...как на войне

      Очако не могла не гордиться, что из всех людей, которые окружали Изуку, именно она была той, к кому он приходил за утешением. Ей всегда казалось привилегией – знать, что человек, вся жизнь которого крутилась вокруг спасения других, доверял ей до такой степени, чтобы открывать уязвимые стороны и пользоваться её помощью.       Она думала, что это показатель особого доверия между ней и Изуку.       Наверное, это началось еще с первой их встречи, когда неуклюжий щуплый на вид мальчишка едва не растянулся у её ног у самых ворот академии, а она протянула руку, чтобы активировать причуду и удержать его на ногах, а его гордость в целостности и сохранности.       И быть может именно эта встреча и определила всё её дальнейшее отношение к нему, потому что насколько мощной бы ни была его причуда, насколько сильной ни была бы его воля и решимость в бою, как бы не восхищал её его острый ум, как бы сильно не изменил он своё тело в стремлении сделать его подходящим для своей удивительной силы, она всё равно продолжала видеть в нем того самого тощего неуклюжего мальчика, который однажды едва не растянулся у её ног на совершенно ровном месте.       Очако восхищалась им, разумеется, но никогда не забывала о том, что Изуку прежде всего является человеком, а не приложением к своей причуде и роли, которую выбрал для себя он или другие.       Она влюбилась в его застенчивую улыбку, которой он одаривал людей каждый раз, когда его начинали хвалить или делать комплименты: будто не верил до конца, что всё это предназначено ему. В нежный румянец, который вспыхивал на его веснушчатых щеках, когда она встречалась с ним глазами или когда его дружески дразнили, намекая на их отношения.       В старшей школе казалось почти неизбежным, что они рано или поздно сойдутся, потому что она и Изуку казались настолько похожими, что Очако не могла избавиться от чувства, будто сама судьба свела их друг с другом. Они оба были мягкими, добрыми, легко сходились с людьми и, кажется, что между ними была какая-то химия. В конце концов, из них получались просто прекрасные друзья, ни с одним человеком Очако никогда не чувствовала такого уровня комфорта и принятия, и она была уверена, что Изуку должен был испытывать тоже самое.       Они делились друг с другом откровениями и секретами, утешали друг друга, когда им было больно, не важно, физически или душевно, прикрывали друг другу спину и защищали тогда, когда это казалось нужным. Личные границы порой казались настолько размытыми, что девушка была уверена, что она и Изуку просто должны в какой-то момент проскользнуть с территории дружбы к чему-то большему.       В конце концов, именно Изуку был её первым поцелуем, хотя, оглядываясь назад, обстоятельства этого поцелуя едва ли можно было бы назвать особо романтичными. Под конец второго курса старшей школы разговор между ними просто зашел об отношениях и о влечении к другим людям. Деку-кун даже был настолько близок с ней, что взволнованно признался в том, что ему могут нравиться парни.       И хотя она была невероятно счастлива от того, что именно ей доверился настолько, чтобы открыть такой глубоко личный секрет, Очако, кажется, не смогла сдержать небольшой брезгливости, которая проскользнула по её лицу: Изуку тогда отчетливо дернулся, слегка съёживаясь – взволнованный огонек в его глазах погас и лицо как будто стало мрачнее.       Она просто никогда не могла подумать, что Изуку окажется… из этих. Не то чтобы Очако не знала о геях или имела что-то против них, она просто предпочитала не видеть их. Было просто что-то неправильное и неестественное в том, чтобы мужчины любили друг друга, и даже если бы Изуку в конце концов не был её, она не хотела, думать о нем как о ком-то "неправильном" или "странном".       