Устала

      Кэролайн Форбс устала.       Она запуталась в себе и своих чувствах. Словно её разделили на «до» и «после».       Кэролайн «до» была обычным подростком со своими проблемами. Одной из таких проблем стала зависть лучшей подруге.       Кэролайн этим не гордилась, однако почему-то Елена Гилберт, потерявшая родителей в автокатастрофе, привлекала парней, которые нравились Форбс.       Несправедливо? Пожалуй.       Однако Елена была, есть и будет подругой детства. Она стала для юной Форбс тем самым родным человеком, за которого можно умереть.       И Кэролайн Форбс умерла.       Не без помощи грёбаной Кэтрин Пирс, — двойника Елены с характером настоящей стервы, — однако Форбс даже была готова сказать ей «Спасибо!».       Обращение в вампира стало новой ступенью в жизни девушки.       И родилась Кэролайн «после».       Мир изменился, как и его восприятие: все чувства обострились, а эмоции стали чётче, ярче.       Но с ними пришёл страх перед неконтролируемой жаждой человеческой крови и обжигающими лучами солнца. И даже если жажду она отлично контролировала, а проблему солнца решило дневное кольцо, страх не исчез.       Искоренить его смог тот, кого ненавидел едва ли не весь Мистик Фоллс.       Никлаус, мать его, Майклсон.       Тысячелетний гибрид, наводивший ужас на вампиров, оборотней и ведьм, лишь парой слов вернул желание жить. Он помог ей осознать, что в руках её — вечность, и жизнь продолжается несмотря ни на что.       Большой злой волк подарил ей покой.       Она до сих пор помнит то обволакивающее со всех сторон чувство защищённости, когда в ночь её дня рождения первородный бережно прижимал её измученное тело к себе, делясь своей кровью. Он спас её, пусть и по его вине она оказалась на грани смерти.       Но это ещё не всё.       Параллельно с жестокими убийствами невинных людей, Клаус умудрялся всегда спасать её.       Он открыто проявлял свою заинтересованность в ней.       Внутренне Кэролайн ликовала.       Он выбрал её, а не Елену, как это сделали Стефан и Деймон Сальваторе.       И чем больше Форбс проводила время в компании первородного гибрида, тем сильнее она утопала в омуте голубых глаз.       Обладать такими глазами — настоящее преступление.       Её влекло к нему.       Однако возникало большое «но»…       Никлаус Майклсон — враг её друзей.       А Кэролайн Форбс — хорошая подруга.       И именно поэтому пришлось запереть свои чувства за семью печатями, защищаясь едкими комментариями и колкими фразами, которые в последствии стали привычными в общении с ним.       Она даже пыталась забыться, переключив внимание на оборотня Тайлера Локвуда. Временная влюблённость помогла.       Пусть и не надолго.       Со временем эти чувства превратились в тяжёлый груз, камнем давившим на плечи. Даже дышать было тяжело.       Она слишком долго врала себе и другим.       Кэролайн Форбс устала.       И это надо как-то решать.

