Серпантин с кровавым цветом

Ночной лес. Двое людей, если быть точнее, маленькая девочка и женщина, лет за 35. Они, похоже, искали кого-то или что-то. Спустя какое-то время поисков... Там, под деревом, стоял он. Её сын. Такой же рыжий, с такой же белоснежной кожей. Но в этом всём было что-то не то. Будто что-то изменилось, и это повлияло на внешность, хоть и не существенно и вооруженным глазом это не заметить. Но она была вне себя от счастья! Женщина пошла к нему. В руке юноши виднелся ржавый клинок, которого не было раньше. Возможно, это и важная деталь, но разве не главное это воссоединение семьи?... — А-Аякс! — В её голосе можно услышать радость, вперемешку с чем-то... Печальным? — Я так рада что ты жив. Пойдём же, обратно домой... Мужчина уныло глядел в окно, стремясь утешить себя взглядом на луну. — На улице идёт ужасающая буря… С ними всё в порядке? Шум снежной бури был хорошо слышен в хижине семейства. На окне играл холод: сотворил чудесный узор. Вдалеке начали виднеться человеческие фигуры. Их окутывал ветер и они приближалась всё ближе и ближе к хижине. Это была мать Аякса, сам он, и Тоня. Дверь проскрипела, и на пороге стояли они. — Ты вновь дома. — Она обняла его, похлопав по спине. — Ты ушёл на 3 дня. Мы волновались за тебя все… Три? Дня? Кажется, в бездне всё было иначе. Вероятно, там разное ощущение времени? Или там и вправду 3 дня на поверхности равно 3 месяцам? Но, в общем, это не важно. — Мам, перестань. — Ох, прости. Наверное я слишком сильно обняла тебя? Ха-ха… — Она обратила внимание на кухню. — Нам стоит поужинать, уже темнеет, и ты наверняка ничего не ел, бедняга… Отоспись хорошенько и поешь. Тебе нужны силы. Они сели за стол и начали кушать, кроме матери. Она играла с Тоней — Ты точно не будешь есть сейчас? — Спросил отец семейства. — Тоня вполне может подождать несчастные пару минут, не так ли? — Нет, что ты, что ты… Всё в порядке, я правда не голодна. Трапеза закончилась. Все убрали за собой тарелки и разошлись по дому. Спустя время в поведении Аякса можно было увидеть изменения. Он стал более заносчивым, мешал всем и вся, разводил конфликты в деревне и постоянно нарывался на неприятности, а бедным родителям приходилось всё это выруливать… Холодный вечер. Ссора. — Да что же не так с тобой?! — В высоком тоне, почти криком, сказал отец. — Ты полностью изменился, всем доставляешь проблемы! Какой пример ты подаёшь сестре?! Парень фыркнул, задирая нос. — Я буду делать всё что захочу, и ты мне не указ. Мужчина был в озлобленном смятении. — Да как ты разговариваешь с отцом?! Поверить не могу! … Так продолжалось много дней, и вот раздражённость парня уже была на пределе. За столом начался разговор о Аяксе. Ну, о его поведении. — Он совсем не тот, кого мы знали. Ты точно заметила это! — Да, ты прав. Не понимаю, как это могло случиться… Был просто прелесть, а сейчас не узнаваем, совершенно другой человек. Куда более опасный для всех. Что с ним случилось в ту ночь? Он был недоволен тем, что его обсуждают. Особенно как отзывается отец. Тогда он схватил нож, лежавший рядом, на столе. Встав из-за стола, мужчина произнёс: — Ты ещё ничего не съел, куда идёшь! Аякс хихикнул, но выражение лица не поменялось. Быстрыми шагами он подошёл к нему и схватил за воротник. Злоба исходила от него потоком, и нож пронзил сердце. Вытащив его, из глубокой раны полилась струя крови, запятнав кофту. На ней было видно багровое пятно, которое постоянно увеличивалось в размере. Нож был весь в тёплой и липкой крови. Глубокая рана продолжала кровоточить. Женщина была в ужасе и немедленно побежала с Тоней в ванную комнату, заперев дверь. Она начала плакать, хоть и пыталась сдерживаться. Её сын точно не был больше человеком. Да и сыномя впрочем, тоже. Послышалс скрип пола и железки: юноша кинул нож вниз, начав шагать в поиске чего-то. Этим «Что-то» оказалась лопата. Взяв за шиворот кофты уже труп, с застывшим лицом шока, паренёк направился к выходу. Холодный ветер. Как в ту ночь. румянец украшал его глянцевые щёки. Однако один человек больше не увидет румяна на своих щеках. Отойдя подальше, где его никто не заметит, он начал копать яму: метр, наверное. Кинув туда тело, он ринулся закапывать всё. было видно небольшое различие в высоте снега на месте импровизированной могилы, но не критично.

Кап-кап. Кап-кап. Это с ножа кровь делает «Кап-кап». Может, когда-то и ты услышишь «Кап-кап»?