В конце концов, Изуку был во всех отношениях "правильным" парнем – полной противоположность своему взрывному и резкому "другу детства", как он любил обращаться к Бакуго. У неё действительно не было никаких скрытых мотивов, когда она мягко, но настойчиво постаралась убедить его, что это всего лишь любопытство или некая фаза взросления. Что Изуку запутался, принимая эстетическое восхищение внешними данными парней и бурлящие гормоны за что-то иное. – Это было бы просто… грустно, понимаешь? – сказала она под конец своей речи, пытаясь объяснить. – На тебя ведь смотрит столько людей, Деку-кун. Ты преемник Всемогущего. Люди равняются на тебя и будут брать пример в будущем. Я не имею ничего против… людей с иной ориентацией, но… не все ведь будут такими открытыми, как я, понимаешь?       Изуку тогда не ответил и только кивнул, не поднимая головы, поэтому она решила зайти дальше. Очако придвинулась к нему ближе, осторожно взяла его покрытые шрамами большие руки в свои маленькие и доверительно взглянула в растерянные зеленые глаза. Ей казалось, что она вновь видит перед собой того самого щуплого худенького мальчика, и она знала, что вновь должна спасти его. – Я тебе докажу, – сказала она мягко, успокаивающе улыбаясь, когда Изуку в ответ удивленно приподнял брови, и мягко коснулась его щеки. – Я поцелую тебя. Ради эксперимента – и ты сразу поймешь, что с тобой всё в порядке.       Изуку слегка поджал губы, разглядывая её с непривычно отстраненным выражением лица. – Ты правда хочешь сделать это для меня? – спросил он тихо. – Я не уверен, что это было бы… комфортно… – Конечно, глупый, – сказала Очако, поглаживая веснушчатую кожу, полагая, что речь идет о её комфорте.       "Потому что ты мне нравишься," – хотела добавить она, но наверное было еще слишком рано.       Изуку должен был понять это сам.       И в глубине души она надеялась, что этот поцелуй действительно поможет ему определиться. В конце концов, она определенно хотела поцеловать Изуку, так что не могло ведь случиться, что он останется после этого равнодушным, верно?       И разумеется, их первый поцелуй был дико смущающим, неуклюжим, немного странным, но при этом довольно приятным для начала. Ей было почти смешно от того, каким пунцовым сразу после этого стал Изуку, как долго он закрывал лицо руками, и тихо-тихо извинялся за что-то.       Она просто была… счастлива.       Настолько счастлива, что ей не пришло даже в голову задуматься о том, какое выражение лица скрывал от неё Изуку. Она не стала задаваться вопросом, почему он после этого отказывался встречаться с ней глазами, и за что в конце концов так много извинялся. Очако казалось, что этот поцелуй должен был стать одним из многих в будущем…       И наверное ей стоило сделать выводы, когда ничего подобного не случилось, а Изуку так и не сделал ни единой попытки повторить их небольшой эксперимент.       "Он просто застенчивый, – решила она легко, потому что Изуку действительно был таким. – Ему нужно время".       Этим же она объяснила скованность и то, что Изуку некоторое время избегал её и держал дистанцию – тем более, когда это не продлилось долго. Они просто в конце концов вернулись к мирному существованию в качестве лучших друзей.       Это хорошо, решила она тогда. У Изуку на тот момент и так было слишком много вещей, с которыми он должен был разобраться, и романтика явно не стояла для него на первом месте.       Она может подождать, сказала она себе.

