Я человек

      Мы жили в закрытом не то лагере, не то комплексе, потому что до военной базы она не дотягивала. Не было военной техники, не было достаточного количества оружия, не было необходимого оборудования, электроники. А ещё нас было слишком мало, от силы человек пятнадцать. Зато в нём было всё, что необходимо для жизни. Числились мы, то ли солдатами, то ли добровольцами, а скорее даже и теми и другими. По крайней мере, настоящие военные служили вместе с нами, а вот увольнительные никого не отпускали.       Вокруг нашего лагеря простиралось враждебное море, наполненное мутировавшими морскими тварями. Вернее у подножия лагеря их было не так много, в основном те существа, которых пустили за огромное, поросшее тиной и водорослями ограждение: а вот за ним, как нас проинформировали, тварей было в разы больше. Те, что плавали внутри стен, использовались для отработки навыков стрельбы.       Но самое главное, что нас заставили сделать, перейдя на эту службу, это дать добровольное согласие на вмешательство в собственные гены. Это было необходимо, чтобы приобрести нужные мутации для выживания в агрессивной среде. Ради отчизны, ради всего человечества. Все к этому стремились, даже жаждали, когда же наступит их очередь. Все, кроме меня. Я не хотел превращаться в непонятно кого, хотел просто остаться человеком. Тем более что у меня были самые низкие показатели и в тире, и в рукопашном бою.       Я с печалью посмотрел на фотографию брата, стоящую на низкой тумбе. Как он там, без меня? Тётки обещали присмотреть, но если он вполовину такой, как его старший брат, то вряд ли у них получится его оградить от неприятностей. Кто бы знал, как мне не хочется тут служить. Будто изнутри что-то давит и разрывает на части.       — Поздравь! Мне пришёл приказ подняться на «вышку».       Ко мне в комнату заглянул пылающий энтузиазмом сосед в застиранном спортивном костюме. Высокий, спортивного телосложения парень, на голове которого не по-уставному была оставлена полоса волос на добрых полсантиметра, что тянулась, от макушки до затылка.       — Вот увидишь, я им ещё наваляю.       Наваляет он, как же, хотя может и так. Мой сосед самый лучший среди нас, попадал ровно туда, куда целился, укладывал на лопатки всех соперников в спаринге. Видимо, поэтому ему и прощали некоторые вольности.       Я проводил его безучастным взглядом. Стоит ли говорить, что мне до него далеко? Что я именно тот, кого укладывали носом в маты абсолютно все? Зачем меня вообще сюда взяли? Прошёл по самому краю тестовых заданий, там был чуть-чуть лучше за остальных и радовался, здесь оказался у самого хвоста.       К сожалению, приказ меня нашёл, и сержанта Небейзуба тоже вызвали посетить начальника на самой высокой площадке нашего лагеря. Я не очень-то спешил подниматься, всячески оттягивая момент. Шёл медленно, внимательно осматриваясь: впервые отмечая, что перила тут странной конструкции, плавные янтарные изгибы ветвились, словно были вырезанные из цельного материала или застывшая конструкция единого плетения. Тогда как другие части лагеря вполне себе человеческие: с грубыми швами сварки, с небрежными заклёпками, со скрипящими соединениями. Странно, как я раньше этого не замечал, что тут всё такое.       Поднявшись на высоту двухэтажного дома, увидел, как возле тренировочного бассейна, двое новобранцев прыгали, ловко уклоняясь от очередного морского монстра, наполовину выползшего из воды. Безглазая тварь с вытянутым черепом, и бледной, будто вымоченной кожей, покрытой бурыми пятнами из которых торчали клочки длинных редких волос. Длинные гибкие конечности имели по две-три присоски, отвратительного розового цвета. Они издавали низкие вибрирующие звуки, вызывавшие страх.       Начальника лагеря я видел редко, невысокий, плечистый, полуседой, с большой залысиной, будто продолжающей лоб почти до макушки, с вечной полуулыбкой на лице, поэтому по наивности решил, что с ним можно просто поговорить, основываясь на своих, скажем так, неубедительных для пользы дела, результатах. Зачем я им такой нужен? Пусть списывают с волчьим билетом, или штраф там выписывают, до трибунала вряд ли дойдёт, я же не дезертир и не саботажник. Просто не имею желания воевать. У меня же там, на материке, брат младший остался. Надо за ним присмотреть, обучить, подать пример.       Начальник меня внимательно выслушал, сказал «надо же» и всё равно попросил присесть на подготовленную кушетку, другой мебели в комнате всё равно не было. Мол, хотел ещё раз проверить данные. Но стоило мне присесть, как захваты сковали тело, кушетка прогнулась, превратившись в неудобное кресло. Начальник стоял напротив меня и ухмылялся, в его руках зловеще блестел шприц с мутной жидкостью. Неужели этот человек, на фоне своих экспериментов, спятил? Нужно срочно позвонить в штаб. Но сначала надо освободиться, надо его отвлечь. Как там говорили на курсах, нужно найти в словах безумца логику и отталкиваться от неё.       Он продолжал говорить, а мне стало ещё страшнее. Он назвал меня не много не мало, а «вторженцем», захватчиком, инопланетной сволочью, скверной мира. Я попытался воззвать к его голосу разума, напоминая, кто я и откуда пришёл. Даже назвал адреса на континенте и упомянул брата.       — Брата! Сестры! Жены! Немощной старушки! На самом деле, у тебя мои воспоминания и мой брат. Их вам специально внедряют, чтобы вы поверили, что являетесь людьми и добровольно шли ко мне на опыты.       — Что за бред вы несёте? Как можно внедрить воспоминания? Какие ещё пришельцы? Где тогда, по-вашему, находится их корабль?       — А ты не замечал, как отличается внутренняя конструкция и внешняя? Вы спите в собственных каютах, поэтому чувствуете себя в безопасности. Ваш корабль разбился на этом самом месте. Мы видели вашу настоящую внешность, но пока возводили эту базу, вы приняли облик людей. Ты должен радоваться, мы просто позволяем вам стать самими собой.       — А если я не хочу, — подавлять панику становилось всё труднее.       — Что значит, не хочешь? — удивился капитан.       Он подошёл к окну и распахнул его на всю ширь. На меня пахнуло застоялой водой, гниющими водорослями и душным разлагающимся смрадом.       — Я, я не хочу изменяться, — повторил я прежнюю просьбу.       — Странный ты. Неужели возомнил себя человеком?       — Я и есть человек, слышите?! Я не хочу никем становиться, — нельзя верить не одному его слову. Он сумасшедший. — Я человек!       Но он уже меня не слушал, вогнав в вену какую-то зеленую бурду, погожую на ту, что была в море.       Ощутил, как она заполняет мое тело, как с очередным ударом сердца, разливается по каждой вене, я изо всех сил пытался сопротивляться, пытался выдавить чужеродную жидкость из своего организма. Только не так. Я не хочу.       Тело начало меняться. Появились бугорки присосок, кожа всё больше бледнела и пошла буроватыми пятнами. Нет, не дать ей распространиться по организму. Я не сдамся. Я человек!!!       Человек всегда сильнее!!!