Трепет и искренность.

Снег приятно хрустел под подошвой старых, но всë еще тëплых ботинок. "Это тебе на вырост", – вспомнились Антону строгие слова матери. И после припомнилось, как всю прошлую зиму он надевал несколько тёплых носков, чтобы не волочиться в этих берцах. Чуть спереди по протоптанной, но узковатой тропинке шёл одноклассник. Ромка, как в последнее время не стеснялся его называть Петров, шëл немного ссутулившись, убрав руки в карманы и редко всхлипывая из-за морозов. Из, казалось, онемевшего носа текло и у Антона. Это бесило, но высмаркиваться каждые три минуты тоже не было смысла. Тихо идти сквозь посëлок было комфортно. Тишина не давила, как когда-то давно, она успокаивала, заставляя погрузиться в собственные мысли, почувствовать себя чуточку свободнее от повседневной рутины. Заставляя абстрагироваться. Прострация – слово красивое. Являлось ли оно синонимом к вышеперечисленному? Парень задумчиво хмыкнул. Нет. Если вспомнить, все это происходило из-за выписанных когда-то таблеток. Не чувствуя ничего, будто находясь в тумане, Петров сравнивал себя с овощем. В такие моменты не существовало ничего: ни знакомых людей, ни проблем, ни домашки. Собственные мысли улетучивались в даль. У него так и не удавалось расслабиться. Он не мог чувствовать. Он не слышал тишины. – долго ещё до твоего ларька топать? – ебëт? Сигареты сами себя не купят. Первым, кто подметил хреновую побочку таблеток был Рома. Потому что до того момента Антон действительно не замечал ничего странного. Что сказать. Привыкание. "У меня эту херь отец пил, но ему это действительно помогало. А ты, Тох, как робот". Вместе с Ромкой он тогда и выкинул эти пилюли нахер. Сколько бы Пятифан не говорил про странности друга, сам он не отличался званием "обычного парня". За почти четыре года дружбы Антон знал его наизусть. Выточенные до идеала трюки с ножом бабочкой больше не заставляли жмуриться, острота блестящего лезвия не пугала; пассивно-агрессивные фразочки вызывали усмешку; пустой, пронзающий всë тело взгляд призывал задуматься о чём думал его носитель. Петрову нравилось, как рассуждал товарищ. Он явно слишком рано повзрослел. И Антон его больше не боялся. Непредсказуемость брюнета манила, подзывала к себе пальцем и шептала: "узнай больше". – две пачки Примы, – постучав пальцем по стеклу с вывешенной за ним пачкой сигарет, обратился к продавщице Ромка. Женщина лет сорока бросила тяжёлый взгляд на двоих парней. То ли еë не волновал возраст своих редких покупателей, то ли верила в совершеннолетие парня напротив. Антон бы тоже поверил, выглядел Рома в свои 16 неплохо. После покупки они отошли на метров пять от ларька. Пятифан сразу же затянулся, выдыхая едкий дым и расслабляясь. Вторая пачка была отдана Антону, но тот лишь сунул её в карман, не намереваясь себя на пару с другом пичкать табаком. Но Тоха соврëт, если скажет что не любит такие моменты. Курить он начал недавно, год или полтора назад. Сначала одна сигарета делилась на двоих, а вскоре Ромка не жалел карманных на вторую пачку. Вот это великодушие, ей богу. Начал ли Петров меняться в худшую сторону рядом с ним? Кто знает. Но чувствует он себя отлично. – мяу. Услышанный снизу звук выбил из потока мыслей не только Антона. Рома сейчас тоже уставился на пушистое рыжее чудо, вальяжно расхаживающее около ног. Наличие кота здесь и сейчас не удивляло. Совсем рядом находилось много жилых домов. Скорее всего, кот сейчас просто прогуливался по окрестностям. Присев на корточки, юноша протянул руку к мордочке кота, "знакомясь" с ним, а мурчащий только этого и ждал, чтобы можно было прильнуть к чужой руке и с удовольствием потереться о холодную ладонь. Требуя больше ласки кот плюхнулся на спину, выставляя на показ свой упитанный живот. Улыбка сама собой появилась на лице. Быть искренним было приятно. Приятно было зарываться рукой в меховой животик. – кажется, ты ему нравишься, – не скрывая усмешки подал голос брюнет. Отряхивая пальцем пепел с сигареты он наблюдал за такой милой картиной. Да, было мило. – хах, ещё бы, – с каким-то трепетом в голосе ответил Антон, – кто тут пушистая булочка? – вторая фраза была сказана куда тише, но не менее довольно и радостно. Улыбка блондина отдавала теплом на душе. – Тош, ты бы хотел завести кота? – ненавязчиво поинтересовался Ромка, выкидывая сигарету куда-то в снег, но так-же оставаясь на месте, – тебе, кажется, они нравятся, – руки были сунуты обратно в карман, а сам парень поëжился от холода. – конечно хотел бы, только вот у Оли на них аллергия, – Рома тоже хотел, чтобы у Тохи был кот. Такой искренней улыбкой он бы любовался каждый день, – а ты? – не, не сдалось мне быть ответственным за чью-то жизнь, – парень многозначительно посмотрел на кота, – пока-что. Не стесняясь, кот направился к ногам Ромы. Теперь очередь брюнета выдавать весь свой запас восхищения и любви к четвероногому. Только вот, парень лишь сделал пару шагов назад. – ты чего, Ром? – Тоха вздернул бровью, – ты же ей нравишься, – а тут Антон открыто издевался. Пушистый упорно трётся о ноги и смотрит своими большими глазами на брюнета, тоже не понимая чего тот медлит. – да они ж линяют все, блин. Щас штаны ещё все испачкает, – явно не понимая всех претензий, рыжий продолжал следовать за Ромкой, будто загоняя того в угол и не давая выбора, кроме как протянуть свои руки к шерстяным бокам, – какой упрямый кошак, – но ему было забавно за этим наблюдать. – ага, на тебя похож. Под вопросительный взгляд Петров лишь усмехнулся.