***

      Однако убедить сердце оказалось не настолько легко, насколько убедить разум. Она не могла ничего поделать с той тяжестью, которая возникала у неё в груди каждый раз, когда она думала о том, что не занимает в жизни Изуку того же места, которое он занимает в её. В конце концов, даже титул лучшего друга не принадлежал полностью ей, потому что единственной и неповторимой константой в жизни Изуку всегда был и оставался Бакуго.       И никто из его друзей, какими бы близкими они не были, никогда не мог и мечтать занимать в сердце Изуку то же место, что и он.       И она понимала это, правда. В конце концов, ребята знали друг друга с детства, Кацуки к тому моменту должен был быть для Изуку кем-то на уровне семьи. Эта глубокая, почти братская связь с её точки зрения и объясняла то, насколько далеко Изуку мог зайти ради этого человека и как много он мог ему простить.       В конце концов, с родственниками всегда одна и та же история: какими бы паршивыми они не были, ты до последнего держишься за существующую между вами связь, правда?       Тем более что, несмотря на то, какие бы противоречия и сложности не происходили между Кацуки и Изуку раньше, было очевидно, что сейчас оба парня изо всех сил работают над тем, чтобы действовать в бою как единый слаженный механизм.       Очако просто… волновалась. Благодаря тому, что Изуку в своё время проговорился в общих чертах о своей жизни в средней школе, она не могла до конца избавиться от беспокойства за него, особенно когда он был рядом с Бакуго. И хотя ей не хотелось этого признавать, с тех пор как он признался, что его могут привлекать мужчины, это беспокойство почему-то лишь усилилось.       Изуку казался таким мягким, деликатным на фоне Бакуго, который только и делал, что толкал и помыкал им. Она просто не могла спокойно смотреть, как Кацуки тиранил бедняжку буквально каждый раз, как только Деку-кун оказывался достаточно близко. Кацуки как будто… не мог держать свои руки подальше от Изуку.       Когда бы Очако не смотрела на них, Бакуго либо закидывал свою ладонь на плечо, опираясь на него всем своим весом, либо пихал и толкал Изуку, словно не мог придумать никакого иного способа привлечь к себе его внимание, либо тянулся к любой доступной открытой коже и щипал, оставляя яркие красные отметины. Ради всего святого, однажды она видела, как этот варвар буквально вцепился зубами в щеку Изуку.       И Изуку явно не мог отказать ему! Каждый раз, когда происходило нечто подобное, он либо неистово краснел, либо глупо смеялся, как будто не происходит ничего особенного, явно не понимая, что Кацуки нарушает границы и заставляет его, да и окружающих, если уж на то пошло, чувствовать себя неудобно!       Если уж Очако было неприятно видеть всё это, то какого должно было быть Изуку! – Знаешь, тебе не обязательно пользоваться терпением Изуку и делать с ним всё, что ты пожелаешь, – однажды не выдержала и высказала она то, что давно носила в себе, Бакуго. – Нельзя пользоваться тем, что человек не может сказать тебе нет. – Тогда пускай, блять, отрастит яйца и скажет мне в лицо, – огрызнулся Кацуки мгновенно. – А лучше ты сама прямо скажешь мне, в чем твоя проблем, Круглолицая.       Очако воинственно задрала голову, отказываясь отступать. Ей не нравился тон, который использовал Бакуго – будто он обвинял её в чем-то. – Я только что это сделала! – Не, – лениво ухмыльнулся Кацуки, – ты попыталась влезть в чужие дела, которые никоим, блять, образом тебя не касаются. – Касаются! Я его друг! – Точно. Всего лишь друг, Чако, – издевательски улыбнулся ей в лицо Кацуки, используя прозвище, которое дал ей Изуку. – Вот и веди себя соответственно. Меньше всего Деку нужен кто-то, кто будет отпугивать от него других людей.       Она вздрогнула, а Кацуки просто ушел, явно не настроенный продолжать этот разговор.

***

      Долгое время между ней и Изуку всё оставалось по-прежнему.       После выпуска они всё еще сохраняли связь и были очень близки, но Деку-кун продолжал относиться к ней также, как к другим близким друзьям. Очако к тому моменту уже готова была смириться и принять, что на её чувства, возможно, никогда не будут взаимными, однако она по-прежнему не могла смириться и отпустить их.       В конце концов, она ведь имела право надеяться – это никому не причиняло вреда. К тому же, следить за Изуку и за его успехами было так приятно и увлекательно, что она вполне могла смириться с ролью стороннего наблюдателя. В конце концов, Изуку и правда был твердо намерен стать исключительным героем: особенно учитывая тот бешенный темп, который взяли он и Кацуки, когда стали напарниками, и вырвались вперед, взбираясь по рангам с такой скоростью, с которой не могли сравниться остальные их одноклассники.       Очако, разумеется, была рада за них обоих, хотя её не могла не беспокоить нагрузка, которую взвалили на себя ребята. К счастью, они не отмахнулись полностью от своих друзей и общественной жизни, время от времени классу удавалось вытащить их на отдых, совместные вечера или пьянки, но слушая о графике работы и физических тренировок Изуку, Очако не могла отделаться от мысли, что Деку мог бы позволить себе отдыхать куда больше.       А может в глубине души ей хотелось, чтобы Изуку позволил себе немного расслабиться, потому что в этом случае у неё было бы больше возможностей увидеться и пообщаться с ним.       Она не могла не завидовать и не ревновать немного, глядя, как в то же время сближаются Кацуки и Изуку. Какое-то время в тот период эти двое действительно казались неразлучными. Даже их общие знакомые порой замечали, что они общаются гораздо теснее, чем следует обычным друзьям, а кто-то, в основном те, кто был близок к Кацуки, даже заходили настолько далеко, чтобы шутить о том, что они влюблены друг в друга.       Очако не любила эти шутки, особенно из-за того, в какое неловкое положение они всегда ставили Изуку. Если Бакуго относился к этому спокойно, иногда даже присоединяясь к ним, то Деку-кун всегда казался смущенным и неловким. Учитывая, что ориентация Изуку ни для кого не была секретом, Очако была уверена, что ему просто-напросто должно быть неприятно.       И хотя в иных обстоятельствах видеть взрослого парня, проявляющего подобную реакцию, было бы довольно мило, Очако ненавидела причину, по которой он становился таким.

