Голос леса

      Переезд на новое место жительства прошёл без происшествий. Все странности начались после него: какая-то сова, страшный сон про танцующих в лесу зверей, пропажа местных детей, варежка на дереве, репортаж о неком «Хозяине леса», странная девочка в маске лисы. Было бы хорошо, если хотя бы школа оказалось нормальной.       Раздался звонок. Антон вошёл в класс и заметил стоящую рядом с учительским столом девочку. Чопорная учительница смерила его раздражённым взглядом поверх очков.       — Я… новенький. — Неуверенно произнёс Антон. — Мне вот сказали к вам подойти.       — Как новенький? Ещё один?       «Ещё один? Неужели эта девочка тоже?» — пронеслась мысль в голове Антона       — Ладно, фамилия-то как?       — П-п-петров…       — Громче говори! Чего мямлишь?       — Петров!       — Хм… Нет такого.       Она долго и тяжело смотрела на Антона, точно пытаясь уличить в обмане. Ему хотелось просочиться сквозь линолеум. Слева наблюдали размытые лица. Класс дышал, фыркал единым организмом, как опасный зверь.       — Ты не ошибся? Нет такого в списке.       — Мне сказали: 204 кабинет, Лилия Павловна, шестой «В».       Класс принял его слова за подобие шутки и разразился хохотом. Даже другая новенькая издала тихий смешок в кулак.       — Что за бардак?!       Шум резко стих. Класс прятал смешки для более удобного момента.       — А тебя как звать-то? — На этот раз учительница обращалась к девочке, стоящей рядом.       — Иванова Алиса. — Спокойно ответила та.       «Алиса? А что, у неё и волосы рыжие, и глаза синие… Нет, просто совпадение. Это ведь я её так назвал».       — Хм… А Иванова в списке есть. — Озадаченно произнесла учительница. — Ну ладно, выбирай себе свободное место.       — А со мной что делать? — Спросил Антон.       Учительница нервно выдохнула.       — Понаберут студентов! Только знают, что губяки свои малевать, а я — разгребай, значит? А бумаги-то кто заполнять будет? Не первый раз ведь уже. Подожди здесь. Сейчас… Сейчас я им устрою.       Учительница пронеслась мимо, злобно бормоча, а Антон остался один посреди класса. В других ситуациях он бы разволновался, но сейчас он очень сильно задумался, а потому не до конца осознал, в какую неловкую ситуацию попал.       — Доску вытри! — раздался мерзкий голос откуда-то извне.       «Да, точно совпадение. Не могла ведь та чудачка в лисьей маске за одну перемену перевестись в мой класс, да ещё и так, что её в список вписали, а меня — нет».       — Эй, очкарик! Ты чё, не только слепой, но ещё и глухой? Доску вытри, говорю!       «Или могла? Что если та чудачка — не обычный человек, а нечто сверхъестественное? Что если, заговорив с ней, я стал жертвой этой странной сущности, и теперь она будет везде меня преследовать?»       — Или ты насколько тупой, что слов не понимаешь?!       — Помолчи, я думаю. — Антон автоматически выдал такую фразу, когда понял, что его размышлениям кто-то мешает. Он думал о лесных опасностях, но над ответом не подумал, а потому выставил себя ещё большим кретином.       «Он такой тупой, что до сих пор пытается понять слова Семёна? А не аутиста-ли к нам перечислили?», — так подумали большинство учеников. Класс вновь разразился хохотом. Но главному шутнику сейчас было не до смеха. Его затыкает какой-то очкастый лох. Его — великого и ужасного. Он тот, кого даже старшеклассники боятся. А значит — этот гандон тоже будет бояться.       Семён почти встал со стула, как вдруг дверь резко распахнулась, моментально сажая хулигана на место, и выводя очкарика из размышлений.       — Ну что мне с тобой делать-то?! Куда сажать, а? Давай-ка сядь, наверное, с Семёном. Он всё равно один.       — Ещё чего! — Ответил толстяк, демонстративно водрузив рюкзак на соседний стул.       — Ты опять за старое? Снова бабушку в школу вызывать?       — А чё она мне сделает?       — Не она — так я тебе сделаю. Рюкзак убрал, быстро!       — Я могу за последнюю парту сесть. Там, кажется, свободно. — Вмешался в диалог Антон.       — Ладно, садись пока туда. А с тобой, Бабурин, Мы ещё поговорим! Чтобы подошёл после уроков. Будешь по классу дежурить. Ясно?       Петров пошёл на последнюю парту. «Всё-таки в этом загадочном лесу нужно всегда быть начеку». Но школа — не лес, сейчас он не был начеку, а потому попался в подставленную Бабуриным подножку и упал.       По классу пошли сдавленные смешки. «Он ни видеть, ни соображать, ни ходить не умеет. Как его только машина за эти 12 лет не сбила», — такие мысли вертелись в головах одноклассников.       — А ну молчать! — Грозно произнесла учительница. — Петров, сядь ты уже наконец за парту… Итак, начнём урок!

