Вернись домой

— Господи, ты просто нечто, — смеётся Дин. Кас вовсе не разделяет его веселья, с грустной озадаченностью разглядывая стоящую у хилого забора газонокосилку. — Её, видимо, можно убрать в сарай, — вздыхает он наконец. — Приятель, зачем ты вообще её тащил? Я ещё могу понять твою аккуратность в домике в центре города, но здесь мы почти в лесу. — Мне и самому больше нравится нескошенная трава перед домом. — Вот и чудненько, — Дин с улыбкой похлопывает Каса по плечу, — Может, продадим её? — Пожалуй. Всё ещё с задумчивым выражением лица Кас откатывает газонокосилку подальше от прохода, а после делает несколько фото для объявления. На самом деле, он хотел продать все большие вещи ещё с того момента, как они с Дином в первый раз сели выбирать дом. Но внутри упрямо сидел страх, что Дин передумает, решит, что так неправильно или вообще вдруг найдёт себе девушку и съедет к ней. Так что Кас не продал практически ничего и притащил всё с собой. Они разбирают вещи уже около трёх часов, и делать это под солнцем немного утомительно, но Дин постоянно шутит и смеётся над всякой чепухой, вроде этой газонокосилки. Или того, что они купили абсолютно одинаковые наборы столовой посуды в качестве сюрприза. Или над зонтиками Каса: у него есть черный для работы и прозрачный с рисунком радуги для прогулок. Кас улыбается, вспоминая об этом: ведь Дина рассмешил не зонтик с радугой, а наоборот, чёрный. «Неужели твои коллеги верят, что ты ходишь со скучным чёрным зонтом?» посмеивался он и не догадывался, что так и есть. Только с Дином Кас достаточно открыт и свободен, другие удивились бы даже темно-синему зонту. Из задумчивости его вырвал голос Дина. — Кас! Давай затащим в зал диван. Зайдя в дом, Кас оглядел обстановку и нахмурился. Дин с трудом сдерживался, чтобы не расплыться в дурацкой улыбке. Почему-то такой серьёзный Кас вызывал у него умиление и жгучее желание подойти ближе и… и дальше Дин не позволял себе думать, наверное, просто сказать что-то смешное, чтобы морщинки на лбу разгладились и глаза не выглядели такими грустными. Наверное, так и есть, снова повторяет привычные уже мысли Дин и спешит начать хоть какой-то разговор. — Диван фотографировать не надо. — Что? Я не собирался… зачем, — растерянность Каса росла с каждой секундой. — У тебя такое лицо, будто ты уже знаешь, кому и за сколько его продать. Но нет! Я законно лежал на нём пять лет и пролежу еще столько же или больше! — Дин, — Кас, наконец-то, понимает и улыбается, даже если он старался, в голосе нет ни капли осуждения. — Так ты мне поможешь? — Но зачем он здесь? — Смотреть телевизор, очевидно. — У нас нет телевизора и денег на него. — Придётся продать одну кровать, — Дин неожиданно смущается собственных слов и, что более неожиданно, Кас тоже. Он отводит глаза и нервно поправляет ворот футболки. Дин смеётся, хотя выходит немного нервно, — Я всё ещё шучу. Накопим, будет наша первая большая совместная покупка в новый дом, идёт? — И ты будешь всеми вечерами смотреть баскетбол и крошить хлеб от сэндвичей на диван, а я ворчать и махать на тебя веником? — Кас улыбается и уже идёт двигать диван. — Эй, мы не будем вести себя как живущая тридцать лет в браке пара. — Ты постоянно так себя ведёшь, — жмёт плечами Кас. Дин набирает побольше воздуха в праведном гневе, но застывает, сжав губы. — Чёрт, ты прав. В этот раз смеётся Кас. * Кас расставлял посуду по кухонным шкафам, когда услышал странный грохот. Он останавливается и с подозрением прислушивается, но нигде не раздаётся ни звука. Что, на самом деле, ещё страннее, чем шум. — Дин? Спустя полминуты тишины послышался его странноватый голос: — Если я умру, как сильно ты будешь скучать? Кас тяжело вздохнул, поняв, что всё-таки придется на свой страх и риск проверить обстановку. — Как мило: ты думаешь, будто смерть освободит тебя от наших отношений, — громко и ворчливо отвечает он, не спеша проходя в зал. Остановившись в дверях, Кас складывает руки на груди и смотрит даже не с осуждением, а с обречённым «и как так?». Дин стоял на стремянке, еле удерживая съехавшую верхнюю часть бельевого шкафа, и усиленно пыхтел, пытаясь то ли не уронить всё на себя, то ли задвинуть обратно. Дин обернулся на Каса и просительно похлопал ресницами. Их обоих тут же прорвало на смех. И тут Касу пришлось срочно бежать заталкивать шкаф на место, потому что от шатания Дина шкаф смело накренился. Разобравшись со шкафом, они расселись на полу, не в силах перестать глупо хихикать. Немного успокоившись, Дин громко выдыхает. — Фух, никогда бы не подумал, что переезжать — это так сложно. — Скажи спасибо, что у нас нет детей! — Вот уж действительно, я бы заставил их раскладывать всю эту ерунду из коробок. — Эта ерунда вся твоя, Дин. — Но я не знал, что разбирать её так утомительно. — Поэтому решил отвлечься и развалить шкаф. — Эй, я его собрал! — Дин шутливо бьет его кулаком по плечу, изображая вселенскую обиду. Кас расплывается