Вдвоем

Намджун расстегивает верхние пуговицы рубашки, зачесывает волосы назад и прикрывает глаза, медленно вдыхая морской воздух. Мерный гул ресторана постепенно пропадает, сменяясь более привычным и простым звуком улиц, шумом машин, шелестом листвы и звуками волн. Дышать становится легче, когда оказываешься в комфортной для себя среде. Долгие перелеты — это безумие. Перепады давления, шум в голове и заложенные уши. Постоянно хочется чего угодно, лишь бы не сидеть, не спать, не смотреть в окно на постоянные облака. Добивает только смена часовых поясов. Кажется, что ты никогда не привыкнешь к такому, хоть такие перелеты не в новинку. Хочется простого — оказаться на земле и глубоко вздохнуть. Поэтому сейчас Намджун уже не чувствует всю ту вселенскую усталость, которая была еще полдня назад, когда они только приземлились после долгого перелета. Да и кто он такой, чтобы на предложение: «Давай из Швейцарии махнем на пару дней на Чеджу, хочу порыбачить», сказать «Нет»? Поэтому они здесь. Под ногами горячий асфальт, глухой звук каблуков по нему, а дышится почему-то легко, хотя на улице довольно влажно. Сокджин идет чуть впереди, разглядывая округу. Они не так часто путешествуют вместе, чаще проводя время порознь с друзьями. Намджун не любит рыбалку, а Сокджин музеи. Но иногда хочется отвлечься, выйти из своей зоны комфорта и провести время со своим человеком именно там, где он чувствует себя на своем месте. Слишком давно, если никогда, у них не было такой возможности. Поездка в Швейцарию была спонтанной. Просто одним днем они проснулись уже в другой стране, будто и не планировали этого. Приятная атмосфера, вкусная еда, воодушевленные разговоры Намджуна о выставке и отдельных работах автора. Видеть как горят чужие глаза, как тот увлечен рассказом и действительно хочет заинтересовать, очень трогает Сокджина. Приятно осознавать себя частью чужой комфортной зоны. По правде говоря, обе поездки были спланированы, что Швейцария, что Чеджу. Только вот планы были абстрактны, без точных дат, компаний. Просто желание — мотнусь туда и домой. А тут вот как интересно получается. Они слишком соскучились друг по другу и разлучиться сейчас было бы каким-то кощунством. Их парочка совсем не типичная, не такая обычная и спокойная, как может казаться со стороны. И хоть спонтанный и шабутной Джин остается лишь при камерах, в жизни превращаясь в спокойного аристократичного кота, но их с Намджуном отношения это еще те аттракционы. Если и говорить про эмоциональные качели, то вовсе не в негативном плане. Это взрыв: подъем до безграничного счастья с падением в нежную идиллию. Желание тихо посидеть в ресторане, а потом шумно уйти гулять прямо так, в дорогих костюмах, чтобы каблуки ботинок тонули в песке на берегу. Намджун думает о своем, смотрит на ясное небо, слышит крики детей с пляжа и наступающие легкие волны. Чужая рубашка резко закрывает весь вид и ставит все любование на паузу. — Подержи-ка! — прилетает следом за рубашкой. — Джинни! — он чуть ли не бросается вперед, когда замечает перед собой оголенного по пояс парня. — Намджуни, сфоткай меня, хочу показать арми нашу татушку. Перед глазами крепкие широкие плечи, красивая спина и маленькая семерка под ребрами. Ветер с моря треплет волосы Сокджина, а он стоит посреди пляжа на каком-то старом мостике и смотрит вдаль. Успокаивает только отсутствие посторонних глаз поблизости. Будь его воля, он бы скинул с себя не только рубашку, позволив и даже настояв фотографировать его больше и ближе. Сокджин знает, что его любит камера и любит Намджун, и эти два факта вместе рождают действительно прекрасные кадры, которые остаются лишь в их личном архиве. Папка с пометкой «Личное», где все самое откровенное, родное, такое желанное. Их счастье, тепло, нежные объятия и страстные прикосновения. То, о чем остальным остается лишь догадываться. — Одевайся, тут людно, — Намджун накидывает рубашку на чужие плечи, приобнимая, чувствует под пальцами крепкие мышцы. Сокджин почти что хочет сказать «Да кому мы нужны», но решает промолчать. Конечно нужны — это он прекрасно знает. Где бы они ни были, в каком конце земного шара не ходили, везде найдется хоть один человек, которому они будут нужны. И они этому безмерно благодарны. Не все нарушают личные границы, но и не всем нужно видеть их личную жизнь. Ведь на то она и личная. Вечером они снова выйдут к морю, уже переодевшись в одежду попросторней. Пляж пуст, небо будет постепенно темнеть, открывая вид на звезды, а море будет темным-темным, стирая горизонт. В песок, прогретый солнцем, будут приятно утопать ноги, а потом чужие лопатки и локти, не скрытые рубашкой. Сокджин утянет на себя Намджуна, зарываясь пальцами в чужие волосы и сладко целуясь. Ночь скроет их двоих, пряча за шумом волн и яркими звездами. И они наконец останутся наедине. Вдвоем.