Погадаем?

      Чимин допивает уже шестую бутылку пива, и страха в нем, как у лошади перед сеном, — нет совершенно. Он откидывается спиной на стоящий позади диван и играется жестяной крышкой короткими пальцами, отмечая про себя, что в глазах начало двоиться. Чонгук ушел за добавкой с час назад, и куда его черти занесли — одному Богу известно.       — Хен! — кричит пропажа из коридора, гремя полным пакетом стекляшек. — Хен, ты не спишь???       Чонгук выглядит запыханным. Кожа лица, покрытая бледным тональником, искрится каплями пота в тусклом освещении, а красные тени на глазах добавляют его образу усталости. Чон держится за косяк и смотрит на друга выжидающе, пока тот соизволит отвлечься от своего «интересного» занятия.       — Я придумал, чем нам заняться!       Чимин не разделяет его энтузиазма. Смотрит поплывшим взглядом на тонсена и хмурит высветленные в тон волосам брови, пытаясь разглядеть в красивом лице хоть одну подсказку. Не удаётся.       — Ну, удиви меня, вампиреныш, — хмыкает Пак, перекладывая одну ногу на другую.       Страсть Чонгука ко всякой магической вымышленной дребедени превратила его в буквально восставшего из пепла вампира. Все эти готические шмотки, раскрашенные в черный и красный цвета, добавляли образу статного Дракулы грациозности. Не сказать, что нрав Чонгука полностью соответствовал поведению аристократичного кровососа, но он честно старался! Красил каштановые волосы в черный, подводил глаза тёмной подводкой и штукатурил лицо так сильно, что казалось, будто он всю жизнь прожил в подвале. Чимин на все это смотрел скептично — дань прошлым векам он отдавал лишь за просмотром ужастиков, приправленных историческими эпохами и тогдашними легендами о чудовищах.       — Мы будем вызывать духов! Я уже позвонил Тэхену, скоро он будет здесь. И карты свои притащит!       — Только этого не хватало, — закатывает глаза Чимин, устало потирая лоб ладонью.       Тэхен в их компании славился завидным талантом в раскладах таро. Скольким людям он уже предсказал будущее, не сосчитать на пальцах. Чимин же во всю эту муть не верил. Ну не может судьба человека зависеть от каких-то там предсказаний!       — Тащи ноутбук, а я пока уберу в холодильник пиво, — командует Чонгук, закатывая рукава красной рубашки по локоть. Он уходит греметь бутылками на кухню, а Пак дует губы, ворча под нос что-то о том, что он, вообще-то, здесь старший, и стоило бы проявить побольше уважения к хену. К сожалению, эти аргументы на Чонгука не действовали — он продолжал общаться с ним на равных, будто не был на два года младше.       Расправившись с неповоротливым из-за алкоголя телом, Пак стаскивает с дивана ноутбук и кладёт себе на колени. Засветившаяся заставка на экране заставляет его улыбнуться — на ней Чонгуку и Чимину очень весело, они обнимают друг друга за плечи и что-то кричат фотографу. В тот день они с утра до вечера катались на аттракционах, прогуливая учёбу.       — Может, фильм посмотрим? — кричит Пак, надеясь избежать предстоящей вакханалии. Когда Чонгук и Тэхен оказывались в одном помещении, это не сулило ничего хорошего.       — Нет, хен! — кричит в ответ Чон, а затем проходит в комнату и протягивает другу запотевшую бутылку пива, с которой позаботился снять крышку. Он садится вплотную к Чимину и отнимает у него ноутбук. — Сейчас поищем что-нибудь интересное!       Юноша в предвкушении потирает друг о друга ладони, а затем клацает кнопками клавиатуры, увлеченно прикусывая губу. Он бегло осматривает выданные поисковой системой ссылки и открывает наиболее заинтересовавшую.       — Ёдон — домашний дух, следящий за чистотой и порядком в доме, — озвучивает начало статьи Чонгук, тут же принимаясь крутить колёсико мышки вниз, — это нам не подходит.       — А по-моему, очень даже, — хмыкает Пак, — может, тогда у тебя в комнате не будет такого бардака?       — Это не бардак, а творческий беспорядок! — защищается Чонгук. — Если я что-то поменяю местами, ни в жизнь потом не найду!       — Ну-ну, — снова ворчит Чимин, сбавив тон, — так и скажи, что ты лодырь.       Чонгук обиженно дует губы и поворачивается к другу. Тот не смотрит на него, намеренно отводя взгляд в сторону, будто он молчал и вообще ничего такого не говорил.       — Ладно, — сдаётся тут же юноша, отворачиваясь к экрану, — едем дальше. Опщин — Богиня-защитница дома, которая привлекает в семью богатство и удачу. Корейцы представляют ее в виде змеи, крысы или жабы. Если в дом попало одно из этих животных, то считается, что его посетила богиня. Убивать их — плохая примета.       Со стороны коридора доносятся звуки возни. Щёлкает дверной замок, а затем слышится голос Тэхена.       — Почему такси стало таким дорогим? — возмущается он, проходя в комнату Чонгука.       — А вот и жаба пожаловала, — хихикает Пак, — поздравляю, твой дом только что благословили на богатство и удачу!       Ким хмурится, когда Чонгук взрывается громким смехом.       — Это ты меня жабой назвал???       — Вообще-то, Богиней! — с умным видом поправляет Чимин, следом за Чонгуком складываясь вдвое от смеха. Он наваливается на плечо друга и колотит по нему кулачком, чувствуя, как плавающее где-то на дне желудка настроение стремительно летит вверх. Это на него так свежее пиво подействовало?       — Придурок, — цокает Тэхен и падает с другой стороны от Чонгука, чтобы заглянуть в экран, — ну что, нашел что-нибудь?       — Мы только начали, — качает головой Чон и возвращается к сайту, — Ёбосан — злой дух японца в образе красного перца, появляющегося в сумерках и пытающегося соблазнить корейских девушек.       — Мимо, — отмахивается Тэхен.       — А что, можно попробовать нарядиться в девчонок! У меня есть косметика, — возражает Чонгук.       — А одежду девчачью мы где возьмём?       — У моей мамы! — с запалом выдает Чон. — Вон, накрасим Чимина, так этот перец ни за что не догадается, что у него между ног сюрприз!       Чонгук с Тэхеном начинают ржать, возбуждённо кивая головами, а Чимин в возмущении толкает обоих.       — Вы офонарели?! — верещит он. — Я твой хен, вообще-то, негодник!       — Да ла-а-адно, я же комплимент тебе сделал! Из всех нас у тебя самое красивое лицо! — защищается Чонгук.       — Девчачье, да? — Пак вкладывает в голос угрозу и смотрит на тонсена ястребом. Эффекта никакого. Чонгук продолжает смущённо хихикать, разглядывая своего друга.       — Ну, не совсем… Просто очень нежное! Одни губы чего только стоят! Любая девчонка им обзавидуется!       Чимин терпит пытливый взгляд Чона и чувствует, как к щекам приливает кровь. Он прочищает горло, чтобы не смутиться окончательно, и отворачивается к забытому ноутбуку, отбирая его.       — Щас я все найду, — с умным видом выдает Пак и закрывает глупую вкладку с корейскими духами, очищая поисковую строку. — Может, погадаем тогда?       — О! — восклицает Тэхен, выставив указательный палец, будто его посетило открытие. — Я знаю, что нам нужно! Дай-ка мне.       Ноутбук переходит в чужие руки. Ким увлечено стучит по клавиатуре длинными пальцами, читает что-то себе под нос и говорит после непродолжительной паузы:       — Мы вызовем духа любви!       Чонгук и Чимин смотрят на него, как на умственно отсталого.       — Серьезно? — хмыкает Пак. — И что мы с ним делать будем?       — Попросим показать любовь всей нашей жизни, разумеется!       Чимин молчит. Внезапно шестерёнки в его голове приходят в движение, разгоняя застоявшуюся кровь в жилах. Ну уж нет! Он хоть и не верит во все эти призывы, но рисковать так не собирается. Что, если и Чонгук, и Тэхен догадаются о его влюблённости в первого?..       Пак давно смирился со своими безответными чувствами. Поначалу его пугали мысли о том, что он смотрит на Чонгука через розовую призму амуровых сердец, но потом… Потом он просто понял, что бессилен перед любовью и всеми ее вытекающими. С Чонгуком не могло быть как-то иначе. Может, он приворожил Пака своей вампирской энергетикой, кто знает?       — Хен, мне тоже кажется, что идея не очень, — чешет затылок Чонгук.       Тэхен вздыхает и смотрит на притихших друзей. Если уж они так старательно пытаются изобразить незаинтересованность друг в друге, то могли бы вести себя менее подозрительно. К тому же, Ким делал несколько раскладов на картах, и все они говорили о том, что между юношами крепли зарождающиеся чувства. Ну не могут его карты ошибаться, не-мо-гут!       — Ладно, — сдаётся он, — какие еще варианты?       — Надо вызвать что-то по-настоящему страшное! Знаете, как в этих дурацких ужастиках! Бр-р-р, кровь в жилах стынет!       — Чонгук, тебе что, пять лет? — ворчит Чимин. — Лучше уж пусть Тэхен нам погадает.       Ким достаёт из рюкзака колоду таро и садится напротив друзей.       — Сейчас я спрошу у карт, стоит ли нам вызывать кого-нибудь.       — Я за пивом, — закатывает глаза Пак, поднимаясь с пола. Он смотрит на заканчивающуюся выпивку Чонгука и делает пометку в голове прихватить и ему.       На кухне Чимин роется в холодильнике, протирает полотенцем покрывшиеся конденсатом бутылки и ищет открывашку. У Чонгука он чувствует себя как дома.       Заглянув по пути в ванную, Пак возвращается к друзьям как раз вовремя. Те оживлённо обсуждают что-то, сидя на корточках у несчастного ноутбука.       — Ну, что там? — Чимин садится позади Чонгука, подсунув ему под руку пиво. Тот кивает в знак благодарности и чуть отодвигается, чтобы хену все было видно.       — Мы будем вызывать Пиковую Даму! Карты нам разрешили, — гордо выпячивает грудь Тэхен, сияя улыбкой во все тридцать два. — Мы уже нашли два способа. Хочешь попробовать тоже?       — Ну уж нет, — фыркает Чимин, — просто полюбуюсь вашим провалом.       — Ну и черт с тобой, мы с Чонгуком уже даже загадали желания! Кто первый?       — Я, конечно! — Чонгук с энтузиазмом вскакивает с пола и идет к своей кровати. Скинув на пол одеяло и подушки, он вытягивает простынь из-под уголков матраса и растягивает ее на полу.       — Надо чем-то нарисовать черный квадрат, — задумчиво тянет он, — как думаете, маркером получится?       — А у тебя нет красок? — спрашивает Тэхен и, не дождавшись ответа, лезет в ящики рабочего стола.       — Ты маме потом как свои художества объяснять будешь? Что упился до беспамятства и потерял рассудок? — интересуется у Чонгука Чимин, сидя на диване с широко раздвинутыми ногами.       — Отстань, хен, — отмахивается увлечённый юноша. Они с Тэхеном добыли из недр стола засохшую гуашь и пару кистей.       — Надо воду принести.       — Да пива нальем, там немного надо, — Чонгук отвинчивает присохшую к баночке крышку и подносит к краю горлышко бутылки. Прикусив губу, он приближает шаткую конструкцию к глазам и наклоняет бутылку, внимательно следя за льющейся струйкой алкоголя в краску.       — А ваша Дама не обидится на это? — ехидничает Чимин, наблюдая за тем, как друзья увлеченно чертят огромный квадрат на девственно-белой простыне.       — Не думаю, что она успеет почувствовать запах, — жмёт плечами Тэхен, — нам просто нужно будет призвать ее, загадать желание и тут же прогнать, когда она явится. Всего-то!       — И почему я только дружу с такими придурками? — вздыхает разочарованно Чимин, нагоняя образу драматичности.       Друзья не обращают на него никакого внимания — их так увлекло, что они вообще перестали разговаривать. После непродолжительных мук Чонгук довольно оглядывает творение.       — Надо на стену как-то повесить…       — Тебя мама потом за яйца к люстре подвесит, — снова лезет со своими подколами Пак, и снова остаётся проигнорированным. Он фыркает на молчание в свой адрес и решает отстать от друзей. Вооружившись телефоном, он лезет в социальные сети и не смотрит больше на Тэхена и Гука. Те же, почесывая подбородки, гадают, как исполнить один из важных пунктов призыва.       — Я принесу молоток и кнопки, должно получиться.       — Ткань слишком тяжёлая, не выдержат, — качает головой Ким.       — Гвозди, что ли, взять? — с сомнением спрашивает Чонгук, глядя на незамысловатый узор обоев.       — Мы аккуратненько, ты две штучки принеси.       Чонгук тут же уходит на кухню, где в нижнем ящике гарнитура у них хранилось подобное барахло, и возвращается с нужными инструментами. Вооружившись стулом, Чон забирается под потолок и забивает первый гвоздь в стену, проверяя на шаткость. За ним следует второй, и скоро на стене растягивается огромная белая ткань с черным пивным квадратом. Чимин даже отвлекается от своего телефона, чтобы глянуть на стенку — уже стемнело, и одна лишь настольная лампа, освещающая комнату, нагоняет на Пака жути. Оказывается, помимо того, что он заядлый алкоголик, скептик и брюзга, он еще и трусишка.       — Супер! — выносит вердикт проделанной работе Тэхен. — Начинаем? Чимин, нам надо выйти из комнаты, чтобы не мешать.       Самый старший и самый пьяный из компании с обеспокоенностью в глазах смотрит на бесстрашного Чона. Тот ставит пиво и краски на стол, перечитывая слова, что должен будет произнести для призыва.       — И как он поймёт, что Дама пришла?       — Он увидит ее в квадрате! — как само собой разумеющееся отвечает Тэхен, а Пак смотрит на него, будто сомневается в его адекватности.       — Все, идите отсюда, — подгоняет друзей Чонгук, указывая на дверь. Тэхен тянет Чимина на выход, но тот тормозит, продолжая оглядываться.       — А что будет, если ты не успеешь ее прогнать?       — Умру! — задорно вещает Чонгук с широкой улыбкой, а у Пака мурашки табунами бегут по спине. Это ведь не может быть правдой? Никакая Дама не может появиться из куска тряпки и убить живого, а главное НАСТОЯЩЕГО человека!       Успокаивая себя этими мыслями, Чимин спешит за Тэхеном и для спокойствия хватается за край его футболки.       — Эй, ты испугался, что ли? — улыбается Ким, прикрывая дверь в комнату Чонгука. Они идут на кухню, чтобы найти что-то съестное, и садятся за обеденный стол друг напротив друга. На Чимине лица нет. Он побледнел, вцепившись в свою бутылку мёртвой хваткой. Открытые окна, наполненные ночной темнотой, никак не добавляли его состоянию спокойствия.       — После того, как вы закончите с этой ерундой, мы будем смотреть мультики, — обвиняюще шипит Пак, делая большой глоток пива.       Они некоторое время проводят в тишине.       — Тебе нравится Чонгук, да? — задаёт давно мучающий вопрос Тэхен, ковыряя промокшую этикетку на стеклянной бутылке. Он не хочет смущать Чимина еще больше, пытливо глядя ему в лицо, поэтому терпеливо ждет ответа и не торопит друга. Наверное, ему требуется время на то, чтобы придумать тысячу и одну отмазку своим раскрытым чувствам.       — Это так заметно? — сдаётся Чимин, расстроенно выдыхая. Мысли о влюблённости отвлекли его от охватившего на мгновение страха.       — Ну, вообще-то, очень сильно. Но не переживай, Чонгук настолько тупой, что ничего не понял бы, даже если бы ты сказал ему это прямо в лицо. Он такой же баран, как и ты.       — Чего? — хмурится Пак. — Чего это я тупой? И вообще, Чонгук не баран! Что ты обзываешься?       — Фу, ты невыносимый, — морщится Тэхен, будто съел кислую конфету, — вы оба, впрочем, такие.       — Что это…       — Я закончил, можете возвращаться! — кричит Чонгук из распахнувшейся комнаты, прерывая тем самым только что начавшийся разговор. Тэхен, понимая, что почти сдал друга, тут же ретируется с места почти преступления. Чимин все еще хмурится, буравя спину Кима раздраженным взглядом.       — Ну как, получилось? — нападает с вопросами Тэхен, желая первым услышать все подробности. — Как она выглядит?       Чон неловко чешет затылок и жмёт плечами, оглядываясь на ничем не изменившуюся простынь.       — Да черт ее знает, — выдыхает он, — может, я рано прогнал ее? Там никого не было.       — Блин, жалко, — расстроенно опускает плечи Тэхен, — может, мой способ сработает? — тут же приободряется он, и в глазах Чонгука зажигается подобная искра надежды. Они снова оказываются поглощенными азартом, поэтому садятся у ноутбука и изучают второй способ призыва.       — Нужна черная нитка и ножницы, — читает Чонгук, — слава богу, я уж думал, что нам придется добывать кровь девственниц!       — Мы же не Кровавую Мэри вызываем, — хихикает Тэхен.       — А для ее призыва и не нужна кровь, — с умным видом выдает Чон, — я уже прочитал в какой-то статье.       Вдоволь наболтавшись, Чонгук, наконец, приносит Тэхену нитку и ножницы и выходит вместе с Чимином в гостиную.       — Ты еще не хочешь спать, хен? — тихо спрашивает Чонгук, аккуратно садясь на диван. Чимин повторяет за ним, а затем оказывается поваленным на чужие колени. Он восстанавливает замылившееся из-за резкой смены положения зрение и видит над собой улыбающееся лицо Чона. Боже, ну почему он такой красивый???       — Немного, — кивает Чимин, с наслаждением прикрывая глаза, когда чувствует забравшуюся в его волосы руку. Чонгук массирует кожу головы Пака умелыми движениями, осторожно пропуская спутавшиеся пряди между пальцев, и смотрит на его умиротворенное лицо. Жаль, что Пиковая Дама так и не явилась к нему, он так сильно хотел, чтобы она исполнила его желание!       — Ляжем спать, когда хен закончит?       — Нет, меня там еще ждут три недопитых бутылки, — шепчет Чимин в тишине, чтобы не помешать другу и не разрушить интимную атмосферу в затемненной гостиной. Рядом с Чонгуком Чимину была не страшна никакая темнота.       — Может, тебе хватит уже? — хихикает Чон. — Утром будешь проклинать себя за то, что выпил так много.       — Нет смысла беспокоиться о неизбежном, — жмёт плечами Чимин, — я в любом случае проклинал бы себя. Ненавижу просыпаться, а особенно — похмелье.       — Я все! — Тэхен распахивает дверь с такой силой, что та ударяется о стену и пугает вздрогнувшего Пака до несдержанного писка. Он хватается за сильное плечо Чонгука, вжавшись в его бок, и смотрит на Тэхена волком.       — У тебя с головой все в порядке? — шипит он на друга.       — Простите, не хотел вам мешать, — лебезит вместо извинений Тэхен, растягивая губы в самой ехидной ухмылке, — у меня получилось!       — Это мы узнаем, когда твое желание исполнится. Что, если тебе показалось?       — Завидовать нехорошо, Чонгуки, — воркует Ким, заваливаясь на диван подальше от слипшейся парочки.       — Ничего я не завидую! — фыркает Гук. — Давайте лучше домового вызовем?       — Может, хватит уже? — возмущается Пак. — Я хочу посмотреть какой-нибудь мультик.       — Тебе что, пять лет? — Тэхен писклявым голосом пародирует Чимина, который спрашивал то же самое у Чонгука некоторым временем ранее.       — Нет, он просто боится, — смеется Чонгук.       Чимин в неверии распахивает глаза и смотрит на невозмутимого Чона, который только что предал его.       — Я-то боюсь? — щурится опасно он. — Ничего я не боюсь! Бред это все! Давайте вызовем этого вашего домового!       Чимин, подстегиваемый энтузиазмом доказать собственную правоту, вскакивает с дивана и идет в комнату Чонгука, чтобы отыскать нужный ритуал призыва в интернете.       Чон же, расплывшись в довольной улыбке, подмигивает Тэхену.       — Всегда ведётся, — хихикает он, шепнув другу потише, чтобы остаться инкогнито.       Чимин, потратив некоторое время на чтение, подводит итог:       — Нужны сладости, молоко, блюдце, красивая скатерть и жилец дома. Ничего особенного.       Чонгук кивает, и ребята перемещаются на кухню.       — Если он запачкает мамину скатерть, тогда мне точно не жить, — хихикает Чонгук, пока растягивает по столу расписную ткань. Затем он наливает в блюдечко молока, вытаскивает из шкафа песочное печенье, маковые булочки и пару конфет.       — Столько хватит? — спрашивает он друзей, придирчиво оглядывая накрытый на одну персону стол.       — Хватит, он же маленький, — кивает Чимин.       — А ты откуда знаешь?       — В интернете прочитал, откуда еще, — фыркает Чимин, — Чонгук, слова запомнил, какие говорить нужно?       — Ага, идите уже, — кивнул юноша.       Чимин с Тэхеном возвращаются в комнату Чонгука.       — Ну, теперь ты скажешь мне, что имел в виду, когда назвал нас с Чонгуки невыносимыми? — допытывается до друга Пак, не сводя с него взгляда. Он садится на кровать Гука, покачивая ногами в воздухе.       — Ой, да чего ты прицепился, в самом деле? Не помню я уже! Просто вы раздражаете своими телячьими нежностями, вот и все, — выдыхает тихо Тэхен, — я тоже так хочу, — добавляет после паузы он.       Чимин хмыкает, поджимая губы от обиды.       — Да было бы еще, чего хотеть… Чонгук никогда не сможет посмотреть на меня не как на своего друга. Я уже смирился, — шёпот растворяется в тишине, прямо как и надежда Чимина на ответные чувства.       — С чего ты взял это?       — Ну, ты же сказал, что по мне заметно, что… ну… ну ты понял, — Чимин не осмеливается произнести собственным языком признание Чонгуку, находясь в его комнате. Хозяин все еще дома. — Если бы он хотел чего-то в ответ, может, он бы как-нибудь намекнул мне… А так…       — Чимин, ты дурак или да? — тихо шипит Тэхен. — А что, если он стесняется? Чонгука нашего не знаешь? Он же сразу краснеет, стоит речи зайти об отношениях! Видал, как его перекосило, когда я предложил духа любви вызывать?       — Не знаю я, — Чимин зевает, прикрывая рот рукой, — все это сложно, — он устраивается в разворошенной кровати Чонгука набок и подкладывает под щеку сомкнутые ладошки.       — Не уснули? — шёпотом спрашивает Чон, протискиваясь в комнату. — Кажется, в этот раз получилось, — загадочно улыбается он. Чимин приоткрывает слипающиеся глаза, не придавая значения услышанным словам.       — Правда? — Тэхен подскакивает с дивана, уставившись на Чонгука. — О чем ты спрашивал его?       — Не скажу, — отмахивается Чонгук, — надо спать ложиться, хен уже дремлет.       — Хен уже дремлет, — передразнивает Чонгука Тэхен, — а другой хен, между прочим, хочет услышать интересную историю!       — Вот тебе история: утро вечера мудренее. Постелешь себе в гостиной? А я пока с Чимин-хеном разберусь.       — Ладно, голубки, спокойной ночи, — закатывает глаза Тэхен, вытаскивая из шкафа Чонгука постельное белье и одеяло. Он уходит в гостиную, тихонько прикрыв дверь, а сам Чон устраивает для Чимина место ночлега на диване. Покончив с этим, он присаживается на кровать и осторожно касается плеча друга.       — Чимин-хен, — зовёт он, — я постелил тебе на диване.       Пак морщится из-за пробуждения, моргает пару раз, а затем молча плетётся до пухлого гиганта, падая в его объятия. Он со стонами и кряхтеньем стягивает с себя одежду, бросая ее прямо на пол, и надевает одолженную Чонгуком футболку.       Тот, поменяв простынь на кровати, тоже ныряет в нее.       — Спокойной ночи, хен, — шепчет в темноту Гук.       — Сладких снов, Чонгуки, — причмокивает Пак перед тем, как закрыть глаза и тут же уснуть.       Царство Морфея встречает его красочными снами.       Ему снятся домовые; маленькие пушистые дедушки, горы из печенья, молочные реки и конфетные деревья. Чимин ходит по сладкой долине и наблюдает за работой одинаковых гномиков, что трудятся, не покладая рук, на благо живописной природы. Он устраивается в тени блестящей кроны и ловит пару упавших в ладони конфет. Вкус у них сладкий, приторный. Хочется пить.       Пак ворочается на диване и хмурится, причмокивая опухшими от выпитого на ночь алкоголя губами.       