***

      Было почти удивительным, что все изменилось почти в одночасье. Сначала случилась крупная миссия, в которой принимал участие практически весь их класс. Почти символичная, потому что они выступали против подражателей давно уничтоженной Лиги Злодеев. Кацуки и Изуку как всегда были в первых рядах, до тех пор пока одна из атак не настигла и тяжело ранила Бакуго, отбрасывая в сторону от основного действия.       Очако в тот момент не было рядом, но по рассказам друзей она поняла, что это серьезно выбило Изуку из колеи: настолько, что в итоге он едва не оказался ранен сам. Деку-куну, конечно, удалось взять себя в руки, но по итогу битвы победа над злодеями оказалась омрачена тем, что его Кацуки оказался в больнице в тяжелом состоянии, и врачам на протяжении нескольких часов пришлось бороться за его жизнь. Лечебные причуды докторов обеспечили Бакуго быстрое возвращение в строй, но после этого инцидента многие заметили, что их отношения с Изуку явно изменились.       Кто угодно мог бы сказать, что Деку-кун начал дистанцироваться от своего друга. Очако не была уверена, что она чувствует по этому поводу, но она видела, что Изуку не в себе и не хотела, чтобы он лишний раз страдал, поэтому при первой же возможности вывела его на разговор. – Я просто очень испугался, – неохотно признался ей Изуку, держа двумя руками стаканчик с кофе, сидя в кафе, в которое она его привела.       В его огромных руках он казался почти крошечным. – Мне показалось, что удар был смертельным, и с моей позиции выглядело так, будто он не дышит. Я… не мог выйти из боя, чтобы помочь ему или хотя бы перенести в безопасное место, и на секунду не мог заставить себе сражаться. Из-за моих глупых чувств я едва не подвел Каччана и своих товарищей.       Очако смотрела на него с сочувствием. Она знала о чем он говорит. – Деку-кун, мы все волнуемся за своих друзей и напарников в бою. Но именно опыт и доверие друг к другу помогают нам держать себя в руках. Вы и раньше попадали с Кацуки в такие ситуации, что изменилось? Ты знаешь, что вы можете справиться с этим.       Изуку бросил на неё быстрый взгляд, прежде чем выглянуть в окно. – Помнишь новости о той спасательной операции несколько месяцев назад? Та, что была в торговом центре.       Очако кивнула – сложно было не услышать об этом, учитывая, каким позорным пятном случившееся легло на репутацию героев. Злодеи разрушили здание, оставив под завалами почти сотню человек. Прибывшие герои получили информацию о том, что преступники скрылись и должны были приступить к спасению, однако это оказалось ловушкой и герои попали в засаду. Один из героев, Оберон, был убит практически на месте, и что хуже всего – это случилось на глазах его супруги, также героини Титании. Увиденное произвело на неё такое сильное впечатление, что силы несчастной, чья причуда представляла собой своеобразную смесь причуды Очако и Цементоса и позволяла ей управлять бетоном и левитировать его куски, вышли из-под контроля.       Героиня не только убила каждого из нападающих и ранила несколько коллег, пришедших с ней, но разрушила и без того шаткое здание, буквально похоронив под завалами выживших гражданских.       Комиссия обещала арестовать Титанию и провести расследование, однако не успела ничего сделать, потому что вскоре после инцидента героиня покончила с собой, оставив прощальную записку, в которой говорила о своей вине перед людьми, которых поклялась защищать, и просила о прощении.       