tokyo drifting

I

Тюрьма ни капли не изменила Натана Веснински. Да, может, он скинул пару килограмм, но у него все то же выражение лица, тот же стиль одежды, те же пепельно-льдистые глаза. Его взгляд медленно просматривает подвал, и, невероятно потемнев, останавливается на Натаниэле. Тот хочет отвести взгляд, чтобы смотреть на что-нибудь другое: на Лолу или Патрика, но не может. — Встань, – холодно говорит Натан. Его голос заставляет весь мир Натаниэля дрожать, словно гром властвует над его жилами. — Ты же знаешь, лучше не сидеть в моем присутствии. Натаниэль пытается не дать себе двигаться, но, не осознавая этого, уже стоит, его мозг снова и снова прокручивал перед ним его детство. Лола хихикает на его беспрекословное повиновение и обходит помещение вокруг, чтобы встать за Натаном рядом с Патриком. Ступни Натана глухо ударяются о пол, пока он идет к Натаниэлю. Он останавливается в шаге от него и говорит: — Привет, Младший. Натаниэль не смог бы заговорить, даже если бы захотел. Его голос застревает в горле, и тяжёлая рука Натана, опустившаяся на его плечо, заставляет гортанный звук резко вырваться из его глотки. Натан наклоняет голову, и Натаниэль ждет, что его жестоко ударят по обожжённой ране, но от этого удар не менее болезненный. Его колени подгибаются, когда он падает, но его отец хватает его за шею и вбивает в стену подвала, тем самым останавливая падение. Натаниэль тянется к руке Натана, но, осознавая последствия, тут же отдергивает себя, вместо этого он позволяет рукам обмякнуть и упасть по бокам. Натан следит за его ходом действий и одаряет его маленькой убийственной улыбкой. — Я сказал, привет. — Здравствуй, – после двух попыток говорит Натаниэль, уставившись на отца. Казалось, будто кто-то приложил кувалду к его груди, будто кто-то вырвал почву у него из-под ног, будто кто-то обернул его рот в пух и пыль. — Мой сын, – спустя ту минуту, пока они смотрели друг на друга, говорит Натан, — моё величайшее разочарование. Где же моё второе величайшее разочарование? Сердце Натаниэля сжимается от боли. — Она мертва. Ты убил ее. Разве ты не помнишь? — Я бы запомнил, – размеренно говорит Натан, — я бы наслаждался этим воспоминанием и воспроизводил бы его в своем сознании снова и снова, отсчитывая дни до воссоединения с тобой. — Ты сломал ее, – отвечает Натаниэль. Он игнорирует тот факт, что Натан и его окружение следили за ним, с тех пор как пошел обратный отсчёт, эта мысль его тревожила и нервировала. — Ее хватило только до границы Калифорнии. Натан переводит пристальный взгляд на Лолу, которая в свою очередь отвечает: — Я ему верю. Натан кивает и соглашается с ее мнением. Он опять поворачивается к Натаниэлю, который пытается оценить его лицо, ища любые эмоции, связанные с Мэри. Его отец с новой силой сжимает шею Натаниэля, сжимает до тех пор, пока на его лице не открываются свежие раны, – в нем ничего, кроме жестокости. Натан в ужасающих подробностях описывает ему, что он сделает с ним и насколько долго он собирается растянуть его смерть, и это заставляет сердце Натаниэля остановиться и пытаться забиться вновь. Лола в восторге смеётся, и Натаниэля вбивают в землю, а потом швыряют в стену, тесак в миллиметрах от его лица, все его тело кричит, когда он пытается уворачиваться от нападающих. Его пронизывает ужас, но разумом правит гнев; они играют с ним. Это заставляет Натаниэля хотеть вырвать им глаза, но он вынуждает себя сосредоточиться на том, чтобы уклоняться от атак. Натану удается прижать его, когда локоть Патрика врезается в его бок, и Натаниэль с грохотом падает. Он замирает, когда тесак оказывается у его живота, и, когда Натан смотрит на него сверху вниз, их глаза пересекаются. — Я ещё не закончил с вопросами. Когда твоя бесполезная мамаша сбежала с тобой, она украла у меня деньги, – Натан наклоняется вперед, и тесак начинает впиваться в один из синяков Натаниэля, — где они? Натаниэль смотрит на него и отвечает: — Это не твои деньги. Натан с холодом в глазах смотрит на него. Тесак начинает медленно углубляться в рану, но Натаниэлю