Хиган

Тихий голос, сопровождающийся размеренным дыханием в ухо, растянуто и заигрывающе произнёс: – Возьми вот этого кальма-а-ра-а, Сайхара-чан, ну ты только глянь как он смо-о-отрит! Он машет тебе своими щу-у-упальцами! – К-кокичи, я не думаю, что- – У-У-У-А-А! Сайхара-чан, ты самый ужасный человек, какого я только встречал! Ты ужасен! Ужасен! Ужасен! Неужели тебе так сложно выполнить просьбу своего любимого?! – Кокичи- – Я не люблю тебя! Не люблю! Никогда не любил! У-У-А-А! Ты разбил мне сердце в этот праздник! Он схватил Сайхару за руку и стал тянуть из стороны в сторону, продолжая стонать на весь торговый центр. В этот день все жители Японии с трепетом поминали ушедших в мир иной родственников, празднуя хиган и организуя праздничные застолья. И наша парочка была не исключением. Они, как и многие другие семьи, друзья и одиночки, закупали продукты на вечер для оформления традиционного стола. Подобное поведение со стороны Омы было весьма ожидаемым, поскольку детектив знал, на что шёл. Прошло много времени и слишком много совместного времяпровождения, чтобы подобному удивляться. Но Шуичи любил его любым. Он принял его ребяческое поведение, принял его колкие и пошлые комментарии, безответственность и всю разносторонность его характера и смог полюбить всё это в нем. Они были счастливы. Пусть со стороны это выглядело как семейная сцена младшего и старшего ребёнка в семье, где первый устраивает скандалы, а второй присматривает за ним, но на самом же деле все это было лишь отработанной системой поведения, к которой Кокичи приучился с детства. Примерять на себя маски и корчить из себя бездушного злодея было его призванием. Но наедине с Шуичи он был другим человеком. Детектив был тем, кому он мог доверять, зная, что его не предадут и не обманут и будут окружать той заботой и вниманием, которых ему так не хватало. Он любил Сайхару. Принял его низкую самооценку и отторжение комплиментов и лести, уважал его особую сдержанность и застенчивость, смог полюбить его и впервые открыться кому-то, наконец почувствовав себя любимым. Детектив молча упаковал выбранного кальмара и положил на дно полупустой корзинки. – Шума-а-аи! Мой любимый Сайхара-чан! Ты знал, что я тебя люблю? Люблю! Люблю! Люблю! Притянув Шуичи за шарф, Ома привстал на мыски и поцеловал детектива в раскрасневшуюся на морозе щёку. – Знаю.. я тоже люблю тебя, Кичи – Как приятно это слышать! Мой детектив любит меня! Ну всё, всё, шевели ластами, а то все свеженькое раскупят!

***

Звяканье связки ключей стало звуком, разрывающим тишину в съемной квартире: лишь капли воды изредка разрывали беззвучное спокойствие одиноких стен. – Ах, дом, милый дом! Ну.. не очень-то он и милый конечно... Когда говоришь мы отсюда съезжаем? – Завтра вечером, в 21:30 мы должны быть на платформе. – Эх.. опять на поезде, Чу-чух! Ни-хи-хи! Эта очередная квартира была лишь временным жилищем, ничем не отличавшемся от многих других. За годы совместной жизни они побывали во множестве городов, в том числе и парочке ближайших стран. Любой человек, узнавший о таком беглом образе жизни, наверняка предложит всплывающий в голове вариант: Сайхара с Омой грандиозные преступники, скрывающиеся от закона в дешевых японских квартирах. Сам Кокичи иногда фантазировал на эту тему, желая прослыть самой преступной парой на свете. Однако же настоящая причина была намного проще, особенно в рамках закона: все эти города были лишь множественными местами преступлений, куда на командировки регулярно посылали Сайхару, поскольку тот за первые пару лет работы в небольшом детективном агентстве, успел прослыть первоклассным детективом, отличившимся чрезвычайной находчивостью и смекалкой, чего он сам, конечно, не признавал. Параллельно завалами бумажной волокитой детектив успевал проводить свободные часы с Омой, который не мог выносить столь частых разлук, и потому в каждую командировку заранее собирал вещи. В этот раз помимо работы причиной вернуться в когда-то родной для детектива город стал хиган. Навестить родственников и почтить память усопших стало важной для него традицией, однако же прямо под боком был еще один немаловажный человек в его жизни - Кокичи. Пусть они и раскладывали сейчас купленные продукты из пакета в прошедшей огонь и воду кухне в такой же убитой годами квартирке, но они были вместе и этого было вполне достаточно. Хотя шанс наконец-то нормально поесть для детектива тоже был бы неплох. Руки детектива обвили талию Омы коралловой лентой фартука, завязав сзади пышный бант. – Совсем как принцесса.. Совместная готовка давалась им нелегко. Если Сайхара, строго действуя рецептам, безупречно повторял выбранные блюда, несмотря на излишнюю неуверенность в результате, то Ома, подобно всему, что он делал, готовил хаотично, изменяя рецепты и добавляя «экспериментальные» ингредиенты, чем нередко мог пошатнуть некую слабую склонность к перфекционизму детектива. Однако в некоторых случаях подобные эксперименты приводили к созданию новых необычных сочетаний и вкусов, что давало лишь дополнительный стимул к продолжению своей поварской деятельности, ведь «не попробуешь, не узнаешь» Однако иногда не только готовка подвергалась вторжению странных идей: – Сайха-а-ара-чан.. Я мог бы оставить только передник~ Только представь- – Нет. – Пхэх.. Грех отказываться! – Ты знаешь как я отношусь к подобного рода идеям. Так что, прошу...- – Всё! Всё! Всё! Ни слова больше, у тебя кальмар из кастрюли сбегает!