Очако… могла представить, почему Изуку подумал об этом.       Но она знала также, что ничего подобного с ним бы не случилось. – Деку-кун, ты бы никогда такого не сделал, – сказала она мягко, привлекая к себе его внимание. – Я знаю, что, сражаясь, ты всегда заботишься о благополучии простых людей. Тебя всегда хвалят, когда речь идет об ущербе, нанесенном муниципальной собственности, в конце концов.       Изуку только махнул рукой. – У нас с Каччаном общий рейтинг и здесь тоже, так что это не только моя заслуга.       Очако фыркнула. Ну конечно, как же без Бакуго. – Кроме того, – добавила она. – Титания и Оберон ведь были не просто друзьями и напарниками. Они были любовниками, – она почувствовала, как к ней вернулось внимание Изуку, и обрадовалась, когда он кивнул. – Верно, – произнес он тихо и медленно. – Я тоже об этом думал. Героям, которые состоят в отношениях, лучше не работать вместе, – он задумался. – Может быть героям и вовсе не стоит начинать отношения друг с другом.       Очако откашлялась, привлекая к себе его внимание. – Я не думаю, что стоит быть таким категоричным… – начала она, уводя тему в другую сторону.       И хотя Изуку пытался слушать её, Очако не могла избавить от ощущения, будто его мысли находятся где-то далеко.

***

      Вскоре после отношения Изуку с Кацуки как будто вернулись в норму, но что было куда важнее: Деку-кун наконец-то предложил ей встречаться, и она с радостью согласилась. Возможно, её небольшая речь в том самом кафе не пропала даром. Наверное, ей просто было приятно, что Изуку выслушал её тогда и настолько обратил внимание на её слова, чтобы в конце концов выбрать её.       В конце концов, это заняло больше времени, чем она ожидала – его осознание чувств, но Очако знала, насколько им обоим важно было добиться своих профессиональных целей. Кроме того, Изуку всегда был немного невнимательным, когда дело касалось отношений, так что она вполне готова была простить его за то, что он осознал все свои чувства только сейчас. В любом случае, насколько ей было известно, из всех знакомых девушек Изуку, она была единственной, кто был настолько близок к нему, так что это просто казалось неизбежным.       Ей было лишь немного обидно из-за того, что их общие друзья, кажется, не разделяли её энтузиазма. – Ты уверена, Очако-чан? – спросила у неё Тсую.       Её голос был как всегда малоэмоциональным, но Очако могла сказать, что подруга обеспокоена. Девушка однако только нахмурилась, потому что сам вопрос казался ей нелепым. В чем тут вообще быть неуверенным? – Я знаю, что Изуку для меня "тот единственный", – сказала она твердо. – О чем тут вообще думать?       Асуи не сводила с неё пристального взгляда, и Очако неловко заерзала. – Деку-кун просто кажется тем человеком, который часто делает вещи, которые должен, а не которые хочет, – сказала её подруга наконец. – И так много людей пытались свести вас буквально с первого курса. СМИ практически кричат о том, что вы тайно встречаетесь, потому что ты одна из самых известных его близких подруг. Изу-кун даже говорил как-то, что даже его мать уже который раз спрашивает, когда он придет на какой-то их большой семейный ужин со своей "невестой".       Очако, разумеется, тоже помнила об этом. Она была уверена, что Изуку не собирался говорить об этом на одном из собраний друзей, но он явно казался раздраженным чем-то, да и несколько бокалов горячительного, выпитые ранее, явно развязали его язык.       