Ангелы Люмин.

Лилия всеми силами ненавидела Люмин. Ее пшеничные пряди хотелось сжечь, а на персиковой коже оставить парочку черных клеймен, выжженных раскалённым железом. Хотелось намотать ее сгнившие изнутри органы на ржавые трубы; расколоть череп этой твари, черт! До боли хотелось. До зуда в ногах. А она замечала. И очень ясно, ведь дурой не являлась. Улыбалась ей, добродушно виляя хвостиком – ну точно дрессированная! – чем ещё больше бесила. Только вот улыбка с каждым днём всё тлела, а прежний воинственный блеск в глазах постепенно тускнел. Она жил бок о бок с Аяксом, ежедневно наблюдая за тем, как тот холит и лелеет эту овцу, а та лишь послушно выполняет каждое его поручение, словно ручной пёсик. Лилия порой срывалась на Фатуи, в истерике нанося напарникам немыслимые удары, после чего пришлось пройти курс лечения в психушке. “Лучше бы я сдохла там.” А потом Люмин заболела. Свалилась, как букашка, с каким-то там расстройством, пищевым, кажется. Лилия с ликованием наблюдала за тем, как девушка, молодая и красивая, мучительно уходит в мир иной. Как Тарталья терзает себя, изводит и морально, и физически, как не спит ночами – и совсем не из-за работы, а плачет, так жалостливо и по-детски, сидя на коленях перед кроватью сучки Люмин. Лилия сходила за коньяком для него, Аякс выпил стакан залпом, даже не морщась. Люмин умерла рано утром. На её бледном, как полотно, лице не было ни одной эмоции. Руки не дрожали, на лице ни кровинки. Лилия стоит перед мертвыми телами Люмин и Тартальи. Затуманенный взгляд опустился вниз. Не хотелось, конечно, убивать Аякса, но Лилия прекрасно понимала, что он в любом случае не достанется ей. Будет так же доверчиво принимать напитки с ядом – совсем, бедный, с катушек слетит. Лилие было просто жалко оставлять Аякса наедине со своими демонами, так почему бы не отправить его к ангелам Люмин?..