Слабость: страх

Этот смертный, чарующий в своей бескорыстной доброте и слепящий ярким светом прощения. Он был словно ангел в человеческом представлении. Небесный воин, бескорыстен и опасен. Люциусу было сложно смириться с этим. С тем, что у него, кроме слабости, появился ещё и страх. Страх потерять солнце, потерять свет в своей темной жизни. Поначалу он боялся, что увидит смерть Лололошки. Ведь жизнь смертных так быстротечна! Чего молодому полубогу срок меньший, чем один век? Это даже не одна десятая уже прожитой жизни! Потом Лолошка оказался мироходцем. Судя по легендам, древний народ, появившийся незнамо откуда и когда, со способностью путешествовать по мирам. Тогда появился новый страх: Что Лололошка уйдет. Исчезнет, так никогда и не вернувшись. Что его больше не будет существовать в этом мире… И он был оправданным. Ведь Лололошка ушел. Ушел, не попрощавшись! Жалкий смертный оставил его одного… Как же больно было. И сейчас тоже больно. Всегда будет… Ведь главный страх исполнился, стал частью реальности и всей жизни полубога. Однажды, он хотел позвать смертного, поговорить с ним… Признаться в том, что тот стал его слабостью — как бы позорно это не звучало. Но того не находило ни одно заклятье, а его дом был опустевший, если не считать голодного и одинокого Сильвестра. Животное, стоило Люциусу открыть дверь, напрыгнуло на него. Счастлив хоть какому-то знакомому лицу. Ему пришлось покормить енота, чтобы тот отстал от него… Действительно приставучее животное. Осмотрев дом и хозяйство смертного, все, что он понял — это то, что тут не было никого около недели… все было в пыли, а загоны поломаны самими животными, что разбежались кто куда. Огород порос сорняками и, частично, засох. Все выглядело печально покинутым. Однако, все ресурсы были на месте, лежали, как и раньше, словно владелец отошёл на 5 минут… Последней находкой стал дневник. По началу он не казался интересным. Там были просто некоторые мысли Лололошки и задачи. Но в конце была последняя запись: «Хоть конец и настал, я задержался в этом мире слишком долго. Скоро истечет уже месяц… Я не знаю, как рассказать всем, что совсем скоро я исчезну. После конца многие так изменились. Особенно Люциус… Проводя с ним больше времени, мы стали ближе. Он стал странным, слишком… Человечным? Будет очень печально расставаться с ним. Со всеми ними. Я должен рассказать сегодня.» Надпись датировалась сроком чуть больше недели назад. Вспомнив этот день, Люциус понял, что именно тогда Лололошка и пропал. Ведь он так и не пришел. В душе поселилась боль с осознанием. Лололошка ушел и вряд ли вернётся. Тогда полубог впервые плакал. Горько и надрывно рыдал, лёжа на чужой кровати. Он потерял свою слабость и обрел пустоту внутри. Проснулся на следующий день он в расстроенных чувствах. Енот смотрел на него своими чёрными глазками так печально, словно понимал ту боль в душе бывшего правителя Ада. Повинуясь некому порыву, полубог взял животное с собой и переместился в северный замок. Через пару минут, для остального мира, замка, словно и не существовало. Как и самого Люциуса. Он стёр себя из истории и памяти смертных. Лишь Джожах оставался единственным, кто знал о нем что-то, ведь в нем было слишком много божественной энергии. Было слишком больно осознавать, что он остался один. Теперь его наказание стало действительно ужасным. Он понял замысел отца. Он понимал, что до этого ему позволяли быть на земле. Не могло же случится так, что один из великих богов внезапно ослеп! Ну а теперь понял, почему. Прознав про привязанности сына, тот, скорее всего, решил дать ему возможность… Потерять. Сжигая волшебные манекены, Люциус злобно скалился. Его отец всегда был жестоким. Он сам был таким. Жаждал быть таким! А его отец… Он был совершенно иным созданием. Если в Люциусе с рождения есть нечто человечное, ведь его матерью была смертная, то тот был порождением