Дине бы помолиться

Титова сама затаскивает всех в эти Топи. Пять девушек, даже сама Дина Титова их едва знает, сидят у реки после какой-то странной аварии и думают, что же делать дальше. Монастырь там чудодейственный, попроси - говорила Динина мама. Не привыкла я просить - думает Дина, привыкшая за всё платить деньгами, но в этот Спас-Прогнанье едет. Журналистка - Мария Сергеевна Кольцова, у Дины даже язык не поворачивается назвать её Машкой, хочет узнать поближе Титову. Труток это ещё в поезде подтвердил. Когда в правду или действие играли. На действиях Маша всех споить пыталась. Ещё в поезде, пока Кольцова трахает не то Катю, не то Элю, они с Соней сидят в соседнем пустом купе. Под стоны через стенку, та говорит Титовой: -Я девственница. Дина усмехается. Не то, чтобы она на что-то претендовала в этой поездке. -Я тоже. Труток не включён и Титова может говорить, что угодно. На утро Кольцова рассказывает, что хочет доминировать и «чистую, непорочную» хочется, чтобы было понятно кто кого трахает. Дина закуривает в тамбуре, ведь за это уплачено. Мужик тот странный встречает их на станции, но исчезает после аварии, оставляя пятерых девушек на произвол судьбы. Катя как-то договаривается с каким-то мужиком с гробом о переправе на другую сторону. Титова на автомате суёт ему деньги. -Я же по любви хотел, девочки, - говорит мужик. -Наличкой как-то надёжнее, - усмехается Дина и просит прямиком до Спас-Прогнанья. Там не души - захолустье деревенское, заброшенная неухоженная церковь, да и только. В храме Соня за всех просит, ведь земля-то святая. Гордыня - страшный грех. Отвлекает её только Маша, вжимающая Соню в стену, страстно целуя. У Дины голова раскалывается, а таблетки остаются забытыми где-то ещё в поезде. От безысходности та обливается водой. От лежания под струёй воды и криков от боли Дину спасает Катя, суя той таблетки. Рак это, признаётся Титова, бывает. Эля пугается Дининых криков, но всё равно дожидается всех снаружи. Дина признаёт поражение, бензин кончается, и они еле находят место переночевать у какой-то пожилой пары. Старушка, да муж её лежачий в старой избушке, за ночь косарь на пятерых. Там огурчики, картошка, банька - сельский детокс, а не духовный ресёрч, но не то чтобы кто-то горит желанием жаловаться. Элька с Катькой сидят в бане последние, Элю клонит в сон от жары, она удаляется спать в комнату с целью занять кровать, оставляя Катю одну. И после этого Катя пропадает. Дина собирается на поиски, так как она считает, что больше всех виновата потому что всех сюда притащила. С ней Мария увязывается. Узнать поближе, наверное - думает Титова. Ищут, но безрезультатно. Только кроссовки находят Катины, но странные местные жители их происхождение никак объяснить не могут. Даже полицейского встречают, но даже несмотря на деньги, которые платит Титова, та не верит, что тому есть дело до Кати. Маша рассказывает о доске объявлений на станции с пропавшими без вести. Теперь там и Катя - говорит Кольцова. Надеюсь, что не все мы - думает Титова, но не решается озвучить вслух. Ещё полицейский со странной девочкой сидел, лет шестнадцать, наверное. Кольцова жадно разглядывала ту, пока Титова пыталась найти решение с этим полицейским. На следующий день пропадает ещё и Эля. Маша рвётся расследовать, Соня рвётся в храм. Дина увязывается за Соней. Просить она ничего не собирается, суёт под одну из икон пятитысячную купюру и просто ходит по храму. Домой возвращаются затемно, Соня отправляется спать, а на кухне они пересекаются с Машей. -Привет, - говорит та, на что Дина приветственно кивает в ответ. Кольцова приближается к ней, поднося руку к лицу Титовой, заправляя чужую прядь за ухо. Дину это пугает, она отталкивает Машу. Но вместо того, чтобы воспользоваться советом, она резко выбегает из дома Назад возвращается спустя пару часов, пытаясь незаметно прокрасться в дом. -Ну и где ты была? - накидывается на ту сразу же Кольцова, тряся за плечи. -Я не знаю, - поднимает голову Титова, - гуляла. -Гуляла, - протягивает Маша, медленно проводя вниз пальцами по рукам Дины. Дина берёт Машу за руку, уводя на улицу. -Холодная ты, - Кольцова сжимает ту сильнее за худую руку, - простынешь ещё. Но за Титовой всё равно следует. На улице прохладно, Маша в одной футболке, потому что хотела уже попробовать попытаться заснуть. Дина запрокидывает голову к небу, буквально на пару секунд, возвращается назад, улыбается своей полуулыбкой и целует Машу. У Кольцовой желания сопротивляться нет. Просыпаются вместе, пол-то один. Вместе под двумя одеялами, сложённые друг на друга, ведь вчера на улице-то продрогли. Соня будит только Дину, не говоря ничего про Машу. -Собирайся, - говорит Соня, - в храм опаздываем. Титова не понимает, как туда можно опоздать, но с Соней не спорит. Не говорит и Соне про то, что спала пару часов и никуда не хочет. Про Кольцову тоже не слова. В храме Дина не находит себе места. -Попроси, - настаивает Соня. - Ты крещённая? -Да, - кивает Дина. -Вот, значит Бог тебя знает, - Соня подталкивает Титову к иконе. -Только я его не знаю, - проговаривает та, видя небольшой уголок купюры, оставленной там накануне. Соня её игнорирует. -Я лучше прогуляюсь, - хмыкает Титова, - на