Очако же с другой стороны не могла не радоваться. Общество и СМИ уже практически сосватали их к тому моменту, так что она не сомневалась, кого имела в виду Инко. И хотя мать Изуку возможно забегала сильно вперед, знать, что она уже косвенно одобряет их отношения уже было приятно. – Погоди, речь про воскресные ужины между тётушкой и моими родителями? Про наши семейные ужины?! – тут же вклинился Кацуки, разрушая её счастливый пузырь. – Тётушка опять никак не уймется?       Его речь тоже была слегка невнятной в этот вечер.       Изуку лишь отмахнулся от него, словно сама тема казалась ему утомительной. – Она просто не хочет слышать меня, – произнес он тихо.       Бакуго лишь тихо выругался, прежде чем подняться со своего места и переместиться на соседний с Изуку стул, предварительно столкнув оттуда полусонного от выпитого Тодороки, который до этого момента мирно сидел, прислонившись к плечу Изуку. Очако оставалось только с хмурым видом наблюдать за тем, как они оба говорят о чем-то, склонившись друг другу, раздраженно думая о том, как непринужденно Кацуки удается каждый раз проворачивать нечто подобное и завладевать вниманием Изуку даже тогда, когда они находятся в большой компании.       Она даже не заметила, что пялится на них, пока Бакуго в какой-то момент не отвел на мгновение взгляд от Изуку и не встретился с ней глазами. А потом она увидела. Всего на мгновение, на короткую секунду, его губы скривились в злобной ухмылке, в глазах появилось что-то ядовитое и насмешливое. Это выражение исчезло с его красивого лица так же быстро, как и появилось, но то, как он после этого склонился еще ближе к Изуку, вторгаясь в его личное пространство и практически прислоняясь к его плечу было не менее красноречивым.       Этот… злой, жестокий человек словно пытался лишний раз продемонстрировать ей, что Изуку принадлежит ему. И то, насколько небрежной и наглой была эта демонстрация только лишний раз убедило Очако в том, насколько токсичным и подлым до сих пор оставался Бакуго. Кто бы что ни говорил, но он по-прежнему относился к Изуку как своей собственности, а не как к живому человеку!       И в который раз за время знакомства с ними обоими Очако почувствовала, что должна как-то помочь Изуку и спасти его. – Инко-сан просто заботится о нем, – ответила она наконец Тсую, возвращаясь в настоящее. – Изуку нужен человек, который присмотрит за ним. – Насколько я могу судить, Изуку и Кацуки прекрасно справляются с этим, – возразила спокойно Асуи.       Очако вздохнула, осторожно высвобождая руки. – Ты же понимаешь, что я говорю о другом, Тсуи! Кацуки может поощрять Изуку двигаться дальше, заставлять выходить за свои пределы, мотивировать его, но я говорю о том, что Изуку давно пора притормозить и задуматься о том, чтобы начать встречаться. Ему нужен человек, с которым он мог бы расслабиться, человек, который заставит его остановиться и подумать о себе. Кто-то, кто сможет создать для него тихую гавань, где он сможет отдохнуть после тяжелого дня… По-твоему Бакуго может сделать для него что-то подобное?       Тсую попыталась возразить ей что-то, но Очако торопливо продолжила. – Кроме того, не то чтобы между ними что-то могло случиться. Они оба парни!       Асуи казалось не совсем устроил её ответ. Она смотрела на Очако со странным выражением лица. Будто сомневалась, стоит ли ей говорить что-то или нет. – Решать тебе, Очако-чан. Просто будь осторожна. Даже если ты права, Бакуго никогда не был человеком, который так просто отказывается от чего-либо. Особенно когда речь касается Изуку-куна.