плевать. Страх в его животе превращается в ужасающий гнев. — Я не об этом спросил, не так ли? – говорит его отец. Натаниэль пытается думать. Его отца недавно выпустили под залог, но его уже так давно подозревают в том, что он – Балтиморский мясник, что нет смысла отпускать его. А это значит, что Мориямы заплатили бы важной шишке, чтобы выпустить его, но не за «спасибо» – за деньги, которые Мэри украла, когда Натаниэлю было десять. Натану нужны деньги, и поскорее, особенно когда он столько оттягивал поимку своего сына, чтобы, наблюдая издалека, запустить обратный отсчёт. Натаниэль и не осознавал, что улыбается, пока Натан не схватил его волосы и не ударил головой о пол. Натаниэль ухмыльнулся сквозь размытую боль, и Натан зарычал: — Где деньги? — Пошел ты, – смеётся Натаниэль. Истерически и сломанно, ртом, полным крови и мании. Он сворачивается калачиком, тесак исчезает, а Натаниэль хихикает, глядя на свои сломанные пальцы. — Сдохни уже наконец. Тебе нужны деньги, чтобы выплатить долг Мориямам, так что пошел ты. Удар приходится в ребра, и Натаниэль отлетает в стену. Боль становится ничего не значащей, когда ему удается занять сидячее положение. Он продолжает улыбаться, тычет в Натана пальцем и говорит: — Ты прям как я. Как, должно быть, ты разочарован. Натан смотрит на него с мрачным выражением лица, и Натаниэль опирается о стену. Его отец медленно садится на корточки перед ним и хватает рукой его лицо, сжимая до тех пор, пока улыбка Младшего не исчезает. — Интересно, как будут разочарованы твои товарищи по команде, когда узнают, что то, что с ними случилось, было из-за тебя. Я слышал, что в Балтиморской больнице куча полицейских, пытающихся обеспечить им безопасность, – говорит Натан мрачным голосом. Натаниэль перестает дышать. Его товарищи по команде? В Балтиморской больнице? Почему? Хоть один раз его отец сжалился над ним и ответил на его незаданный вопрос: — Твой дядя Стюарт решил объединиться с ФБР, которые подумали, что собрать всех твоих сокомандников в одном месте для преимущества и безопасности, будет хорошей идеей. Стюарт скоро придет за тобой, скорее всего, чтобы спасти тебя, но думаю, он просто подойдёт к запертой двери и твоему крику. Натаниэль ничего не ответил. Мир становился все более и более несправедливым. Натан продолжил: — Я быстро доберусь до больницы. Возможно, чтобы пройти мимо копов, понадобится немного усилий, но это будет того стоить, когда я сниму кожу с твоей новой семьи. Натаниэль пытался сопротивляться, но Натан усмехнулся и снова ударил его о стену, сказав: — Надеюсь, оно того стоило, Младший. А потом он ушел с Патриком. Дверь подвала захлопнулась, и Натаниэль медленно перевел свой взгляд на радостную Лолу, которая сделала один, а затем и второй шаг вперёд. Она проворковала: — Не смотри так угрюмо, Натаниэль, – она потянулась и погладила его волосы, садясь на корточки, чтобы посмотреть на него, — мы сможем провести больше времени вместе. Разве это не весело? Натаниэль уставился на нее. Гнев наконец перевесил ужас. Его отец на пути, чтобы ранить его товарищей по команде. Воздух вокруг него начинает звенеть, как детонатор. Нил очень зол. Его рука тянется к тупому топору, все ещё лежащему на земле. Невероятно быстро Нил поднимает лицо вверх и вонзает топор прямо в голову Лолы. Все замирает. Она умирает не сразу. Топор слишком тупой для того, чтобы войти прямо в ее мозг, и вместо этого ее глаза косятся, кровь стекает по ее лицу, часть мозгового вещества брызгает на оружие. Её руки слабо поднимаются, словно чтобы вытащить топор из свой головы, но тут же обратно падают на ее колени, а пальцы странно напрягаются. Натаниэль молча наблюдает, как ее голова наклоняется в одну сторону, перед тем как ударится лицом в землю, тем самым проталкивая топор прямо в голову. Из-за твердости бетона и топора ее голова размазывается по полу, словно арбуз, и отвратительный запах расползшейся плоти и литров крови поражает помещение. Нил смотрит на ее тело и затем поворачивает голову в сторону, давясь и опорожняя желудок всем, что ещё