Хитрогоад и северянка

Девочка шла по разбитому асфальту, который начался лишь метров 100 назад, остальные 10 километров были проселочной дорогой, которая превратилась в кашу после недавнего ливня. Резиновые сапоги были в грязи, штанины сзади тоже выглядели неопрятно из-за грязных брызг. Иска проходит мимо ненужных ей крестов, проходит в самую середину кладбища. Место выбрала она сама. Фотография девушки цветная, глаза у нее сияют от радости. Это был ее день рождения, много народу собралось поздравить ее. Никто не подозревал тогда, что до следующего дня рождения девушка не доживёт. Для всех ее смерть стала шоком. Но подкосила она только Иску. Все смирились, хоть и долго горевали, а Иска смириться не смогла. Ведь она призналась ей в любви всего за три месяца, до ее смерти. Бирская подходит к кресту, кладет цветы подле и крестится. С минуту молчит, и только потом говорит голосом осипшим: — Привет, Агния. Я не забыла о твоём дне, принесла белые хризантемы, как ты и хотела. Извини, что без торта, он бы не дожил до того, как я приду. — Бирская шмыгает носом, смотря наверх, чтобы слёз не пролить. Мариинская умерла спустя месяц после своего дня рождения. Ее избили какая-то банда, травмы несовместимые с жизнью. Врачи пытались спасти, пытались заставить Агнию открыть глаза, но тщетно. Сегодня Агнии Мариинской исполнилось семнадцать, а через месяц наступит год без нее. От этого сердце Бирской разрывалось. — Ко мне сегодня много людей пришло, сказали, как скорбят, как скучают. Всем тебя не хватает. Мне тоже… — на последнем слове, голос дрогнул, по щеке покатилась слезинка. — Я скучаю. Почему ты ушла? Зачем ты меня оставила? Вернись. Прошу тебя, вернись… — шептала Иска, закрывая лицо руками. На пустом кладбище навзрыд разрыдалась девчушка, падая на колени перед крестом, прося вернуться. Но ничего не произойдёт. Ничего не изменится, сердце мертвой девушки не начнет биться, а дыра в живом сердце не зарастёт никогда.