***

      Кацуки… не принял их отношения слишком хорошо.       Когда они с Изуку объявили об этом на одном из общих собраний друзей, она на мгновение была убеждена, что Бакуго убьет либо её, либо Деку. Дело происходило в доме Шото и Момо, и Изуку без особых затей сбросил на всех эту бомбу, просто ответив на чей-то вопрос, оторвавшись ради этого на мгновение от разговора с Тодороки. – Да, мы и Чако теперь вместе, – сказал он, улыбнулся и повернулся обратно к Шото, с которым они обсуждали в тот момент какое-то новое оборудование, которые создали в его агентстве.       Не похоже, что он даже обратил внимание на звенящую тишину, которая повисла в комнате, но Очако считала куда более впечатляющим, что он не вздрогнул от интенсивного взгляда багрово-красных глаз, которые впились в его затылок. – Какого хуя?! – практически взревел Кацуки, который в тот момент находился в другом конце комнаты, заставляя стоявшую рядом Момо вздрогнуть. – Деку, ты сейчас серьезно?       Она заметила, как Изуку прикрыл на мгновение глаза, делая глубокий вдох, затем открыл их и посмотрел в её сторону. На его губах мелькнула успокаивающая улыбка, прежде чем он поднялся и направился к Кацуки. – Каччан, не кричи.       Бакуго в свою очередь уже пробирался к нему, несмотря на Эйджиро, который пытался задержать его, вероятно, слишком хорошо понимая характер своего лучшего друга. Кацуки толкнул его в грудь, пытаясь обойти, не отрывая взгляда от Изуку. – Я, блять, собираюсь не только кричать! Мы еще даже не в первой десятке! Какие к черту отношения?! Ты обещал мне, ублюдок! Ты, черт побери, обещал мне! – Я ничего не обещал! Я просто согласился, что может быть не рационально, но…       Оба уже к тому моменту стояли почти посреди комнаты, и спор только набирал обороты. Очако хотела было подойти ближе, но рядом возникла Мина, которая схватила её за руку и почти вытащила из комнаты в ближайший коридор. – Я хочу помочь… – Милая, ты только подольешь масла в огонь, – вздохнула та, проводя её в ближайшую пустую комнату. – Позволь мальчикам покричать друг на друга всласть. К тому же, зная насколько грязный язык у нашего Бласти, ты можешь услышать много неприятного в свой адрес.       Мина послала ей ободряющую улыбку. – Я действительно не нравлюсь ему, да?       Ашидо весело рассмеялась. – О, не бери на свой счет, дорогая: тут ничего личного. Он бы ненавидел кого угодно на твоём месте, – отозвалась Мина, поворачиваясь к ней спиной и подходя к зеркалу, чтобы поправить свой макияж.       Очако наблюдала за ней со смешенными чувствами. Мина была одной из ближайших друзей Бакуго, и, хотя у них обеих и были теплые отношения друг с другом, она не ожидала, что именно Ашидо уведет её вот так.       Ей столько всего хотелось спросить у Мины сейчас, и в то же время Очако казалось, что она и так знала большую часть ответов. – Даже если бы Бакуго хотел большего, Изуку натурал. Все это знают, – сказала она. – И Изуку в конце концов предложил встречаться именно мне.       Мина не обернулась, но встретилась с ней глазами в зеркале. Девушка медленно провела по губам яркой неоново-фиолетовой помадой, потом несколько раз сомкнула их, распределяя её равномерно.       Затем неожиданно для Очако Мина подошла к ней, опустилась на корточки, взяла за руки и посмотрела в глаза. К своему удивлению, она нашла в них сочувствие и едва ли не жалость. – Знаешь, Кац мой друг, но я чувствую, что должна сказать тебе это. Милая, тебе лучше как можно скорее избавиться от розовых очков, пока не стало слишком поздно. Говорят на любви, как на войне, помнишь же? И мы обе знаем Бакуго достаточно хорошо, чтобы сказать, что и здесь он пленных брать не будет. Особенно когда дело касается Изуку. Будь осторожна, хорошо? Не позволяй сделать себе больно. Ни Кацуки… ни тем более Изуку.       Очако затряслась от переполняющих её эмоций. Она вырвала ладони из рук Мины, и быстро поднялась на ноги. – Хватит. Я не понимаю, почему все вокруг просто не могут порадоваться за меня и за Изуку, и ведут себя так, будто кто-то из нас совершил ошибку!       