***

      Кэролайн прогуливалась в лесу — в последнее время единственном месте, где она могла найти покой.       Здесь время словно замирало, и девушка могла отдышаться от бурно кипящей реальности.       Ей действительно необходим отдых.       Новообращенная сморщилась от ярких лучей, пробившихся сквозь пушистую крону листвы. Тёплый июльский ветерок подхватил золотые локоны, портя укладку. А ведь девушка потратила на неё чуть больше часа.       Кэролайн недовольно цокнула языком.       Где-то недалеко хрустнула ветка.       — Даже не думай об этом, Майклсон, — ей не нужно было оборачиваться, чтобы знать — он улыбается. И всё же она повернулась, тут же сталкиваясь с затягивающей синевой глаз напротив.       Он стоял непозволительно близко.       — Здравствуй, love, — Кэролайн показалось, что она уже очень давно не слышала этот хриплый британский акцент.       — Решил напугать меня? — девушка сощурилась, но гибрид отчётливо видел искры веселья в её глазах.       Она была рада его видеть.       От этого в груди расцветало тепло.       — Ты слишком храбрая, чтобы пугать тебя, — в привычной манере улыбнулся он. — Я был очень удивлён, получив от тебя сообщение. «Нужно поговорить. Приезжай.» Интрига интриг, love.       — Только не говори, что ты не был рад, — беззлобно стукнула его в плечо, отступая на пару шагов.       Клаус пах дорогим виски, красками и свободой. Это сводило Кэролайн с ума, и она не могла сосредоточиться.       — Если бы у меня был хвост, love, я бы им вилял, — на его щеках заиграли ямочки, и Форбс не могла не улыбнуться в ответ. — Клянусь.       С ним было так легко.       С губ сорвался смешок.       — Сложно представить, чтобы грозный первородный гибрид Никлаус Майклсон вилял хвостом, как какой-нибудь дружелюбный пёс, — в её голове эта картина выглядела очень забавной и милой.       К счастью, Клаус не оскорбился, продолжая весело глядеть на блондинку.       — Я могу быть грозным и страшным, — вампир упустила тот миг, когда он подошёл. Тем временем он заботливо заправил светлую прядку за ушко, легонько коснувшись кожи щеки. По телу девушки прошлась дрожь. — Но только не для тебя, Кэролайн.       Женский смех стих, и Форбс ощутила, как щёки заалели. В груди затомилось тепло.       — Прогуляемся? — поспешила сменить тему, чувствуя смятение.       Не дожидаясь ответа, круто развернулась на каблуках и зашагала вглубь леса.       Клаус последовал за ней.       — Так зачем ты просила о встрече? — неспешно начал Майклсон, в привычном жесте заведя руки за спину. — Неужели один из братьев Сальваторе опять поцапался с оборотнями, и теперь им нужна моя кровь?       — Вовсе нет, — качнула головой девушка, придерживаясь спокойного темпа. Смотреть на Клауса она не решалась, собираясь с духом. — Они даже не знают, что ты здесь.       — Неужели? — мужские брови поползли вверх. — Тогда зачем?       — Как я и написала, я хочу поговорить, — усмехнулась она, набирая побольше воздуха в лёгкие. — О нас. О наших отношениях.       Боковым зрением Кэролайн уловила, как гибрид остановился, и тоже замерла на месте.       Клаус выглядел спокойным, не меняясь в лице, но вот глаза… В них отражался весь спектр испытываемых им эмоций, и Форбс готова была поклясться, что ярче всех сияла надежда.       — А какие у нас отношения? — судя по лихорадочному блеску глаз, его этот разговор заинтересовал.       Кэролайн удовлетворённо улыбнулась.       — Именно для этого я и позвала тебя, — внимательно посмотрела на его фигуру. — Чтобы выяснить это.       Клаус кивнул, давая понять, что готов слушать.       Кэролайн Форбс глубоко вздохнула.       И начала свою речь. Она старалась говорить честно, без утайки, хотя на периферии сознания возникал вопрос «А правильно ли я поступаю?», но взгляд первородного, который после каждого произнесённого слова теплел, убеждал её в правильности решения.       Она решила довериться ему.       И именно поэтому она делилась с ним всем: от собственных переживаний по поводу испытываемых чувств до реакции близких друзей на эту тему. Она ведь пыталась поговорить с кем-нибудь об этом, но стоило только упомянуть Клауса, как атмосфера становилась мрачной и тяжёлой, и слова застревали в горле.       А сейчас потоком лились из глубин её души.       Наконец Кэролайн прервалась, глубоко дыша. Тонкие пальцы подрагивали от волнения, а глаза смотрели куда угодно, но не на слушателя в лице Клауса Майклсона. Она рассказала ему всё, а теперь боялась его реакции.       Ну не глупо ли?       Возможно.       Но она ничего не могла с собой поделать. Все ведь боятся быть отвергнутыми?       Кэролайн Форбс — не исключение.       А Клаус всё молчал, нагоняя на девушку ещё больше страха.       Зря она это затеяла. Очень зря.       — А знаешь что? Забудь! — в отчаянии выпалила она, дёрнувшись как-то слишком резко. — Зря я это всё рассказала тебе. Вывалила всё… Я не подумала, прости…       Какая же ты трусиха, Кэролайн Форбс.       В груди заныло от обиды и досады, и она уже сорвалась с места, надеясь скрыться дома, укутавшись в одеяло и поедая мороженое ложками, но ей не позволили сдвинуться с места. Клаус крепко держал её за руку.       — Кэролайн, не уходи, — прошептал он, сжимая в своей большой и тёплой ладони её — маленькую и прохладную. — Прости, просто я не думал, что эти чувства настолько тебе мешают… Я рад, что ты поделилась со мной своими чувствами. Ты даже представить себе не можешь, сколько раз я томился в ожидании, надеясь, что кто-нибудь однажды полюбит такое чудовище, как я.       — Ты не чудовище, — сорвалось с губ. — Засранец ещё тот, но не чудовище.       Раздался бархатный смех. Клаус с благодарностью посмотрел на неё. Кэролайн улыбнулась ему, сжав тонкими пальчиками его ладонь в ответ.       Сейчас обстановка казалась наиболее подходящей для важных слов, которые она ещё не произнесла.       И если раньше Форбс казалось, что она не готова признаться в этом даже самой себе, то сейчас она была уверена.       — Я люблю тебя, Никлаус Майклсон, — дрожащими губами произнесла она. — Люблю со всеми твоими грехами и заскоками безумного маньяка.       Чужие ладони накрыли её щёки, нежно поглаживая. Клаус смотрел на неё так, словно видел впервые. Возможно, это действительно было так. Кэролайн не каждому показывала настоящую себя.       — Я тоже люблю тебя, Кэролайн Форбс, — прижался своим лбом к её, заглядывая в саму душу. — Со всеми капризами и заскоками избалованной принцессы.       — Эй, ты обнаглел?! — та возмущенно хлопнула его по плечу, но не отстранилась. Щёки её горели, а глаза лихорадочно блестели тем светом, что привлек Клауса ещё в ночь её дня рождения.       — Один-один, love, — хохотнул гибрид, впервые за долгие сотни лет дыша полной грудью.       Немного поворчав о наглых гибридах, что портят всю романтику момента, Кэролайн положила ладони на крепкие плечи, заглянув ему в глаза. На губах её играла лёгкая улыбка.       — Ты покажешь мне Новый Орлеан?       Клаус улыбнулся широко и искренне.       — Конечно.       Так вот ты какое, счастье.