в улыбке. * В доме совсем не жарко, несмотря на солнечные лучи, светящие в окно большую часть дня. В открытую форточку дует приятный ветер, принося с собой запах полевых трав и леса. Кас думает, что этот дом идеален. Даже полы скрипят как-то удивительно приятно и негромко. Кас обмахивает веником стены и потолок своей спальни, смотрит на разбегающихся паучков отвлечённо, полностью погрузившись в свои размышления. Ему всё ещё дико осознавать, что прямо за стеной его кровати стоит кровать Дина, и если бы не тонкая перегородка из кирпича ситуация была бы неловкой. Конечно, за многолетнюю дружбу им не раз приходилось спать на одной кровати, но в последнее время Кас избегает этого всеми силами. Он считает нечестным спать так близко, когда в голове начинают копошиться мысли, которые и признавать-то не хочется. Дин бы точно не оценил. Кас вздыхает, рассматривая рисунки перьев на обоях. Этот дом словно создан для них двоих, но что-то внутри неумолимо скребётся и воет, всё же не давая расслабиться. Дин появляется на пороге его комнаты, прогоняя все рассуждения одним своим весёлым блеском в глазах. — Погляди, что я нашёл на чердаке, — он вытягивает перед собой яркую картину в стиле Гогена и с надписью забавным шрифтом, — Что это за цитата? Не из того вечернего шоу девяностых с Малеком, что ты заставляешь меня смотреть? — Дин, это из Шекспира. — А, ну… тогда хочешь повесить её у тебя? Кас фыркает и кидает в него веником — картина очень пыльная и, кажется, с двумя пауками. * Дин сидит на кухне с бутылкой пива в руках и наблюдает, как Кас расставляет последние мелкие вещи по местам. Немного подумав, он тяжело вздыхает. — Многие годы совместной дружбы не значат ничего. Человеческие чувства преувеличены, на самом деле мы все одиноки и никто не позаботится о нас. — Боже, Дин, ну я не знал, что ты хочешь съесть этот последний кусок колбасы, — Кас взмахивает руками и поворачивается к нему лицом, — Схожу в магазин через полчаса и куплю тебе такую же. — Я так хотел тот кусочек… — В четвертый раз, Винчестер, — извини? — Это вопрос? — Еще слово и это станет угрозой. Кас снова отворачивается. Дин закатывает глаза и кладёт голову и руки на стол. — Я всё вижу. — Ну-у-удный, — тянет Дин, но в этот раз не может сдержать дурацкую улыбку до ушей. И, он не видит, но Кас улыбается так же ярко. * Кас рвано вздыхает, с трудом собираясь с силами. Начать разговор страшно, но ещё больше он боится сожалеть потом. — Дин, ты не… ты уверен, что купить дом это хорошая идея? — Дин с тревожным удивлением оборачивается и всматривается ему в лицо. — Тебе же вроде здесь понравилось? — Да, но… ты уверен, что не захочешь привести кого-то? Я имею ввиду жить. Или уехать? — Кас, — Дин садиться на диван и хлопает рядом с собой, Кас делает шаг, но остаётся стоять, — Мы ведь говорили об этом. Они говорили. Кас кусал губы и прятал потеющие ладони, пытаясь скрыть свою тревогу. А ещё винил себя за тот негромкий, но въедливый радостный голосок внутри, ликующий от понимания: Дин не собирается ни с кем встречаться, в ближайшие года точно. «Мне хватает тебя, Кас, зачем ещё какие-то отношения?» Этот вопрос смутил обоих, но сердце Каса учащённо билось каждый раз, как он вспоминал его. Точно так же тревожно-счастливо, когда-то чувствовал себя Дин, когда Кас смущенно заявил, что его не привлекают женщины, и вообще для чувств ему нужно очень хорошо узнать человека. Сейчас в их головах тоже одинаковая мысль: изменилось ли всё? Кас собирается с силами и озвучивает её. — Но вдруг что-то изменилось? — Я бы сказал об этом. Ты ведь сам постоянно просишь меня говорить. — И я бы. — Ну вот, — Дин неловко трёт шею, не зная, что ещё сказать и нужно ли. Они молчат, бегая глазами по лицам друг друга. Когда Дин раз в четвертый спотыкается о губы Каса, тот неуверенно полуутверждает-полуспрашивает: — Я пойду сделаю нам кофе. — О, отлично. Устроим вечер фильмов? — Тогда еще достану салат, — Кас тепло улыбается и атмосфера сразу меняется. Дин встряхивает головой и спешит заняться установкой ноутбука, предвкушая вечер отдыха. — Посмотрим что-то из нашей любимой подборки или как? Из кухни раздаётся только стук посуды. Дин уверен, что слышимость при открытых дверях хорошая, поэтому спрашивает ещё. — Может, у тебя есть какой-то легкий фильм на примете? Пролистав пару страниц фильмов, Дин делает мысленные пометки. Вдруг он замечает, что прошёл уже больше пяти минут, а Кас не только не пришёл, но и ничего не ответил. — Кас, тебе помочь? Ветер из форточки вдруг перестаёт казаться приятным, скорее морозит, а тишина давит на уши. — Эй, Кастиэль! Дин прислушивается к тому, как его голос разносится эхом по комнате и чувствует, как нарастает тревога. Эхо пропало ещё когда они занесли первую мебель, но сейчас он готов поклясться, что слышал его. Он встаёт и медленно идёт на кухню. На столе стоят две кружки дымящегося кофе и открытая сахарница. — Кас? Пустота дома жужжит.