ужине встретимся. С Соней стало совсем скучно, Дине хочется домой и увидеть Машу. Кольцову она видит у дома той самой ведьмы, но не решается её окликнуть. Титовой хочется, чтобы между ними с Машей было что-то вроде как серьёзно, а не просто поцелуи (только поцелуи!) на один день. Зачем Маша пошла к той девочке Дина даже думать не хочет. Титова приходит в комнату и дремлет, лёжа на полу. Отвлекает её ворвавшаяся Мария. -Динка, сейчас такое расскажу, - завидев в комнате Титову, Кольцова всё готова выпалить, - тут оказывается в одной точке связь ловит, собирайся! Дина ведёт бровью. -Инфа сотка, давай, - Маша поднимает ту с пола, - я еле как у Аринки это выпытала. Как именно Титова всё ещё решает не уточнять и следует за той. Поначалу том самом на холме связи нет, пока Маша не догадывается подкинуть телефон и отправка сообщения не проходит. -Я всем всю правду расскажу, - смеётся Кольцова, подкидывая телефон для отправки сообщения, - репортаж об этом проклятом месте. Титова хочет посмотреть почту, подкидывает телефон, повторяя за Машей. Дина ожидает увидеть рабочие письма, но видит письмо от немецкой клиники. Они же вроде писали, там без шансов - думает та, но для того, чтобы открыть письмо телефон всё равно подкидывает. Письмо открывается, ей рассказывают о какой-то клинике в Израиле и экспериментальном лечении. Рассказывает Маше, попутно отправляя заявку на это лечение, всё равно терять нечего. -А может правда, - улыбается Дина, кивая на храм, - есть этот ваш Бог? Заканчивая заполнять анкету, Титова подкидывает телефон, но поймать не успевает, так как Кольцова валит её с ног на траву. -Подожди, - Дина тянет руку к телефону, - это правда важно. Видит сообщение об успешной отправке и блокирует телефон. Мария целует ту до одури медленно и страстно. Они решают уехать - вместе, но, напоследок, Титова уговаривает Кольцову сходить в храм. Просто попросить - Сонины фразы в голове. Соня сама головой тут поехала, но у Дины проблемы с головой начались намного раньше, так что она не имеет права осуждать. Титова встаёт на колени перед иконами и представляет то, что хотела бы, просит об этом. Она хочет наконец уехать отсюда с Машей и забыть обо всем этом поскорее. Кольцова заставляет её собираться, убеждая, что Соню уже не спасти, а Катю с Элей не найти. Титова ей верит, надеется, что та выпустит свой репортаж и их связь с этим местом закончится. У выезда из Топей их поджидают Соня и мужик этот странный. Они из машины выходят, но Маша сжимает в руке телефон, начиная говорить всё что знает для своей редакции. -Предложение тебе сделаю, - говорит мужик - Хозяин, прижимая к себе Дину. Маша отставлять от лица телефон. -Главред для твоей «Моськи» нужен, хочешь? - предлагает Хозяин. - Купил я её, Кольцова, газетенка теперь моя. Маша проверяет эту информацию по телефону, боязливо смотрит на Титову и спрашивает: -А по бабкам что? -Триста штук каждый месяц, - отвечают ей. Дина отрицательно машет головой, Соня стреляет из ружья, видимо желая разрядить обстановку. -Сиди и молчи, святоша, - огрызается на Соню Маша, на что та показывает ей язык в ответ. Маша зажмуривает глаза - напоследок - кивает на Хозяина и соглашается. -Повторяй за мной, - говорит он ей. - Это Мария Кольцова, редактор сайта «Моська ру». Маша повторяет. -Мы ведём репортаж из лучшей области - Архангельской. Нет лучше предприятия, чем «Порожское лесное хозяйство» и нет более мудрого руководителя, чем Виталий Вениаминович Алябьев. Кольцова чуть переставляет слова местами, но повторяет так, что смысл не меняется. -Я - Мария Кольцова, горда и счастлива ему служить. Маша мнётся, но буквально пару секунд, и повторяет. -Твою мать, - тихо произносит Дина. -А ты думала она тут самая праведная? - издевательским тоном спрашивает Хозяин, кивая на Кольцову. - Узнай лучше зачем она на самом деле сюда приехала. Титова резко срывается с места, отнимая из рук Машин телефон. -Так ты зачем сюда приехала? - Титова направляет чужой телефон со своим трутоком. - Меня соблазнить? -Нет, - Маша отводит взгляд. Экран телефона загорается зелёным, Дина машет головой. -А зачем? Вопрос раздаётся эхом в голове Кольцовой, но та решает сказать правду: -Статью про тебя написать, заказ был от издательства. Дина грустно усмехается, садится в машину, но ждёт полминуты, выжидающе смотря на Машу. К ней садится Соня, предварительно выстрелив из ружья в Алябьева. Дина не отводит взгляд от Маши, даже когда Титова заводит машину и едет прямо. Машина падает прямо в реку, но спустя минуту на поверхности воды появляется макушка Дины. В реке Динку охватывает боль небывалой силы, но почему-то желание жить оказывается сильнее, и она выплывает на берег. До станции и Москвы добирается только на адреналине. Мария улыбается, так как знала, что Дина самой живучей в итоге окажется. Титова летит с одним рюкзаком на это экспериментальное лечение. Машка с Аришкой и её мамой всё так же живут на пенсию в Топях Архангельской области. У Титовой от химиотерапии выпадают куцые, неровно подстриженные волосы. Голова снова не болит. Она знает, от кого анонимно приходят триста тысяч на её счёт каждый месяц, но не знает, как отправить их обратно. Дине бы помолиться, вот только некому