***

      Плевок в тетрадь, обливание компотом, толкание в одноклассниц — очень смешные и никому не вредящие занятия, в которых преуспел Бабурин, ведь ничем другим он заниматься не умеет. Только Антон, разозлившийся по неизвестным причинам, ударил его по голове. Это происшествие заинтересовало всех, кто его увидел: сплетницу Катю, её подружек, товарищей Семёна и много кого ещё.       После уроков у Антона даже завязался диалог с одной девочкой, которую зовут Полина. Она была одной из тех немногочисленных одноклассников, которые ни разу не посмеялись над мальчиком за этот день. Петров наконец-то обрёл друга на новом месте, а ради такого можно даже подождать полчаса, пока не закончатся занятия скрипачки.       Во время прогулки они успели много чего обсудить: нападение собак на деда Полины, местную считалочку, страшную легенду о древнем племени, большие города, подозрительного человека с заячьей губой. Зайдя в лес, ребята слепили снеговика. Но, к сожалению, полюбоваться своим творением подольше им не дал знакомый голос:       — Ну здорово, Антошка!       Из вечной темноты за соснами, как дикари из пещер, вышли ухмыляющийся Семён и его гогочущая шайка.       — Опачки, какая встреча!       — Очкарик-в-жопе-шарик, на! Ха-ха-ха!       Полина ойкнула, когда подонки отодвинули её подальше от Антона. Словно хищная стая, они окружали его, вынуждая пятиться. Нога грузного Семёна протаранила брюхо снеговика. Комья развалились, стали бесформенной кучей, из которой печально торчала сломанная ветка. Полина обижена ахнула. Гнев ошпарил Антона кипятком.       — Полин, не бойся! — мальчик вздрогнул, когда услышал свой голос. Он был неестественным, свирепым и пугающим.       — Полинке-то чего бояться? Ха-ха. Лучше за себя беспокойся.       Семён сплюнул сквозь щель в зубах и резко толкнул Антона так, что он впечатался спиной в дерево.       — Ну как? Страшно, мудила?       Позади раздался сердитый возглас Полины:       — Не трогайте его!       — Глядите-ка, пацаны! Девчонка за него заступается!       — Ага, ссыкло, на.       — Ты, сука приезжая, не на того руку поднял.       Семён уже двинулся на Антона, замахнувшись. Внезапно другой хулиган в спортивных штанах оглушительно свистнул, и здоровяк покорно опустил занесённую руку. Главный в банде оказался не Бабурин. На деле все слушались похожего на хищного зверька парнишку с крепкими зубами. Бить не стали. Видимо, собрались для начала поглумиться на глазах у девочки.       — Слышь, Гандон Батькович! А это кто? Ещё одна подружка?       — Да у тебя тут гарем, на!       Только сейчас Антон заметил рядом с собой дрожащую от холода Жульку. Хулиган присел на корточки и жестом поманил собаку.       — Ой, ты батюшки! Ко мне, сучка блохастая!       Остальные мерзко захихикали. Собака, навострив уши, облизнулась и стала осторожно приближаться.       — Иди сюда, иди-иди, дам кое-чего…       Не успела собака принюхаться, как живодёр схватил её за ухо и с размаху пнул под хвост так, что она полетела, скуля, в ближайший сугроб. Вся банда взорвалась смехом, а у Антона сердце обледенело. Мельком он заметил кое-что странное. Полина с трудом сдерживала улыбку, но встретившись с мальчиком глазами, она сменила торжествующую улыбку на озабоченную гримасу. «Почему она не убегает?», — ужаснулся Антон.       — Ромка, она ж больше срать не сможет! Давай, теперь я. Второй раз ебану — минус на минус даст плюс.       Но дворняги уже и след простыл.       — Чего ты, баран! Втолкуй вон очкарику, где его место. Только так, чтобы он понял.       — Ага, за ним косяк, на. Этот очкарик тебе при всём классе всёк.       — Да без бэ!       Семён демонстративно поднёс к лицу Антона увесистое кольцо-печатку с каким-то геометрическим символом.       — Ща, парашник, я тебе этой печаткой так заряжу — клеймо на всю жизнь останется!       Петров просипел: «стой», а голова его мотнулась, врезавшись в кулак Семёна. Красные искры брызнули из глаз.       — Рома! Пусть они прекратят! — внезапно вмешалась Полина.       — Прости, но пацанам надо по-мужски побазарить. А тебе — в сторонке постоять.       — Бяша, подсоби!       Семён грубо толкнул Антона навстречу подонку с раскосыми глазами, и тот подставил подножку. Петров упал на острую корку льда, и толстяк тут же наступил на его руку, не давая подняться. Из горла вырвался болезненный стон.       — Слыхали, как заныл? А ты, случаем, не педик?       От обиды и злости он начал задыхаться. Боль наростала       — Чего молчишь, Антошка? Отвечай! Ты педик?       — Твари! Знаете, что мой… Мой отец…       — Тоже педик?       Семён загоготал. Это стало последней каплей. Страх и злость сцепились внутри Антона, словно бешенные собаки. Он решил пойти на ложь. Наглую ложь. Было стыдно так сильно лгать перед Полиной, но другого пути спасения на данный момент он найти не мог.       — Он айкидо занимался! Поняли? А ещё воевал! Таких, как вы, с закрытыми глазами убивает! Я только слово скажу — он…       Ромка поднял руку, остановив поток лжи, и сделал пару шагов вперёд. Семён медленно отступил, дав Антону возможность встать.       — Воевал, говоришь? Мой батя тоже воевал. В Афгане. А твой?       — И м-мой…       — Да? И в каких войсках, интересно?       — Да он фуфло гонит, Ромка. Бля буду, на.       — Думал, мне так просто развести? Я тебя, сучонка, на сквозь вижу. Ты сам себе приговор подписал.       — В школе тебя училка спасла, ну а теперь всё… Хе-хе. Хана тебе!       — Во-во! Давай, Антошка, молись, чтобы твой труп нашли по весне, на.       — Сидел бы ниже травы — был бы целочкой. Жирного стукнул — одно дело. Но про Афган пиздеть, где мой батя под пулями… долг Интернациональный в Дашти-Марго, блять. Сёма, ушатай-ка его!       — Ну Ромочка, ну хватит! — Вновь вступилась Полина. — Ты уже всё доказал. Дай нам уйти.       — Ты иди-иди. А мы пока мусор приберём.       Антона зацепило даже не это оскорбление, а ласковое «Ромочка» из уст Полины. Уроды оттесняли девочку к соснам. Петров встал в боксёрскую стойку, которую часто видел в кино.       — Хера ты — Майк Тайсон, на!       — Манатки, Антошка. — Произнёс Ромка, схватив того за порфель. — Махаться мешает.       Он упёрня, не желая подчиняться мерзавцу, но хулиган ловким движением выудил из-за пазухи нож-бабочку и, демонстративно крутанув, подставил остриё к горлу своей жертвы.       — Слышь, фраер, расслабься, а то больно будет.       Ромка дёрнул изо всех сил, и рюкзак перекочевал к нему. Полина взвизгнула. Ромка подмигнул ей, мол, без паники. Вальяжный и спокойный. Противно скалясь, он заглянул внутрь.       — Ты от нас что-то скрываешь, да? У меня в школе какая-то крыса сменку подрезала. Ща поглядим, может это был… Опачки!       Ромка многозначительно ухмыльнулся.       — Так-так, а что это у нас здесь?       Учебники и тетради полетели на снег. Хулиган держал в одной руке портфель, а в другой — что-то странное, напоминающее маску. Он поднял её высоко, словно показывал кому-то ещё, кому-то в кронах, в сумерках за деревьями. Старая маска зайца. «Откуда ей было взяться? Подбросил кто?», — подумал Антон. Семён хохотнул.       — Новый год уже прошёл, мудила! Или ты реально поехавший?       — Это не моё! — Пытался оправдаться Петров       — Да как не твоё, э? В твоём портфеле лежала, на!       — Дикари! Масок раньше не видели?       — Таких конченых не видели. А знаешь что? Надевай.       — Зачем?       — Надевай, говорю. Попрыгаешь перед нами, зайчик.       — Давай-давай! Или без штанов домой пойдёшь, на.       — Не надену…       — Сёма, надень-ка на него. Только учти, Сёма! Если он скакать не станет — ты сам за него поскачешь.       — Этот чмошник и не станет? Да погляди на него — он же дурик конченый.       — Этот дурик тебе уже раз в жбан зарядил.       — Ромка прав! Давай, толстый, восстанавливай авторитет, на.       — Или сам у нас запрыгаешь так, что титяндры отцепятся!       Семён смачно харкнул в заячью морду и поднёс маску к лицу Антона. Полина в ужасе закрыла лицо ладонями.       — Надевай, быро! А то урою!       Ромкино недовольство Семёном расхрабрило Петрова. Что у них было не так в банде, старые разногласия… «Мне бы расковырять эту рану».       — Знаешь что, Семён… Иди на хуй.       