***

Две маленьких чашки последними отправились на низкий японский стол: в одной только что заваренный зеленый чай, а в другой, выбивая общую концепцию стола, резвились мелкие пузырики, выпрыгивая из чашки и отбиваясь о гладь ярко-фиолетовой газировки. Общая трапеза выглядела более чем удовлетворительно: две тарелки классической лапши с мясом и яйцом, сверху украшенной зеленью и помидорами, рядом с которой в тарелке, краешек которой откололся во время готовки, лежал заправленный овощами долгожданный кальмар. В момент около кальмара с соседней тарелки ускользнул один из онигири, разваливающийся в руках из-за своей непрочности, по причине того, что готовил его Кокичи. Старое радио, стоящее на деревянном облупленном подоконнике, завывало какие-то старомодные оперные мотивы, перебивая изредка трескающую лапочку, моргающую под аплодисменты публики. Опустошив тарелку с лапшой, Ома вдруг проникся духом праздника, достав откуда-то из своего чемодана сакэ, чему детектив несказанно удивился. – Хи-хи, подумаешь! Сегодня все-таки, праздник, как никак! – Ещё днём ты просил меня поскорее уйти с этой «мёртвой вечеринки». – День был днём, а сейчас... Вот! Посмотри на небо! Какие звёздочки красивые! И пока детектив отвлекался на действительно красивое в эту ночь звездное небо, Кокичи незаметно подлил в его чашку заветный алкоголь. Спустя пару глотков Шуичи, потрепав Ому по голове, спокойно сказал: – Даже не надейся меня обмануть, Кичи, я еще не настолько заработался.. – Маээ... А я то думал, что сакэ развяжет тебе язык! – Его незачем развязывать. Если хочешь что-то спросить - спрашивай Пару минут Кокичи молча смотрел на детектива, внимая ранее услышанное и придумывая остроумный вопрос. В конце концов он определился на чем-то клишированно-сентиментальном: – Раз уж сегодня такой праздник, то я спрошу так... Что бы ты делал, если бы я умер? Например прямо сейчас! Этот вопрос застал Сайхару врасплох. Что бы он делал? – Мне было бы очень плохо без тебя. Думаю, что мне понадобилось бы... много времени, чтобы смириться с твоей смертью, - задумавшись, он закончил, - Думаю, я бы тоже умер. – Как кисло и пессимистично! Я тоже тебя люблю конечно, но я того не стою! – Поверь, ты очень многого для меня стоишь, Кичи. – О-о-у! Ну иди, иди сюда, дай чмокну! Мягкие губы остались жгучим следом на щеке, а руки обвились вокруг шеи уже по привычке. Ветер завывал за окном, унося за собой опадающие бордовые листья. Свет в доме выключался, пока они желали друг другу сладких снов