Эмоции и взрывы.

Шань достаточно сильный.                  

      Кровь,лавой бурлящая в венах,хлещет через края переходного возраста. Он сильный физически. Сильный духом. Но не эмоционально. Боже,в его возрасте,с его характером на перевес с дурной рыжей башкой эмоциональное состояние — это некая бомба с накопительным эффектом. Он копит,собирает всё в себе долго. Впитывает каждую частичку,не подвластную ему. А потом происходит взрыв. Огромной силы,на несколько километров, захватывая всё на своём пути. И Шань никогда не показывал его. Ну,как не показывал. Да,лез с кулаками. Да,кричал так,что голова раскалывалась. Да,посылал нахуй. Но это все,чёрт всех дери,не то. Не то,не так. И Тянь знает. Все случилось неожиданно. Они после школы с Рыжим решили пойти к Хэ. Решил Тянь, второй молча согласился. ГуаньШань и так на взводе. Мать болеет,с платежкой за квартиру хуйня,на работе пиздец. Тянь знает. Они уже не враги. По пути встретили трёх ебалаев. Словесная перепалка,задиристые подколы,противный,режущий слух гогот,словно скрипящие качели во дворе. — Ше Ли тебе привет передавал,рыжая шлюшка!       Тормоза сорвало сразу. — Найти и задушить,стекло разбитое в глотку запихать и языки повырывать,вместе с зубами, — в ту же секунду всплыло в чернявой бестолковке, — собственноручно. Те подонки явно числились в шайке Змея. Сказали и убежали,заливаясь смехом издевательским. А Шаню как копьем в сердце. На улице поздние сумерки. А у Шаня на лице что-то странное. Такое необычное. И Тянь замечает. Всё то он,сука такая,видит. Стреляет глазами своими блядски-черными и останавливается на глазах напротив. Янтарных и ебаный ты ж рот,блестящих. Блестят они у него не от фонарей, не от подвесок неоновых,что над магазинами весят через одну,отсвечивая всеми цветами радуги. И Рыжий прикрыться не пытается. И он в глаза смотрит. С вызовом. С бровями хмурыми. Мол,что,смешно? Жалко я выгляжу? Весело тебе,мажорчик? А мажору не смешно. Не жалко глаза эти блестящие выглядят. Не весело совсем,но так, — блядски — красиво. И Шань шаг назад делать вроде собирается. Нельзя такое Тяню видеть. Доверить страшно. Доверится, бдительность ослабит и вуаля. Проходили уже ведь. — Ну ты и придурок. — Ты че,блядь,в край аху... И тут уже руки на спине вжимают в себя. И тут уже запах никотиновый,родной такой,противный,потому что сигаретный. Не любит Рыжий дым этот злоебучий. Шепот этот на ухо,интимный такой,словно только он,бестолочь рыжая,достоин слышать его. Что только он один и слышит. — Да что же с тобой,придурь такая,делать?... — И Шань действительно не знает.       Отпрянув резко,Тянь хватает за руку бестию свою,срываясь на бег,за угол кафе какого-то старенького заворачивая. К стене Рыжего припечатывает. И опять обнимает. Дрожит, — боится он что ли? Че его колотит так? — думает Шань,а сам не лучше. А у самого глаза красные,солью острой оболочку щипит. А сам упирается в плече чужое,подрагивая слегка. Внутри ведь цунами из кислоты органы сжигает,как хотелось бы мосты лишние сжечь. — Сам ты..придурь..Отпусти.       И голос уже дрожит. Но держится. Хер он сдастся. Раньше же нормально было. Он просто устал. — Я убью эту суку.. — слышно,как зубы тяневские,идеально ровные,хоть и не совсем белоснежные от курения,скрипят в тишине. И тут уже несёт. Истерика к горлу накатывает комьями снежными,с глаз кипяток жгучий на щеки льется,водолазку белую мочит. Всхлипы громкие такие,кулаки сжатые на талии узкой,тяневской. Маты однотипные,скулящее «блядь» и «сука». Такие простые для Рыжего слова,но сейчас звучащие на повторе с задыханием шаневским. Страшно все так. И звучит,и чувствуется страшно. Тянь со всей силы к себе прижимает,гладит,успокаивает, в волосы пальцами своими длинными забирается,согревает. Его Рыжему тоже больно. Его Рыжий не слабый. Нет,он сильный,сильнее чем Хэ. В моральном,эмоциональном плане сильнее. Тянь столько раз думал и убеждал себя в этом,как маленький,зарываясь носом в одеяло. И это именно его Рыжий. Кричащий, вечно покоцанный,с хмурыми бровями и складочкой меж ними. Плачущий,в истерике и слезах. Расслабленный,уставший,заебавшийся. Всё это в Шане. Всё это Тяня. Слышно,как в плече всхлипы иголками врезаются. Брюнет дышать боится,лишь бы не спугнуть,господи,только бы Шань не передумал. А тот стоит себе и взрывы переживает. Обоим ведь больно. Оба натерпелись. — Шань...все в порядке,я рядом. Не бойся,тебе нужно сейчас это пережить. Больно, понимаю,больно...хочешь,можешь врезать мне. Прямо по ребрам. Тебе легче станет,это нормально всё.... — шепот вкрадчивый в самое ухо врезается,тёплым дыханием обволакивает и думать заставляет,что все и впрям нормально. А врезать то как хочется. Так,чтобы кровью плевался,еле на ногах стоял. Чтобы в ответ ударил по солнышку,всё ведь тогда по местам встанет. Он отодвигает от себя тёплое тело,но не уходит. А у Тяня взгляд,как у нашкодившего ребёнка. В миг Шань приближается к его лицу,со скулами острыми, глазами этими блядскими и губами бледными от чего-то. Замёрз что ли,— думается Рыжему,пока губы брюнета в наглую рассматривает. — Ты..сука такая...—шепот с губ в губы срывается, — господи,какой же ты мудак,мажорчик...