От розыгрышей до поцелуя – одна упаковка риса

      Протяжный зевок. Дима с удовольствием приоткрыл глаза.       «Сегодня выходной», — приятная мысль заставила зажмуриться и повернуться набок.       Точнее, попытаться это сделать. Одеяло странно стягивало парня. Подняв голову, Дима быстро понял, что к чему. Проживая с извечным «врагом» в одной комнате быстро привыкаешь мгновенно просыпаться, в том числе привязанным к кровати волейбольной сеткой. К несчастью, Трофимов имел привычку укрываться одеялом по шею, спрятав руки, и потому сейчас оказался скован полностью. Дима пришел в движение, уже планируя способ испортить день Стасу Кащееву.       Парень повернул голову в сторону кроватей соседей по комнате. Обе были заправлены и пусты. Скрипнув зубами от нарастающей ярости, Трофимов зашевелился активнее. Применить силу — в обоих смыслах: и магическом, и буквальном, — не было выходом, так как сетка может порваться. Олег, комендант, уши надерет, если Димка испортит имущество академии, а то и хуже, за испорченную вещь заставят платить мать, у которой и так худо со средствами. Нет, Кащеев поплатится за содеянное, причем в скором времени.       Дима неловко выбрался из отверстия сверху, которое Стас милостиво оставил более свободным, чем туго стянутые ноги. Он твердо поставил задачу выяснить, где лежит спортивный инвентарь. Может, выдастся возможность запереть там Кащеева.       Полностью освободившись, Трофимов поспешно отправился умываться: как выяснилось, он почти проспал обед из-за Стаса, позаботившегося о будильнике.       «Ну, ничего, — в предвкушении думал парень, — он у меня попляшет».

***

      Карина и Тимофей вместе сидели за столом, терпеливо дожидаясь Димку. Столовая была почти пуста, лишь местами сидели учащиеся, которым не нужно было спешить на занятия и опасаться опоздать. Солнце, лучи которого проникали в большое окно, не пекло́ так, как летом, и потому многие ученики предпочитали проводить сентябрьские дни на улице, наслаждаясь последним теплом. По этой же причине Карина, Дима и Тимофей планировали погулять по Клыково и заглянуть в магазины за новыми предметами гардероба. Однако Трофимов будто забыл о планах и совсем не спешил.       — Где его только носит? — недовольно проговорила Карина, взявшись за вилку, — Еда почти остыла.       Тимофей тоже поднял столовый прибор со стола и потыкал им в едва теплую котлету.       — Когда я возвращался с пробежки, он еще дрых.       В этот самый момент в дверях появился Дима, который выглядел радостным и вдохновленным. Он оглянулся в поисках друзей и, заметив помахавшую рукой Кикмарину, поспешил к ним.       — Привет. Улыбаешься как Луиза, пересматривающая сериал с Олегом Дубровским. Рассказывай, что случилось.       — А кто это? — не понял Зверев.       Карина небрежно махнула рукой и уставилась на Димку, продолжавшего лыбиться.       — Я насыпал муку в тапочки Стаса, в которых он по комнате ходит, — гордо сообщил довольный Трофимов и сел перед подносом с едой, которую друзья услужливо взяли для друга.       Кикмарина фыркнула и откинулась на спинку стула. Девушка не понимала досаждения друг другу, считая это бессмысленным баловством. Впрочем, это не мешало ей иногда подшучивать над соседками.       Тимофей закатил глаза. Война, развернувшаяся между ними двоими, задевала и его. Неоднократно именно вещи Зверева по ошибке подвергались террору. Несмотря на то, что Димка был его хорошим другом, Тимофей уважал Стаса и старался никак не впутываться в разборки. Но это помогало ему не всегда: совсем недавно трусы Зверева развевались на дереве под окном женского корпуса, а немногим раньше все носки в ящике оказались без пары. Тогда, к слову, ему пришлось идти на занятия в разных.       Дима, не переставая улыбаться, принялся есть. Его примеру последовали друзья, а затем принялись обсуждать вылазку в Клыково.