осталось внутри него. Краем глаза он смотрит на ее труп, шок от ситуации не проходит. Он продолжает смотреть, его рвота переходит в рвотные спазмы, и вскоре онемение в груди уступает место радости. Лола мертва. Лола, черт возьми, Малкольм мертва! Он силой пихает пальцы себе в рот, когда на его лице грозится появиться усмешка, тем самым останавливая вырывающийся наружу смех. Он ждёт, пока его радость пройдет, и затем дёргает себя за волосы, размышляя. Его товарищи по команде в опасности. Эндрю в опасности. Нил поднимается на ноги. Все вокруг звенит. Он начинает двигаться к больнице, игнорируя дом своего детства. Игнорируя холодный ночной воздух вокруг себя. Игнорируя свою замёрзшую обнаженную и ноющую кожу. Игнорируя свои жгущие раны. Все это неважно. Он должен добраться до своей семьи. Что у обычного человека занимало пятнадцать минут ходьбы, у него заняло тридцать минут, учитывая его состояние. Приёмное отделение больницы и вход в него тих и спокоен, и Нил останавливается, когда входит внутрь. На полу лежит тело женщины, а рядом – тела двух полицейских. Все они были убиты быстро и аккуратно – из их глоток течет кровь. Когда свет мигает, Нил поднимает глаза. Он смотрит на него ещё секунду, но знакомые голоса, доносящийся из коридора, заставляют его двигаться. Он забрал бы какой-нибудь пистолет копов, но уже слишком поздно, так что вместо этого Нил быстро проскальзывает за стойку регистрации, стараясь не потревожить тело женщины. Он задерживает дыхание, когда Джексон говорит: — Слышал что-нибудь от Лолы? – один из его локтей опирается на поверхность стойки, открывая вид на его профиль, и Нил молится, чтобы он не посмотрел вниз. С его удачей у Джексона наверняка окажется пистолет, и он выстрелит Нилу между глаз ещё до того, как тот успеет сказать «блять». Ромеро вздыхает, и наступает тяжёлая пауза, прежде чем он отвечает: — Нет. Может, она заигралась. Ты же знаешь её. Джексон фыркает, и раздается звук входящего уведомления. Оно напоминает Нилу телефон Ники, и это заставляет его грудь сжаться. Они должны быть в порядке. — Мне нужно идти, – говорит Ромеро. Когда он двигается, его обувь хлюпает от крови, — Мясник хочет, чтобы я вернулся в фойе на втором этаже. Ты караулишь копов? Джексон издает положительный звук, затем Ромеро уходит, и Нил крадётся короткими шажками. Он поднимает глаза, чтобы убедиться, что локоть Джексона все ещё на столе и вдыхает раз тридцать, прежде чем двинуться. Он вскакивает и хватает телефонный провод. Удивленный звук Джексона обрывается, когда Нил обматывает провод вокуг его шеи, затягивая так сильно, как только может. Он пытается завязать шнур в узел, но Джексон цепляется за его футболку и перебрасывает его через стойку, швыряя Нила в одно из тел полицейских. Это было ошибкой. Нил выхватывает из-за пояса трупа пистолет. Он знал, что стрельба только предупредит остальных о его присутствии, поэтому обхватывает ногами талию Джексона и опрокидывает себя с ним. Джексон пытается дотянуться до шеи Нила, но тот ударяет пистолетом его по голове, снова и снова повторяя это действие. Он держит руку на одной стороне лица Джексона, таким образом он не оставляет ни единого шанса его голове болтаться взад-вперед – создавать больше шума – и после нескольких ударов он позволяет руке опуститься. Нил шатко закрывает Джексону рот рукой, и когда тот не вдыхает и не выдыхает, он отпускает его тело и направляется в коридор. Он проверяет патроны и рад обнаружить три пули в пистолете. В коридорах ещё больше тел. Здесь ещё два копа и четверо гражданских. Нил никого из них не узнает, поэтому продолжает идти. Ромеро сказал, что Натан хотел, чтобы он находился в фойе на втором этаже, поэтому Нил поднимается по лестнице, не рискуя подниматься на лифте. Ему приходится остановиться на полпути, чтобы прислониться к стене. Его зрение опасно размывается, а его дыхание сбивается, но Нил заставляет себя двигаться, когда сверху слышится агрессивный рык и звук чего-то, ударяющегося о стену. Его хватка на пистолете дрожит. Нил вспоминает свою мать, её