Зрачки Семёна расширились. Маска выпала из мясистых рук. Он некоторое время отуплено переваривал услышанное, будто тужился решить в уме сложное уравнение, и, судя по пульсирующей на лбу вене, ответ приводил его в бешенство. Остальные молча наблюдали за ними, предвкушая скорую расправу.       — Ты… Ты! Ты труп!       Антон, сам не зная почему, повернул голову в сторону Полины. Та сидела на снегу, держа в руках портфель Петрова. Видимо, собирала в него разбросанные вещи. В один момент она уже смирилась с тем, что мальчика изобьют толпой, а сама она не смогла бы с этим ничего поделать. Сгребут в охапку, не дав даже подойти к нему. Возможно, даже за компанию побьют. Потому и не могла предпринять ничего лучше, чем сбор разбросанных учебников и тетрадей. Но сейчас остановилась. Не выпуская портфель из рук, она смотрела на Антона. В этом взгляде читалось нескрываемое удивление. «Неужели он справится?» Полина поймала его ответный взгляд, в котором было столько самоуверенности и спокойствия, что заставило губы девочки непроизвольно расплыться в небольшой улыбке. «Он справится. Я верю в тебя, Антон!»       — На меня смотри, падла!       Антон перевёл взгляд на перекошенное лицо Семёна. Он что-то рычал.       — Заткнись, Свинья!       Семёна будто парализовало. Перед Петровым, словно киношные титры, промелькнули слова Полины о том, что после переезда характер Семёна испортился. Пазлы сложились.       — Есть у меня подозрение: ты не просто так перевёлся в новую школу. Сбежал, да? Как крыса сбежал. Потому что сверстники бывают жестокими… с теми, кто не такой, как они. С теми, кто толще их, например. Слабее. И ты решил издеваться над другими. Как издевались над тобой. Ты отыгрываешься за старые обиды. Хочешь казаться тем, кем не являешься. Но, знаешь, ничего не меняется по щелчку пальца. Знаешь, кем ты был? Знаешь, кто ты есть?       — П-пацаны…       Бяша шагнул было к приятелю, но Ромка осадил его, хлестнув властным взглядом. Тот ретировался, сунув руки в карманы.       — Продолжай, Тоха.       — Знаешь, кем ты будешь всегда? Второе имя — настоящее имя, — которое дали тебе одноклассники…       — Отк-куда… т-ты?..       Теперь Ромка и Бяша смотрели на Семёна, как на добычу.       — Свинья!       Рома оскалился, блеснув зубами. Руки Семёна упали по швам, глаза намокли, а Антон воспользовался преимуществом. Ударил со всего маха. Гораздо сильнее, чем первый раз в школе. Охнув, Семён плюхнулся на заледеневшую дорогу. Он держался за ушибленное место, не понимая, что происходит и как так вышло. И глядя на него, Антон понял, что улыбается.       — Ай, красава, Тоха! Думал, ты сосунок, а вон как жирдяя уделал!       Не успел Петров стереть улыбку с губ, как Семён налетел коршуном, вцепился ему в лицо скрюченными пальцами с обгрызенными ногтями. И мир в его глазах лишился чёткости.       — Мои очки… Отдай! Сейчас же вер…       Его прервал свинцовый кулак с заострённой печаткой, который с хрустом врезался ему в бровь, опрокинув на промёрзшую землю. Бабурин бил со всей силы, Так что Антон чуть не потерял сознание. Вперёд выскочили два расплывчатых силуэта. Бывшие Сёмины дружки. Где-то далеко вскрикнула Полина:       — Антон!       Она подбежала к лежащему мальчику и схватила его за руку. Петров уже хотел подняться, но не смог. Голова шла кругом, а ноги совсем не держали.       — Не вставай! Лучше отдохни немного. — Обеспокоенно то ли приказала, то ли попросила Морозова.       — Ага… — Антон обессилено выдохнул.       — Всё хорошо! Ты победил! Молодец!       — Ага…       Петров вновь попытался встать. В этот раз у него это получилось лучше. Он даже смог сесть.       — Тише-тише. — Проговорила Морозова, придерживая друга за плечи. — Как ты себя чувствуешь?       — Хм… Бывало и лучше.       — Ну, это и так понятно.       Антон по-дурацки улыбнулся своей подруге, из-за чего ей тоже передался его задорный настрой.       — Балбес. Тебя чуть не убили, а ты рожи корчишь.       В ответ он лишь негромко засмеялся. К ним приблизились двое хулиганов, которые до этого были заняты Семёном.       — Смеётся, значит в норме. — Заключил Ромка.       — Мои очки…       — Блять. Гандон этот стащил.       — Зато мы ему всыпали от души, на! Завтра во-от с таким фуфелом припрётся, отвечаю.       Пятифан пошёл в сторону выпотрошенного портфеля своего одноклассника.       — А тебе, Полинка, очки тоже бы не помешали. — Сказал Рома, доставая из-под куста какую-то тетрадь.       — А не надо было все вещи вытряхивать! Хотел достать маску? Так достал бы только её!       Пятифанов протянул Антону портфель в одной руке, а тетрадь в другой. Тот попытался запихнуть эту тетрадь внутрь, но ему что-то мешало. Он достал мешающий предмет, которым оказалась эта странная заячья маска.       — А зачем ты мне её положила? — Спросил Петров, глядя на свою подругу.       — Ну, она же у тебя в портфеле была, вот я и положила на место.       — Так я же сказал, что это не моё.       Антон откинул эту маску как можно дальше от себя, получив уважительные взгляды Ромы и Бяши.       — Тоха, чё я сказать то хотел… Не держи зла, брат. Мы тебя на вшивость проверяли, а то очки эти, ещё и маска…       — И каким таким образом, интересно знать, на эту вашу «вшивость» влияют очки? — вновь завелась Полина.       — Ну, как каким? Если у человека очки, значит, у него плохое зрение. Если у него плохое зрение, значит, любит читать. Если он любит читать, значит, он зубрила. Если зубрила, значит, любимчик учителей и стукач.       — Пятифан, ты идиот! Не все зубрилы — стукачи. Не все, кто любят читать, — зубрилы. Не все, кто носят очки, — любители чтения. Если ты не знал, то человек может уже родиться с плохим зрением.       — В общем, если бы про Афган не пиздел, был бы очень даже ровным пацаном. — Игнорируя Полину, продолжал свою речь Ромка.       — А что ему ещё оставалось делать, когда вы на него все вместе налетели?! Это и есть ваш хвалёный «кодекс чести»? Втроём на одного безоружного нападаете с ножами и печатками! И вообще, мне кое-кто говорил, что в присутствии девушки ни на кого не нападает!       — Да заткнись уже! — Пятифан явно был раздражён. — Тоха, ты без очков хоть что-то видишь?       — Немного… — Но сейчас Антона волновал другой вопрос. — Почему вы так злобно друг с другом общаетесь?       — Сам не знаю, в начальной школе друзьями были, а потом эта дура занудой стала.       — Это не я стала занудой, а ты — злобным бандитом.       Они демонстративно отвернулись друг от друга, сложив руки на груди.       — Ха-ха, реально, как разведённые старики, на! — Пошутил Бяша, на что Ромка с Полиной синхронно обернулись в его сторону. Взгляд их не выражал ничего хорошего.       — Захлопнись! — Одновременно начали они.       — Чтобы я с этим отбросом?!       — Чтобы я с этой занудой?!       — Да никогда в жизни! — и также одновременно закончили.       Ещё немного поссорившись, они успокоились.       — Л-ладно, ребят, мне пора уже… До свиданья.       — Антош… Мы в другой стороне — послышался голос Полины из-за спины.       — Ты не ссы, мы тебя до дома доведём, а то ты как слепой котёнок.       — Я с вами. — Уверенно произнесла Полина. — Мало ли вы там его прирезать собрались.       По дороге они снова обсуждали разные вещи: чёрный гараж, туризм Бяши, его ненормальную мать. Снова встретили мрачного типа с заячьей губой, что было очень подозрительно, ведь Антон с Полиной его и днём видели.       Дойдя до дома, Антон попрощался со своими новыми друзьями. На расспросы родителей он ответил, что уронил очки с моста в реку. Так прошёл его первый школьный день. Петров думал, что сегодня повидал много чего странного, но на деле все странности поджидали его впереди. Поджидали терпеливо. Поджидали, прячась за стволами мёртвых деревьев. Поджидали, находясь за спиной каждого. То, что скрыто от глаз простых смертных ночной мглой, всегда рядом. И оно ждёт.       Всё засыпает с приходом зимы, но этот лес не спит. Что-то бродит по его заснеженным тропинкам, следит из-за чёрных деревьев и забирает то, что ему причитается. Оно оставляет после себя лишь странные слухи о голосах, зовущих из чащи, о лицах, заглядывающих в окна, о странных следах на снегу…