***

      Посещение местной лавки оказалось крайне успешным: там Дима обнаружил серебристый медальон с гравировкой в виде солнца. Трофимов никогда не был любителем побрякушек, но это украшение чем-то зацепило его. Продавец с неподдельной радостью продал его Диме, сообщив, что подобные вещицы обычно быстро разбирают. Там же Кикмарина присмотрела изящные серьги с искусственными камешками, цвет которых как нельзя лучше подчеркивал глаза девушки. Тимофей отказался от покупки украшения, хотя до Перерождения с удовольствием носил подарок бабушки. После они зашли в обувной магазин. Все трое купили новые кроссовки: во время тренировок Канто обувь изнашивались мгновенно. В магазине одежды Карина приобрела теплую вязанную кофту и пальто, Зверев ограничился свитером, а Трофимов, немного подумав, взял худи с изображение волка на груди и красноречивой надписью на спине: «Сделал дело — дело сделано».       Друзья, довольные покупками, отправились обратно, как вдруг Димка вспомнил нечто важное.       — Стойте, мне нужно зайти в супермаркет, взять кое-что для розыгрыша, — взволнованно произнес он и поспешил в «Пятерочку», мимо которой они проходили.       — Даже когда Стаса нет с нами, он присутствует, — пошутила Карина.       Она чутко замечала поведение друга и видела, что тот никогда не упустит возможность насолить чем-то ненавистному соседу.       — М-да, мне иногда кажется, что он помешан на их вражде, — сказал Зверев и покачал головой, когда спустя две минуты увидел радостного Трофимова с упаковкой белой крупы в руке.       После того, как они закупились, Тимофей принял решение повидаться с Оксаной, и потому Карина и Димка шли в академию вдвоем, прихватив с собой покупки Зверева.       Погода изменилась. Небо заволокли серые облака, а над городом поднялся слабый ветер. Яркие листья деревьев разбавляли хмурую обстановку, но не заменяли летнюю зелень в полной мере. Иногда они так плотно покрывали неровный тротуар, что Димка наступал в лужи, скрытые очередным ворохом.       — Почему тебя так задевают подколы Стаса? — неожиданно спросила Карина после долгого молчания.       Димка задумался. Немногие люди в его окружении вызывали подобный всплеск эмоций — порой пусть и негативных, — какой вызывал в нем Кащеев. Однако при этом он был для него чем-то естественным и привычным, таким, на чем обычно люди не концентрируются. Словно сытость после обеда или комары летом.       — Стас меня бесит. А еще он замочил в раковине мой любимый выпуск «Красной Фурии».       — И это все? — удивилась Кикмарина, перехватив тяжелый пакет с одеждой, — Я думала, вы действительно друг друга недолюбливаете.       Трофимов вновь погрузился в мысли. Так ли сильно он ненавидел Кащеева, как говорил? Взаимные пакости стали почти традицией, а сами парни добавляли в академические будни друг друга особую атмосферу. И вообще, если бы не инцидент при знакомстве, они могли бы стать хорошими друзьями. Дима, по-настоящему ценивший приятные моменты жизни, был уверен, что будет вспоминать время в «Пандемониуме» с теплотой, несмотря на жуть, порой происходящую здесь.       Они добрались неожиданно быстро. Ребята попрощались, договорившись после ужина посидеть с друзьями в библиотеке, чтобы обсудить дальнейшее времяпрепровождение, и отправились каждый к своему корпусу.       Уставший Трофимов вернулся раньше соседей. Первым делом Дима схватил ножницы и пакет с рисом. Все содержимое упаковки оказалось на кровати Стаса. К удовлетворению парня, этого хватило, чтобы высыпать крупу не только на простынь, но и в наволочку и пододеяльник. Пусть помучается теперь.       Затем Дима переставил пакет Тимофея к кровати друга, а сам, не переодеваясь, тяжело плюхнулся на свою. До ужина оставалось не так много времени, и пока можно поваляться. Трофимов, мученически вздохнув, перевернулся на живот. Все-таки, шоппинг не для него.       Вдруг дверь комнаты отворилась, негромко скрипнув.       — Тимоха? Ты что так рано? — глухо пробубнил Дима, уткнувшись носом в покрывало.       Вошедший не ответил. Тяжелые шаги приблизились к кровати Стаса, расположенной противоположно Димкиной. У пола послышался шорох.       — Что за…       Трофимов мгновенно подскочил и принял оборонительную позицию, из-за чего чуть не свалился с кровати. Перед ним стоял взъерошенный Кащеев в баскетбольной форме, непонимающе уставившийся на свои ноги.       — Не подходи ко мне! — Трофимов сжал кулаки и принял самый грозный вид, на который был способен. Дима покосился на кровать соседа, но быстро перевел взгляд обратно, побоявшись хоть чем-то дать понять сердитому соседу, что с его кроватью что-то не так.       Но Стас догадался. Зло зыркнув на напряженного Диму, Кащеев откинул покрывало на своей кровати. Постель оказалась щедро усыпана рисом.       — Ах ты..! — Стас резко кинулся к Трофимову, прижав запястья парня к его же кровати, и расставил колени по бокам от бедер соседа. К счастью, обувь с мукой осталась на полу.       — Я отплатил тебе твоей же монетой, дылда! — взвыл Дима и безуспешно задвигался под крепкой хваткой Кащеева, пытаясь пнуть соседа. Стасу пришлось сесть сверху, чтобы полностью обездвижить парня.       Послышался дверной щелчок и неожиданно в комнату вошел Тимофей. Он пару секунд смотрел на парней, а затем торопливо развернулся, смущенный двусмысленной картиной, и произнес:       — Я, пожалуй, пойду к девчонкам на радиостанцию схожу…       Дверь закрылась. Зверев не впервые застает друзей в подобном положении и каждый раз старается быстро покинуть комнату, будто надеясь, что в этот раз они не дерутся, а страстно обжимаются.       — Предатель! — взвизгнул Димка и, воспользовавшись моментом, вцепился в плечи нависшего Кащеева, — Он меня придушит!       Усиленная борьба продолжалась несколько минут. Дима пытался столкнуть с себя соседа, но тот лишь активнее стремился обездвижить парня. Тогда Трофимов юрко сполз вниз между чужих колен и хотел сбежать, но Стас внезапно подтянул его обратно и поменял их местами. Теперь озадаченный Димка сидел сверху, упирался руками в грудь соседа и тяжело дышал от недавно прилагаемых усилий. Кащеев положил обе руки на талию Трофимова, слегка удерживая его от побега.       Дима недоумевающе уставился на Стаса. Сосед нередко удивлял его своим поведением, но такого странного поступка он вовсе не мог ожидать.       — Какого черта?       Парень под ним хмыкнул и, мягко огладив бока Димы, негромко произнес, приняв вопрос парня за риторический:       — Мы слишком часто ссоримся.       Ситуация начала напрягать Трофимова. На что он намекает?       — Э-э-э… — Димка боязливо скинул руки соседа, отвернулся и неловко положил ладони на талию, чтобы Стас не мог касаться его торса, — К чему это ты?..       Кащеев вздохнул и передернул плечами. От его гнева не осталось следа, но Дима продолжал испуганно пялиться на парня, сжав губы и неосознанно отмечая, что наблюдать за Стасом сверху вниз непривычно. Сосед вернул руки на таз, переплетя обмякшие пальцы со своими. Трофимов, казалось, не возражал.       — Затем, что ты мне нравишься, балбес, — тихий шепот вызвал у бледного Димы мурашки.       Вот так поворот. Неужели тот, кому Димка больше всего на свете хотел отвесить пинка, влюблен в него? Трофимов и представить себе такого не мог. Происходящее было необычным, но при этом не вызывало сильного отторжения. Парень и сам толком не мог объяснить свои ощущения и потому был сейчас растерян как никогда.       Дима громко сглотнул. Нужно что-то сделать, пока Стас не принял бездействие за согласие на выражение внезапно обнаружевшейся симпатии. Почему Трофимов не сбежал до того, как Кащеев начал легко поглаживать его руки большими пальцами, а сердце начало гулко колотиться от волнения?       Но Стас, видимо, решив, что Дима не против происходящего, привстал на локтях, аккуратно притянул его к себе за шею и поцеловал.       «Черт. Черт-черт-черт-черт!»       Необходимо отстраниться прямо сейчас, послать Кащеева на три буквы, дать пощечину и пафосно удалиться, как поступали девушки в осточертевших мелодрамах, которые крутили на единственном канале по телику в общежитии. Но Дима не мог и пошевелиться от сковавшего его ступора. Стас продолжил бережно мять его губы, положив обе ладони на его лицо. Трофимов собрал волю в кулак и отстранился.       Руки Кащеева слегка подрагивали, а взгляд стал мутным. Ух ты. Где-то глубоко в душе самолюбие Димы было польщено: приятно было узнать, что поцелуй с тобой вызывает подобную реакцию у человека, с которым у вас вроде как конфликт. Неподдельное волнение и удовлетворенный вид соседа убедили Трофимова, что у Стаса вправду есть чувства и дали немного решительности продолжить неоднозначное взаимодействие.       Дима облизнулся и слегка задумался. В голову пришла мысль, не озвучить которую было бы преступлением:       — Ты по мальчикам, получается?       — Получается, что так, — хохотнул Стас, а затем посмотрел ему в глаза с ласковой улыбкой, — А ты?       Трофимов задумчиво поерзал на чужих бедрах. Он не задавался этим вопросом.       — Э-э-эм… Я не знаю… Если честно, я вообще не понимаю, что сейчас чувствую. Раньше целоваться с парнями мне не приходилось, — признался Димка.       Принявшись рассматривать чужое лицо, Стас явно пытался понять что-то. От цепкого взгляда стало неуютно, и Трофимов стал разглядывать спинку своей кровати за головой соседа. Хм… Откуда здесь эта царапина?       — Тебе понравилось? — наконец спросил Стас.       