голос полный злости, говорящий ему сосредоточиться, и он дышит. Его пальцы перестают дрожать, и Нил клянётся, его глаза полыхают. Он достигает второго этажа и, осматриваясь, тихо поворачивает в фойе. Элисон сидит в углу, рядом с ней Рене, на их лицах нет эмоций. Элисон держится за свою правую ногу, тело Рене, казалось, было щитом. Мэтт и Дэн сидели в другом углу, Мэтт странно согнулся, держась за грудь. По линии лба Дэн проходился синяк, а Аарон был рядом со своим кузеном, Ники, который стоял перед ним в защищающей позе. У всех были одинаковые лица, полные ужаса: они смотрели на Кевина, который стоял на коленях у ног Ромеро. Малкольм держал пистолет у головы Дэя, Нил, не осознавая этого, начинает двигаться. Первым его увидел Мэтт. Его лицо искажается до совершенно другого уровня ужаса, и Нилу смутно интересно, как, должно быть, он выглядит: в рубашке, пропитанной мозговым веществом Лолы и Джексона, с руками в крови, с ожогом на одной щеке и с все еще стекающими сгустками красноватой жидкости на другой. При обычных обстоятельствах Нил пришел бы в ужас от осознания того, что его сокомандники увидели бы его таким, но ему плевать, потому что прямо сейчас он должен защитить Кевина. К сожалению, увидев его, Ники издает удивленный вздох, и Ромеро быстро поворачивается к нему лицом. На его лице проносится целый спектр эмоций, и Нил швыряет в него всем, что было у него под рукой, прежде чем даёт тому решить, что делать. Два броска в стену и Дэн с Мэттом убираются оттуда. Кевин что-то кричит, но Нил только слышит, как в ушах шумит кровь. Своим пистолетом он выбивает пистолет Ромеро, неспециально отправляя их в полет. Ромеро яростно впивается пальцем в рану на его боку, и Нил рычит. Он видит своих товарищей по команде, оставленных на милость Ромеро, когда выворачивает его руку, наклоняется корпусом в сторону и резко вскидывает колено вверх, ломая руку Малкольма пополам. Тот кричит, и Нил закрывает ему рот рукой, чтобы уменьшить шум. Он скользит пальцами вниз, хватает один из ножей, привязанных к поясу Ромеро, и точно протыкает его запястье здоровой руки. Лезвие проходит прямо через все запястье и втыкается в стену, оставляя сломанную руку висеть, а вторую быть прикованной к стене. Нил убирает свою руку, и поскольку Ромеро вот-вот закричит, он хватает второй нож из-за его пояса и перерезает ему глотку. Кровь брызгает, Нил делает шаг в сторону, чтобы на него не попало, и наблюдает, как жизнь в глазах Ромеро тускнеет и вовсе исчезает. Он тут же поворачивается к Кевину и требовательно спрашивает: — Ты в порядке? Кевин смотрит на него. Он переводит взгляд то на Ромеро, то на Нила, и резко повторяет: — Ты в порядке? — Нил, – шепотом говорит Дэн. Нил смотрит на нее. Они с Мэттом смотрят на него. У них обоих тревожный вид, как и у Ники, Элисон и Кевина. У Рене спокойное и нечитаемое лицо, а Аарон медленно переводит взгляд с Ромеро на Нила. Нил делает глубокий вдох. Его сердце грозится выпрыгнуть из груди. Здесь нет Эндрю, Ваймака и Эбби. Они должны быть с Мясником. Нил поворачивается. Он выдергивает нож из запястья Ромеро, – его тело падает и обмякает на полу. Ники издает звук, полный ужаса. Нил пропускает это мимо ушей и опытно крутит нож в руке, игнорируя боль, которая отдается в его руки и пальцы из-за этого движения. Он не уверен, что адреналин – это то, что позволяет ему уже столько времени продолжать двигаться, но Нил не собирается это проверять. Ему нужно действовать быстро и действовать сейчас. — Нил. Нил сует нож в ботинок. Если он хочет взять с собой пистолет, то это единственное безопасное место, и его носок достаточно плотный, чтобы не повредить ногу. Он подходит к своему упавшему пистолету. — Нил. Он садится на корточки и снова перепроверяет патроны. Он бросает взгляд на пистолет Ромеро, но не решается брать его и встаёт на ноги. Его тело кричит, и Нил опирается о стену, на секунду в его глазах темнеет. Что-то теплое стекает по его боку, руки хватают и держат его. — Нил! Нил смотрит на Кевина, а тот смотрит на него в ответ. Нил медленно находит