаки помнит, что нельзя ударяться об что-нибудь тяжёлое и подавать голос громче горячего шёпота. Он хватается за чужие плечи, руки, сжимает ткань под боком и подушку над своей головой, делая всё возможное для того, чтобы молчать, и даже этого оказывается недостаточно. Парень над ним и сам старается сохранять самообладание, хоть ему это даётся намного легче. Видимо, ночное уединение на протяжении месяцев дало свои плоды. Приглушенные стоны только подогревают интерес, однако он всё же входит в положение старшего и ненадолго замедляется после более громких звуков. А последующее ускорение в разы усиливает дрожь в сильном, но чувствительном теле. Хватая воздух в прерывистом дыхании и устало подрагивая после разрыва внутренних нитей приятного напряжения, Пожиратель солнца смотрит в окно из-под полуприкрытых век. С задержкой понимает, что облака уже успели полностью закрыть луну. Ровно так же, как Каминари смог нагло, но безотказно покуситься на его скромность и чистоту. Желтоглазый расслабленно ложится головой на плечо. Слегка влажные яркие пряди касаются тёмных. — Надеюсь, я смог сделать всё круто, — проговаривает он с улыбкой. Амаджики даже не может что-либо сказать в ответ. Первое, что он делает, вернув свободу действий, — одевается. Нервно, как можно быстрее, лишь бы скрыть следы этого позора. Почему-то темноволосый почти уверен в том, что Денки помог бы это сделать, если бы был уверен, что такие действия с его стороны уместны. А извращенец спокойно собирается, улыбаясь так, будто ничего и не было. — Если тебе правда понравилось, я могу прийти ещё раз, — снова подмигивает он, оглянувшись последний раз перед тем, как вылезти из палатки. Пожиратель солнца долго не может уснуть. Сколько бы раз он не перебирал в уме воспоминания о случившемся, в мыслях по-прежнему остаётся сплошная путаница. Облака на небе расходятся, между ними теперь прекрасно видно и луну, и звёзды. Тамаки любуется ими какое-то время, прежде чем провалиться в мир снов. И пока у него они остаются такими же невинными, пошлые видения Каминари пополняются ещё одним довольно интересным сюжетом.