Дима опустил взгляд обратно. Серые глаза напротив внимательно считывали его реакцию. Серые. Раньше Димка не замечал этого. Оттенок у них напоминал снежные облака, не похож на светлый цвет глаз Тимофей.       — Мне не мерзко, — Трофимов вздохнул, — Но и чего-то особенного я не испытал.       Кащеев кивнул и серьезно спросил:       — Хочешь попробовать еще раз?       Дима засомневался. Предубеждений на счет геев он не имел, но сам себя никогда не представлял в отношениях с парнем. Даже перспектива казалась какой-то нереальной, фантастической, потому что ему всегда нравились девушки. Тем более — это же Стас! Тот самый, который был готов испепелить его за очередной розыгрыш. Но, раз сосед на самом деле испытывает к нему симпатию…       — Давай.       Кащеев переложил ладони на лицо парня, но не напорствовал, отдав инициативу Димке. Трофимов наклонился над соседом, упершись руками в послушно прогнувшийся матрас. Что дальше? Парень понял, что застопорился. Он не знал, с какой стороны подступиться к такому интимному действию. Трофимов мысленно обратился к своему опыту, но в арсенале его прошлого не было подобных случаев. Обычно Димка целовал людей, в которых уже был влюблен; сближение с ними происходило постепенно, а поцелуй случался в романтичный момент. Сейчас же парень не понимал, как ему действовать. Положить ли руку на лицо Стаса? Закрыть глаза до или после касания? А если он промахнется? Трофимов терялся в сомнениях, но желание попытаться стягивало горло.       — Черт, я не могу! — разочарованно выдохнул Дима прямо в лицо парню.       Стас грустно улыбнулся:       — Ничего, я…       «Нет», — Трофимов себе не простит, если не попробует.       Дима отчаянно прижался к губам Кащеева. Стас удивленно замер. Ему казалось, что парень вот-вот готов уйти, оставив его наедине с неразделенной влюбленностью. Кащеев ласково провел ладонями по чужому торсу, выражая благодарность за принятое решение.       Внутри разлилось тепло, а по коже пробежали приятные мурашки. Димке не приходилось испытывать подобное при контакте с другим парнем и он с любопытством погружался в новые эмоции. Стас прихватил нижнюю губу Трофимова и мягко сжал ее. Димка шумно вдохнул, прикрыл глаза и, осмелившись, просунул язык между влажных губ Кащеева. Чувства сложно было описать. Странное волнение и непонятная нежность переполняли Диму. Это было похоже на остальные немногочисленные в его жизни поцелуи, но сейчас ощущения будто были иными и ощущались необычнее. Может, Трофимову тоже нравятся парни? Дима не был уверен утвердительном ответе, но что-то притягательное в происходящем явно было.       Трофимов отстранился и проговорил хриплым голосом:       — Я пока доволен.       — Рад слышать, — Кащеев снова прильнул к губам парня.       Дима робко провел рукой по чужой шее правой рукой, по-прежнему упираясь к кровать левой. Это было неудобно.       Стас отстранился и, немного задумавшись, предложил:       — Сядешь ко мне на колени?       Трофимов застыл. Не слишком откровенно? Но теплый взгляд напротив переубедил: Стас не станет делать то, что ему было бы неприятно.       «Розыгрыши не в счет».       Дима неуклюже перекинул ногу и встал, позволяя Кащееву сесть. Ноги затекли, поэтому он дал знак Стасу подождать и присел пару раз. Покалывание прошло, и Трофимов вновь приблизился к наблюдавшему за ним соседу. Тот сидел, касаясь кровати задней стороной ног и плотно сдвинув колени. Димка хмыкнул, устраиваясь к Кащееву лицом к лицу.       — Надеюсь, ты меня не уронишь.       — Надейся.       Стас подхватил Трофимова под ягодицы, чтобы придвинуть парня к себе, затем переместил руки на талию и сцепил их у поясницы.       Дима прижался к теплому Кащееву грудью. От Стаса пахло антиперспирантом и немного по́том. Когда Трофимов последний раз обнимал кого-либо дольше пяти секунд?       — Почему ты признался в такой неподходящий момент? — любопытно спросил Димка, шаловливо сжимая кожу на спине соседа.       — Еще неделю назад хотел, но решился только сегодня.       — А зачем к кровати примотал? — удивился Трофимов, отклонившись назад и уставившись на него.       — Не хотел, чтобы ты сбежал, — пошутил Стас, — Если серьезно, должен же я был отомстить за зубную щетку, спрятанную в сливном бачке?       Димка втянул голову в плечи. Об этом случае он предпочел бы забыть, раз их взаимоотношения… порядком улучшились.       — А рис поможешь с простыни отряхнуть? — вдруг поинтересовался Стас.       Трофимов обреченно вздохнул:       — Помогу. Правда, я его не только сверху насыпал, но еще в наволочку и пододеяльник.       Стас нахмурился, но затем спокойно улыбнулся, потрепал парня за волосы и чмокнул в нос.       — Не сомневался в твоей изобретательности.