глазами своих товарищей по команде. Контуженные, все они, кроме Рене, Кевина и Аарона смотрят на труп Ромеро. Нил отмахивается от Кевина. — Нил, – шипит Кевин, — присядь. Нил смотрит на него, и Кевин вздрагивает от того, что видит в его взгляде. Нил снова переводит взгляд на своих товарищей по команде и поворачивается к Рене. — Где Эндрю? Рене оценивает его. После небольшой паузы она говорит: — Они забрали его с Ваймаком и Эбби на крышу. Нил делает вдох и сжимает пальцы. Лисы протестуют, он обводит их взглядом и резко говорит: — Оставайтесь здесь. — Что? – требует Мэтт, — ты с ума сошел? Нет... Мы... Нил. Что, черт возьми, происходит? — Оставайтесь. Здесь. – говорит Нил. Его голос звучит убийственно. Он не позволит им пойти с ним. — Я больше никому не позволю причинить вам боль. Не идите за мной. Если кто-нибудь ещё придет, используйте пистолет Ромеро. Если вам понадобится, у него за поясом ещё ножи. Все они открыли рты, чтобы поспорить с ним. Нил поднял руку. С его ладони стекала кровь, а кожа его запястья была краснее крови. Все они затихли. Нил повторил: — Оставайтесь здесь. Никто теперь не спорил. Нил поворачивается и направляется к крыше. Подниматься по лестнице для него – это что-то болезненное, граничащее с пыткой, но он концентрируется на Ваймаке с Эбби. На Эндрю. Он через силу идет вверх, игнорируя мигающий свет, звенящую тишину, звук своих шагов, который отдается эхом. Люк, ведущий на крышу, достаточно тяжёлый, и Нил никаким образом не может открыть его медленно. Он прижимает палец к ножу, прежде чем снова перепроверить свой пистолет, а затем толкает люк, открывая его, и позволяет глазам зацепиться за что угодно, что он может увидеть. Ночь темна; звёзды и луна затянуты темными облаками, готовыми трещать и свирепствовать. Воздух туманный и плотный, словно вот-вот пойдет дождь, его запах почти что отвратительный. Здание достаточно высокое, чтобы Нил почувствовал тошноту, подступающую к горлу, и он тут же пытается найти Эндрю, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Эндрю сидит на полу рядом с Ваймаком и Эбби, на его лице нет никаких видимых эмоций. Он пристально смотрит на Натана, стоящего напротив них, но как только люк распахивается, его светло-карие глаза устремляются к Нилу. На его светлых волосах кровь, а рядом с глазом красуется уже появившийся синяк, одна его рука прикована наручниками к проходящей через крышу трубе. Нил хочет подбежать к нему, проверить его, убедиться, что он в порядке, но не может. Не сейчас. Лицо Ваймака выражает мрачность и тяжесть. Когда он смотрит на отца Нила, в его позе и лице чувствуется угроза. С Эбби все точно также. Обе их руки, как и у Эндрю, прикованы к трубе, и Нил знает, что должен сделать. Нил направляет пистолет прямо на голову Патрика. Он стреляет дважды. Патрик даже не успевает удивиться, прежде его массивное тело падает назад. Он спотыкается, его нога задевает край выступа, и он летит прямо вниз. Когда Патрик исчезает из виду, Нил перестает дышать. Он медленно переводит взгляд на Натана, чьи глаза сужаются. В его голубых глазах полыхает бирюзовое пламя, но глаза Нила уже давным-давно приобрели настолько темный оттенок, что у Натана он едва ли может быть. Он поднимает пистолет, целится и стреляет. Ничего не происходит. Осечка. Именно сейчас? Мир жесток. Натан бросается в бой, видя неудачу Нила. Они сталкиваются, и бесполезный пистолет Нила отлетает. Нил толкается, бьётся и кричит, а Натан хватает, вырывается и рычит. Ваймак и Эбби начинают кричать, когда Нил бросает взгляд на Эндрю: его лицо бледное, а глаза широко раскрыты. Нил снова поворачивается к Натану и бьёт его в горло. Его пальцы горят фантомным пламенем, но он цепляет пальцами связку ключей на поясе Натана и швыряет её остальным, чтобы они смогли себя освободить. Его отвлечение дорого ему обходится: Натан хватает его колено и тянет с такой злостью, что Нил буквально слышит, как оно лопается. Нил кричит, и на секунду время останавливается. Нил встречается с уродливыми глазами своего отца и видит много, много