Ты вспомнишь меня по имени

Она прижалась к его сильной, гладкой груди и заревела. Не издав при этом ни звука. Не будь это в личных покоях профессора, окружающие для начала сочли бы Снейпа за педофила, а потом ещё некоторое время соображали бы, плачет девушка, или смеётся. Но Северусу не приходится думать - горячие дорожки - так поэтично называл слезы декан - начали стекать по его телу и заставлять сердце сжиматься и гореть адским пламенем за ребрами. Пытаться заставить деву перестать плакать он не стал. Слишком бессмысленно, да и ей явно нужна эмоциональная разгрузка после всего этого. Лишь монотонно, заботливо перебирал волосы и поглаживал спину. - Моя девочка... Снейп нежно, что, собственно, крайне необычно для его личности, поцеловал Невыносимую Всезнайку в ее пушистую макушку. - Хочешь, я набью ему морду? Или завалю его отработками. Все, что ты пожелаешь. Только скажи!, - в голосе его действительно слышалось беспокойство. В ответ лишь всхлипывание. Малышка держалась на людях, но рядом с ним нервы дали о себе знать. Северус не осудил. Лишь спокойно сидел рядом и утешал потребность в любви и поддержке Грейнджер. Хотя внутренний голос твердил ему день за днём одно и тоже. "На один и те же грабли. На те же грабли, Нюниус. А если ты обидишь ее? Дурень." "Дурень. Дурень. Дурень. Дурень. Слабак. Нюнчик. Дурень." Истерика хоть немного приутихла только спустя полчаса. Тогда Снейп обработал девушке новое клеймо и перевязал его бинтами. Оставалось лишь молиться Мерлину, чтобы не осталось ещё одного шрама - девушка еле как научилась жить с "mudblood". Зелья и заживляющий гель создавали неприятное жжение, из-за чего Всезнайка разревелась ещё пуще. "Мерлинова борода, я должен был подумать об этом раньше. Снейп, ты жалок!", - твердил себе зельевар, пока нежно дул на места порезов, дабы усмирить болезненные ощущения. После столь неприятного инцидента, пара вернулась в изначальное положение, только теперь лёжа. Мужчина надеялся, что студентка просто уснет спустя время. Малышка вдруг замолкла, успокоилась. Слезы просто закончились. На душе стало намного легче. Но от мужчины Гермиона не отпрянула - лишь прижалась крепче и стала шептать слова любви и спрашивать, точно ли он не считает ее слабой, извинялась. - Тссс, тише, моя девочка. Все в порядке, ты не слабая. Всем нам время от времени надо дать себе эмоциональную разрядку. Никогда не смей так о себе думать, слышишь?, - возможно, на последнем предложении профессор стал зол, что девушка осмелилась оскорбить себя, но утихомирил пыл, во избежание новой истерики. Сейчас приходилось вести себя настолько осторожно, насколько Снейп не был никогда, и единственное, что он мог сделать ещё - шептать слова любви в ответ. Это было невероятно непривычное для него занятие, но все же, он переборол себя. К тому моменту, Гермиона преспокойно спала. Декан был счастлив, как никогда - она всё ещё может засыпать, и ему не придётся сверху давать ей снотворное. *** - Да не бойся ты, пошли с нами, оторвешься хоть раз в жизни!, - Джиневра почти тащила подругу на вечеринку между факультетами, - Ну ради меня! - Я убью тебя, Джин! Хорошо! - Я тоже тебя люблю, - крайне улыбчиво сказала Уизли и чмокнула соседку и чуть ли не сводную сестру в нос. День прошел за сборами, макияжем, прической и прочими мелочами. Девушки уже успели натанцеваться, но отменять поход не планировали. Там обязательно будет Поттер, а значит, Джинни и Мальчик-который-выжил смогут уединиться и прекрасным образом провести время. *** - Оказывается, наша Всезнайка не такая уж и ханжа! Что, нравится, когда лапают, да? Шалава!, - слово само появилось на втором предплечье. *** - Они накачали меня чем-то, лапали везде, и во-о-от!, - навзрыд кричала девушка. Никогда ее чуйка не подводила ее, и в этот раз надо было все же послушать себя. - Кто. Это. Сделал?! Ноздри профессора расширились, рука автоматически сжала палочку, а глаза и лицо налились кровью. В такой ярости он не был ещё никогда. Тем более рядом с Грейнджер. Но девушка колебалась, давать ли ответ. - Прошу меня простить, юная леди, но раз вы не отвечаете, я отвечу себе сам. После этим слов он резко схватил ее за подбородок, развернул к себе и ворвался в сознание девушки. Миллион отвратительных фрагментов он увидел совсем на поверхности ее сознания, но чуть дальше - лица обидчиков. Это были двое слизеринцев, решившие устроить себе вечер любовных утех и мести грязнокровкам.