пламени. Жестоким и бесчеловечным, сама суть огня. Уничтожителем. Так что, даже спустя пару веков, когда все старые знакомые были мертвы или близки к данному понятию… Люциус был. Он продолжал жить, с компанией енота. К сожалению, это был не Сильвестр, все же животные не живут так долго. Это был его очень-много-праправнук. На удивление, такая компания была приятной. Привычной, за более, чем сотню лет. Это была некая стабильность в жизни Люциуса… Быть полубогом оказалось сложнее, чем казалось. Первый век без Лололошки был сложным. Люц пытался найти кого-то нового, того, кто сможет хоть немного закрыть дыру в душе. Такие люди были. Но они жили так мало! От этого дыра лишь увеличивалась. Тогда он перестал искать среди незнакомых лиц то самое. Он лишь старался не сойти с ума в этой болезненной вечности. Он помогал людям, в память о Лололошке. В виде обычного путника рассказывал детям легенды о невероятном парне, что смог изменить мир, он делал все, что мог. Но он не мог жить. Даже когда бог огня наведался лично в этот чертов мир, ничего не изменилось. Агний лишь сказал, что теперь Люциус достаточно вырос, чтобы стать настоящим правителем Ада. Чтобы стать его наследником. Но эта участь претила полубогу. Он не хотел вновь возвращается в огненные пустоши. Они приносили лишь боль. Он не хотел быть тем, кто принесет боль. Он не хотел восходить на престол богов. Он хотел увидеть старого друга, не более. Так что… В своей непревзойденной манере, он лишь послал отца в дальние земли, искать другого идиота, среди его детей. В ответ Агний впервые посмотрел на него, с чем-то похожим на гордость, и ушел. Правда, однажды, веков через 8, али 9 (Люциус сбился со счета годов), ему пришло письмо. Точнее, появилось в замке на столе, словно из ниоткуда. На бумажке было лишь два слова. Два слова, перевернувших его жизнь с ног на голову. Слова, что ранили и исцеляли одновременно… «Он вернулся.» Люциус знал, что ему не стоило разносить замок магическим выбросом, но он был вне себя от радости. Трясущимися руками он пригладил отросшие волосы. Он, кое-как, восстановил дыхание, чтобы применить одни из точнейших поисковых чар. Его глаза расширились в неверии. Ведь магия нашла, нашла нужную душу! Правда… Отправитель запоздал с письмом. Люциус нашел Лолошку почти мертвым, когда странные люди хотели унести его черт знает куда. Он телепортировал их в ледяные горы, желая мучительной смерти. Тогда он подошёл ближе к Лололошке. Он был так прекрасен, несмотря на некую конструкцию на лице. Он был таким родным и живым. Но так же был и на грани смерти. Как правитель ада, хоть и в прошлом, он видел ее. Ауру смерти. Кончиками пальцев он нежно провел по бледной щеке, магия отзывалась теплом под кожей. Он навёл на смертного магический сон, что дал бы ему возможность восстановится, оставив нежный взгляд на его лице. Наконец-то свет вернул Люциуса к жизни. А пока его солнце приходит в себя, он должен толкнуть людишек на постройку Идеального Мира. — Ты же знаешь, что не сможешь этого сделать? — раздался смутно знакомый голос позади. Полубог обернулся, глядя в знакомые аметистовые глаза. — Знаю. — поджав губы, сказал Люц. — Я просто хотел быть рядом… — с почти не скрытой болью в голосе сказал он — Я понимаю. Но сейчас не время. — Глубокомысленно кивнул Джожах. Люциус же вновь повернулся в сторону лежащего смертного. Понимание стало его новой чертой, ещё кучу лет назад. И сейчас он тоже понимал. Он не в праве вмешиваться… Сейчас. Как бы не хотел, ему не позволят. Иначе Джожах бы не появился. Он провел рукой по каштановым волосам и смотрел, стараясь запомнить каждую чёрточку лица. Он оставил мягкий поцелуй на лбу Лололошки, стараясь влить в него немного своей магии. Это поможет ему… Должно как-то помочь, в будущем. Так Люциус сможет хоть частично быть всегда рядом. — Мы ещё встретимся… Рома. — Произнес Люциус и исчез в огненной вспышке.