трупов. Питомцев своего детства. Друзей своего детства. Свою мать. Прохожих. Беспомощных жертв. Невинных людей. Свое прошлое. Свое будущее. Свою семью. Нил толкает его со всей силой, и Натан падает с края здания. На долю секунды нет ничего, кроме единственной идеи и мысли: мой отец мертв, но затем рука хватает его за лодыжку, нога Нила скользит, и он видит, как все летит к чертям. Каким-то образом он хватается руками за выступ, но они ноют и горят от боли, и Нил кричит. Вокруг него витает холодный воздух; он держится за выступ, с чрезвычайной сложностью удерживая его с Натаном вес. Ногти Натана впиваются в его кожу и плоть – отец с сыном яростно и беспощадно болтаются на волоске от смерти. Это бесполезно. Они все равно упадут, и последней мыслью Нила будет то, как Эндрю был прав, боясь высоты. Нил готов принять свою судьбу, когда хватка Натана на его лодыжке слегка ослабевает, и это приводит в движение нож в ботинке Нила. Затаив дыхание, Нил медленно открывает свои глаза, смотря вниз на своего отца, который выглядит... который выглядит испуганно. Это как глоток свежего воздуха и Нил собирается с силами, чтобы отпустить одну руку. — Что ты?! – кричит Натан, но Нил прерывает его. Он высовывает нож из своего ботинка, и Натан замирает. В лезвии отражаются городские огни. — Катись в ад, – выплёвывает Нил. — Увидимся там, – бормочет он, лезвие ножа вонзается ему в глаз и его отец падает, Нил соскальзывает и падает с ним. В уголках глаз Нила все размывается, городские огни становятся неоновыми, яркими и бесконечными. Больница такая большая, что Нилу интересно, как долго они будут падать, – будет ли у него время подумать, или он успеет только моргнуть, будет ли это вспышкой чего-то или не будет ничего. Он ждёт, что в его груди появится ужас или страх, но это просто... Это просто что-то, что Нил не может объяснить. Может, облегчение? Ни одного его товарища по команде сильно не ранили и не убили. Нил спас их. Нил был одним из них. Может быть, это счастье, удовлетворение. Нил прожил недолго. Для многих людей это не долго, но Нилу достаточно. Этого достаточно. Или, может быть, это ничто. Может, это просто ничто. Но затем его запястье хватает рука, неустанная и невидимая, рука Эндрю. Нил давно перестал дышать из-за мысли о падении, но ему кажется, что он может вздохнуть. На лице Эндрю столько эмоций, что Нил уверен, что будет должен ему миллион правд. Миньярд рычит и тянет его вверх через край, мир наклоняется и двое цепляются друг за друга, будто они – кислород друг для друга. Нил пытается восстановить дыхание и дрожащими руками хватается за пальто Эндрю, задаваясь вопросом, можно ли ему сейчас его касаться, но тело под ним держит его так крепко, что идея отстраниться почти что причиняет боль. Руки Эндрю точно также дрожат, Ваймак кричит его имя, но все, что Нил может сейчас делать, – это дышать. — Никогда, – задыхаясь, говорит Эндрю, — никогда так больше не делай. — Никогда, – соглашаясь, шепчет Нил. Больше никогда.

II

Лисы проводят в больнице ночь, залечивая свои раны, Эндрю спит в комнате Нила, эти двое обнимают друг друга. Их сокомандники слишком вымотаны и устали, чтобы говорить об их отношениях, все они выпустят свои воспоминания и боль в финальной игре против Воронов, которую они выиграют. Нил встречается со Стюартом, чье сотрудничество с ФБР помогает избежать наказания за убийство Натана и его людей, Лисы говорят ему, что понимают, почему он должен был убить их, но Нил уверен, что им всем снятся кошмары с участием Ромеро. Одно дело видеть труп, а другое – видеть, как кто-нибудь умирает, даже если они плохие, от руки твоего друга. Нил встречается с Ичиро, и ему говорят, что он больше не вложение. Его долг был автоматически выплачен, когда он позаботился о Натане и его людях, а то, что он добавил место расположения остальной суммы денег, спасает Кевина и Жана. Как никак, быть свободным – довольно приятное чувство. И маленьким бонусом является то, что теперь Нил может наконец-то присоединиться к спаррингам Эндрю и Рене – и выбивать из них все дерьмо.