Ашидо пыталась сказать что-то еще, но Очако не стала её слушать и просто выскочила из комнаты. Она хотела увидеть и поговорить с Изуку, но ни его, ни Бакуго уже не было в общей комнате, и к облегчению Очако было не похоже, что там была драка.       Она не стала задерживаться и отправилась на поиски, и вскоре остановилась у балконной двери, из-за которой доносились знакомые голоса. – …ты даже ничего мне не сказал! – донесся до неё голос Кацуки, который теперь звучал тише и спокойнее, чем в гостиной.       Очако даже сказала бы, что он звучал расстроено и обиженно. Она не была уверена, что когда-либо вообще слышала, чтобы он говорил с кем-то таким тоном. – Потому что знал, что ты будешь против, а я не хотел конфликтовать лишний раз, – ответил Изуку. – Конечно, я был бы против! Потому что это чистой воды идиотизм. Откуда у тебя вообще время на отношения? Сейчас, когда мы так близко к цели?! Ты хочешь всё угробить? Если ты, блять, настолько устал от своей руки и хочешь намочить член, то всегда есть способы провести хорошо время. Не обязательно для этого заводить кого-то! Или погоди, ты её обрюхатил или что? – Каччан! – возмутился Изуку. – Я не могу делать это, как ты. Случайные связи на одну ночь – это не моё: просто не получается, ты же знаешь. И мы с Очако не такие, я её уважаю… – То есть ты её пока даже не трахал? У тебя вообще на неё стоит?       Очако сжалась, ненавидя слышать, как её имя упоминается в подобное контексте. Бакуго звучал мерзко. – В последний раз, Кацуки! Если ты еще хотя бы один раз оскорбишь моего друга…       Очако услышала смех Бакуго. – Так всё-таки друга или девушку, Деку? – хмыкнул он, прежде чем вскрикнуть, будто от болезненного тычка. – Ладно, ладно, остынь, я понял. Я всё понял, – донеслось до неё, и она почти представила, как он поднимает руки в знак капитуляции. – Ты послушный порядочный мальчик, парни тебе совершенно точно не нравятся, и ты хочешь порадовать маму и друзей, завести славную девушку, которая понравится тётушке… – Каччан… – послышался предупреждающий голос Изуку. – Молчу-молчу. Просто… обещай, что между нами ничего не изменится, ладно? Я не могу потерять тебя после того, как мы столько работали чтобы оказаться там, где мы сейчас. – Обещаю, Каччан. Хочешь клятву на мизинчиках? – Да пошел ты, болван! – выплюнул Бакуго, хотя судя по голосу он не был действительно раздражен. – Забираю свои слова обратно. Забудь обо всем, что я сказал! – Ну, Каччан!       Судя по тому, как голоса стали приближаться, Очако догадалась, что парни собираются выходить и торопливо вернулась в гостиную, к остальной компании.       Весь остаток вечера Бакуго угрюмо и молчаливо напивался в компании явно обеспокоенных Киришимы, Каминари и Серо, бросая взгляды исподлобья на всех, кто рискнет заговорить с ним. В какой-то момент Очако почувствовала, что он смотрит на неё через всю комнату, и слегка напряглась, ожидая очередной вспышки.       Вместо этого Бакуго вдруг покачиваясь поднялся на ноги, поднимая в воздух стакан с напитком, который держал в тот момент и громко объявил: – Эй! Эй, засранцы! Внимание! У меня тост! За моего Деку… пардон, за моего друга Деку и его девушку! – провозгласил Кацуки, слегка заплетаясь языком, и она вздрогнула от дурных предчувствий. – Готов поспорить, это будут чертовски долгие и плодотворные отношения, – продолжил он, опрокидывая в себя стакан и выпивая всё почти одним глотком, а потом слегка мотнул головой и поморгал, видимо, чтобы справиться с крепостью. – Было бы ведь так печально, если бы вы расстались слишком быстро, правда? – ухмыльнулся он, глядя Очако прямо в глаза.       И не смотря на то, какую бурю подняло в ней его бесцеремонное заявление, одно Очако знала точно: если бы взглядом можно было убивать, от неё бы уже ничего не осталось.       Реплика Мины, произнесенная в той комнате, когда они были наедине, вдруг всплыла в её памяти. У неё было очень четкое впечатление, что слова Кацуки были в тот момент ни чем иным, как объявлением войны.