Ему снится, будто на сладкую долину надвигаются тучи. Из-за гор виднеется сверкающая молния, а следом за ней раздаётся раскатистый гром. Домовые, воззрившись на небо, вдруг все бросают свои дела и оборачиваются к Чимину, начиная увеличиваться в размерах. Они неумолимо крепнут и растут в высоту, их волосатые ноги продавливают мармеладную траву и утопают в шоколадной земле. Чимин пятится в страхе, ощущая, как сердце трепещет в самом горле, мешая дышать. Он понимает, что отсюда нужно бежать.       Развернувшись, он бросается прочь от гигантов, но те настолько велики, что в один шаг могут без труда настигнуть его.       Чимин мечется по дивану из-за приснившегося кошмара, а затем просыпается, когда слышит грохот из-за двери. Из-за света луны, пробивающегося сквозь тонкие занавески, он видит проснувшегося Чонгука.       — Что это было? — шепчет Пак, мгновенно избавившись от сонливости. Внутренности скручивает от страха.       — Наверное, хен попить встал, — отвечает Гук, широко зевая, — засыпай.       Чимин укладывается обратно на подушку, натягивает одеяло по самый нос, но все равно не может сомкнуть век. Перед глазами до сих пор стоят страшные образы домовых-переростков.       — Чонгук, а ты прогнал домового? — снова шепчет Чимин.       — Куда я его прогоню, он же у себя дома, — бормочет Гук, — а что?       — Вдруг это он шумит в гостиной, — предполагает Пак, а сам покрывается мурашками, когда думает, что существо может находиться в соседней комнате.       — Чимин, домовых не бывает, — вздыхает Чонгук, — ерунда это все.       Чимин кивает, будто его могут видеть, и убеждает себя успокоиться. Выходит не очень. Он вслушивается в тишину и обнаруживает посторонние звуки, заставляющие напрячься. Что-то шебуршит.       — Ты слышишь это? — спрашивает Пак, вперившись взглядом в кровать Чонгука. Тот раздражённо вздыхает и переворачивается на спину, открывая слипающиеся глаза.       — Хен, там никого, кроме Тэхен-хена, нет. Это ветер на улице, спи уже.       Чимину становится стыдно за то, что он мешает Чонгуку спать, но со страхом ничего поделать не может. Он уверен, что этой ночью больше не уснёт.       Спустя несколько минут подозрительные звуки возвращаются. В гостиной снова происходит какое-то движение, и Пак не выдерживает.       — Чонгук, — зовёт он тонсена, — Чонгука, можно я с тобой лягу?       Чон ворочается в кровати, скрипит досками и пыхтит, выпутываясь из одеяла.       — Обещаешь закрыть рот и уснуть?       — Да, — тут же кивает Пак.       — Ладно, иди сюда, — сдаётся Чонгук и распахивает одеяло, чтобы под него нырнул хен.       Чимин за считанные секунды пересекает расстояние между диваном и кроватью и падает рядом с Гуком, чувствуя жар, исходящий от его обнажённого тела.       До него только сейчас дошло, какую ошибку он совершил. Он собственноручно подписал себе приговор. Пак Чимин, ты — настоящий лузер.       Чонгук лежит на боку, чтобы им обоим хватило места на полуторной кровати. Лицо его умиротворенное, а дыхание ровное. Казалось, будто он уже спит.       Чимин думает о том, как ему хотелось бы прижаться поближе и зарыться лицом в изгиб между плечом и шеей, чтобы поглубже вдохнуть сладкий аромат геля для душа, которым пользуется Чонгук. Он всеми силами пытается успокоить разогнавшееся сердце, но не может, потому что оно трепещет от близости Гука. Оно всегда себя так ведет, стоит им сократить между друг другом дистанцию.       — Теперь не страшно? — интересуется Чонгук, приоткрыв веки. Пак тут же отводит взгляд и тянет одеяло выше, чтобы спрятать заалевшие щеки.       — Не страшно.       — Надо было вызывать Ёбосана, — сонно бубнит Чон, — всегда мечтал увидеть тебя с накрашенными губами.       Это признание отдаётся предательскими мурашками на руках и дрожью в животе, будто там забились тысячи вспорхнувших бабочек. Чимин не может сдержать улыбки.       — Так нравятся мои губы? — воркует он, позволив себе каплю флирта.       — Нравятся, — без заминок выдает Чонгук, как будто говорит о чем-то обыденном, повседневном, а не о том, что ему нравятся губы его хена. Сердце Пака снова пропускает удар.       — Я бы позволил тебе накрасить меня, нужно было просто попросить, — шепчет он в темноту.       — Я предлагал сегодня, но ты разобиделся.       — Вообще-то, вы с Тэ смеялись надо мной! — прикрикнул шёпотом Пак. — Кто не обидится, когда его обзовут девчонкой?       — Я не обзывал тебя, — вздыхает Чонгук, — ты действительно очень красивый. Это комплимент.       — Ты правда так считаешь?       — Да, — Чонгук открывает глаза и видит Чимина так близко, что подвинься он еще немного, и почувствует его дыхание на своих губах. Это взволновывает его. Он не должен думать о том, какие на вкус губы его хена, и он совершенно точно не собирается…       Ладно, с этим он с треском проваливается. Он не выдерживает давления и опускает взгляд на чужие пухлые губы, машинально облизывая свои. Чимин следит за каждым его движением, готовый к чему угодно. Он чувствует, будто это тот самый момент…       Прикрыв глаза, он осторожно, еле заметно тянется навстречу, слыша шорох соседней подушки.       Неужели Чонгук действительно собирается поцеловать его?       — Живо просыпайтесь!!! — кричит ворвавшийся в комнату Тэхен. — Кто-то выпил все молоко!!!       Чимин вздрагивает так сильно, что почти падает с кровати. Он отлетает от Чонгука на самый край постели и смотрит на друга перепуганным взглядом. Пока не ясно, что его так испугало: пропавшая еда или то, что его почти застукали за поцелуем с Чонгуком в его же постели.       — Оу, я снова помешал вам, — тушуется Ким, обнаружив Чимина не на диване, — ладно, продолжайте, что бы вы там ни делали, а я просто… – Тэхен начинает уходить, но Пак прикрикивает на него, заставив остановиться.       — Ничего мы не делали! — взвизгивает он. — Я просто испугался…       — Испугался? — хмурится Ким. — Чего?       — Ты что, не слышал? — пораженно выдыхает Пак, — ты серьезно??? Там что-то гремело! Ты вставал ночью в туалет или попить?       — Нет… — растерянно тянет Ким, — так, подожди… О чем именно ты говоришь?       — Тэ… Кажется, все молоко выпил домовой… — буквально пищит Пак. — Что, если он придет еще раз, чтобы съесть еду?       — Я не пойду туда больше! — Тэхен хлопает дверью и с разбега прыгает на диван, где некоторое время назад спал Чимин. Чонгук закатывает глаза, перебираясь через хена.       — Я посмотрю, что там.       — С ума сошёл?! Не ходи туда! — вопит Пак, хватаясь за руку Чонгука, чтобы не вздумал покинуть пределы кровати.       Чонгука это не останавливает. Он спрыгивает на пол и сжимает ладошку хена своей.       — Я просто посмотрю, что там, и вернусь, — улыбается он, гипнотизируя взглядом поплывшего Чимина, и на этот раз у него выходит избавиться от оков. Ладонь Пака расслабляется, а Чонгук оказывается за дверью.       — Мне не нравится все это, — шепчет Тэхен, — перед тем, как лечь спать, я специально пересчитал все печенья и конфеты и проверил, есть ли в блюдце молоко. Оно не могло испариться, это же не вода!       — Мне страшно, — тоненько пищит Чимин, — пошли к Чонгуку?       — Туда? Ну уж нет!       — Тэхен, мы все виноваты в том, что случилось, мы должны быть рядом с Гуки! Пошли!       Почувствовав прилив сил, Чимин поднимается с кровати и подходит к другу с вытянутой рукой. Тот хватается за нее после недолгих решений и тоже встает, вместе крадясь к двери и прислушиваясь к звукам из-за нее. Ничего не слышно.       — Он там живой вообще? — шепчет Ким за спиной Пака. Тот шикает на него и шлепает по плечу, приоткрывая дверь.       В темноте ничего не видно, кроме светящегося диска луны где-то с другой стороны дома. Чимин помнит, что она предпочитает выбирать комнату Чонгука.       — Гуки, — зовет в тишине Пак, — ты здесь?       Ответа не следует. Переглянувшись, друзья прижимаются друг к другу плечами и осмеливаются выйти в середину комнаты. Ничего необычного им увидеть не удается. Понимая, что им предстоит идти на кухню, они тяжело выдыхают и медленно приближаются к цели. Дверь, почему-то, закрыта.       — Какого черта он там делает? — хмурится Пак. Кухня в доме Чонов никогда не закрывается! Взявшись за ручку, Чимин поворачивает ее и резко дергает на себя, отскакивая в сторону.       В следующее же мгновение слышится звук разбитой посуды и страшный грохот из глубины комнаты. Тэхен и Чимин, не выдержав, верещат во всю голосину и хватаются друг за друга, будто им через секунду предстоит умереть.       — Держите его! — кричит Чонгук, выбегая из комнаты вслед за кем-то. Не понимая, что происходит, Тэхен и Чимин бегут следом за ним, не размыкая ладоней. Они слышат грохот, который исходит от кого-то, слышат звуки падающих предметов декора. Разбивается какая-то ваза.       — Мамочка, что происходит! — не затыкается Пак. — ТЭХЕН!!!       Чимин орет во всю глотку, когда из его руки вырывается чужая. На мгновение у него перед глазами проносится жизнь, а затем яркая вспышка света ослепляет его. Зажмурившись с непривычки, он прикрывает лицо ладонями.       — Удрал, — разочарованно сообщает Чонгук, стоя у открытого окна. Пак трясется, словно осиновый лист, и не может выдавить и слова. Тэхен, приклеившийся к стене с выключателем, смотрит на следы побега.       — За кем мы… Кто здесь был? — хрипит он осипшим голосом, прикладывая руку к дребезжащей груди.       — Да какой-то кот влез в окно, — отмахивается Чонгук, поправляя шторы на уже закрытом окне, — мда-а-а, нагоняя от мамы точно не избежать, — он смотрит на осколки вазы, рассыпавшиеся по полу, смотрит на затяжки от когтей животного на тяжелой портьере, а потом идет на кухню. — Я кормил его, когда вы ворвались сюда, — поясняет Гук, — он испугался вас и убежал.       — Ты сразу сказать не мог, что это кошак?! — рычит Ким. — Я чуть жизнь Богу не отдал! — в довесок он пихает Чонгука в плечо, помогая избавиться от улик. Герметично упакованные осколки отправляются в урну. Погрызанное печенье тоже, а грязное блюдце — в раковину.       — Меня сейчас стошнит, — впервые за долгое время подает голос Чимин, садясь за стол. Они быстро наводят порядок, чтобы утром у родителей не возникли вопросы. Чонгук собирается сразу же сдаться. А что еще он может сказать, чтобы оправдать себя за испорченную простынь и открытое ночью окно? Ему сто раз говорили проверять его перед сном!       — Вы как хотите, а я спать, — зевает Тэхен, — время-то всего четыре утра.       Он оставляет Чонгука с Чимином и лезет на диван в гостиной, тут же скрываясь под толстым одеялом.       Оставшиеся в одиночестве друзья переглядываются и молча идут к Чону в комнату, прикрывая дверь. Пак замирает, когда предстоит выбрать постель. Его все еще трясет от страха, и если он ляжет один, то ни за что не уснет в эту ночь, но если он ляжет к Чонгуку, то выспаться не удастся ему. Выбор делать не приходится.       — Ты идешь? — уже шепотом спрашивает Чон, лежа в своей кровати. Он держит одеяло открытым, и Чимин медленно шагает навстречу, осторожно проскальзывая под него. Они снова лежат на боку друг к другу лицом, и у Чимина возникает ощущение дежавю. В животе снова просыпаются бабочки.       — Сильно испугался? — улыбается Чонгук, но не для того, чтобы посмеяться над хеном. Он ласково смотрит на Пака, одним своим видом прогоняя все страхи Чимина. Тот завораживается чонгуковой красотой, и не может отвести взгляда от красивого лица.       — Угу, — под нос выдает он, слабо кивая.       Чонгук начинает шевелиться, а затем протягивает руку к Чимину и кладет ее на чужую талию, начиная тянуть на себя. Заключив Пака в объятия, он сильно прижимает хена к груди, укачивая, словно младенца.       — Сейчас все пройдет, — обещает Чонгук, — закрывай глаза.       — Не могу, — возражает Чимин. Он обхватывает сильную спину тонсена через плечи, поглаживая твердые мышцы, а затем отрывается, чтобы заглянуть в чужое лицо, — кажется, нас прервали недавно…       Чимин следит за реакцией Гука, и когда тот облизывает губы, понимает — это тот самый момент. Он не может его упустить. Прикрыв веки, Пак тянется навстречу юноше и прикасается, наконец, своими губами к его.       Первые движения легкие и невесомые. Чимин целует Чонгука осторожно, будто проверяя почву. Хватка чужих рук на его талии становится крепче. Тонсен шумно втягивает носом воздух, а затем неожиданно опрокидывает Чимина на спину, чтобы нависнуть сверху на выставленных локтях. Чонгук жадничает. Он тискает безвольное тело Чимина, как ему вздумается, и напирает голодными поцелуями, будто только этого и ждал всю свою жизнь.       На задворках сознания Чонгук благодарит Пиковую Даму за исполненное желание.       — Что это значит? — шепчет Чимин, оторвавшись от лакомых губ. Он не осмеливается посмотреть Чонгуку в глаза, но тот поднимает его лицо за подбородок и вперивается взглядом, будто пытаясь достать до самой души.       — То, что ты мне тоже нравишься, — улыбается Гук, глядя на вытягивающееся от удивления лицо Чимина. Глаза его увеличиваются в размерах, а губки распахиваются, как у выброшенной на берег рыбки.       — Так значит… Ты знал…       — Догадывался, — поправил Чонгук, — и очень надеялся, что мои догадки верны.       — Это так смущает! — пищит Пак, закрывая пылающее лицо ладошками. Он вдруг начинает стесняться Чонгука, но тот снова лезет целоваться, а у Чимина нет иного выхода, кроме как сдаться.       Он сплетается с Чонгуком мягкими губами, ласково и нежно потираясь о них, и засасывает к себе в рот, чтобы согреть горячим языком. Они целуются медленно, тягуче — наслаждаются друг другом, растягивая столь приятный момент. Им больше некуда торопиться.       — Поговорим утром, ладно? Я сильно хочу спать.       — Конечно, — кивает Чимин, — сладких снов, Чонгуки, — он еще раз крепко обнимает юношу, а затем приближается к лицу и чмокает опухшими губами в мягкую щеку. Чонгук, подарив в ответ тысячу таких клевков-поцелуйчиков, оплетает Чимина ногами и руками и закрывает, наконец, глаза, позволяя Царству Морфея затянуть в свои сети.

🍪🥛🐾