Помни обо мне.

Сегодня был жаркий день. Солнце не щадило никого и заставляла работающих людей умирать на жаре. Детям ещё повезло, они могли спокойно резвиться, не задумываясь о проблемах в будущем. Не думали о сложностях, что увидят они и почувствуют предательства жизни. Они ещё пока что не знают какого это падать лицом в грязь и быть полностью сломанным. Впрочем и Миша об этом не знает. Ему не до этого, сейчас он хочет веселиться и отдыхать. Сегодня братец был крайне добр и отпустил его с ребятами на речку. Сколько криков и радости было. Как Миша хватал и обнимал брата. Всё это нужно было видеть. И сейчас он, счастливый, румяный и запыхавшийся, сидит под деревом и пытается привести дыхание в норму, чтобы вновь отправиться в воду. «Только прилягу. Совсем на чуть-чуть.» Миша откидывается на зелёную прохладную траву и с чуть прикрытыми веками, смотрит на яркие листья. Он поднимает руку, пытается дотянуться, схватить хоть один листок, но не получается и рука устало укладывается возле головы. Глаза уже сами собой слипаются и возгласы детей не слышно. Будто под водой. Вдруг он слышит тихие шаги рядом. Еле слышны и совсем не опасные. Но их хватает, чтобы Миша подорвался и как сумашедший искал зло рядом с собой. Вертя головой он заметил, что больше не было рядом реки и ребят, вместо этого здесь теперь повсюду туман. Трава не такая яркая, она стала темнее и груба на ощупь. Воздух не такой лёгкий, он стал тяжелее, липким. А главное, не было жары. Хотя это можно назвать плюсом? Возможно, но это не отменяет того факта, что он больше не в родных краях. Вдруг над головой слышится тихий смех, Миша поднимает голову и встречается с добрыми серыми глазами, которые сияют хитрецой. Москва подрывается и отойдя от незнакомца на безопасное для него расстояние, стал изучать того. Тёмные кудри, бледное, словно мертвец, лицо, странная светлая рубаха, тёмные шорты, что чуть выше колен и, о боже, что это?! Эту дрянь даже девушки не носят! – Что это на твоих ногах? – с недопониманием говорит Миша. – Это, Мишенька, называется гольфы. – с лёгкой улыбкой проговаривает ребёнок, перекатываясь с пятки на носок. – А?! А имя тебе откуда моё известно?! – Московский ближе походит и кулак возле чужого лица выставляет. Собеседник лишь улыбается и это злит, тот лишь легко уводит пальцем кулак, от своего лица. – Если догонишь – скажу, – он начинает отходить спиной всё дальше, а потом вообще разворачивается и бежит в глубь туманного поля. А Миша чуть постояв, понимает, что нужно делать и бежит следом. Туман всё сгущается и становится не видно собственных рук. Повсюду, он был везде. Он сжимал. Но Москва слишком горд, слишком сильно хочет знать тайну. Слышится уже звонкий смех. Со всех сторон, он преследовал его. Он смеётся над ним? Над его слабостями? Нет! Он не слабый! Что за чушь?! Сильнее. Громче. Это заставляет замедлиться. Он останавливается и пытается вновь увидеть ранее увиденный силуэт. Он закрывает глаза и вновь открывает их, надеясь оказаться возле реки или в своём доме с солнечным ударом. Но это всё не работает. – Ах, Миша, наконец я нашёл тебя, – Москва чувствует как в него влетели и обняли со спины, – Почему ты убегал от меня? – голос грустный и собеседника позади становится и правда жаль. Ведь он – постойте! Это же он предложил догонялки! Почему он переводит стрелки?! – Ты же.. ты же сам сказал мне догнать тебя..! – Миша злится. Зачем он обманывает его?! – Mon Dieu, Мишенька! Я бы так никогда не поступил! – в изумлении говорит, а после смеётся звонко. Подходит к Москве вновь чтобы в лицо удивлённое смотреть. И всё так же улыбается. Чертёнок. – Так откуда ты знаешь, как зовут меня? – Тебя только это волнует? – обиженно проговаривает собеседник, – Ты очень не культурный, Миша. Я ожидал, что ты будешь образованным мужчиной. – А.. Эм, как тебя.. зовут? – растерянно спрашивает Миша, часто моргая. – Как здорово, что ты спросил! – он радостно прыгает хлопая в ладошки. – Моё имя Александр. Приятно познакомиться. Повисает тишина. Она не была давящей или не комфортной. Нет, она была обычной? – Пойдём, – тихо зовёт Александр, беря Мишу за руку. Он ведёт его по непонятным тропам, трава становится всё выше и чувствуется отвратный запах. Москва сильнее сжимает руку. Александр резко останавливается и Миша не замечает этого врезается в чужую спину. – Смотри, – Московский выглядывает и видит тёмное, отвратительное болото. Про такие он только слышал из сказок Мити и они в его воображении были не такими уродливыми. – Зачем ты привёл меня на болото? – он не понимает, над ним издеваются или что? – Скоро я здесь буду выстроен, mon chéri. – Александр поворачивается к нему, грустно улыбаясь и Москва смотрит в эти добрые серые словно небо над ними или туман, что окружает их. И в глазах больше нет того озорства, что было раньше, теперь там только тоска. – Мне так одиноко, Миша. Ты бы только знал, сколько мне ещё ждать пока я появлюсь на свет и буду там, с тобой. – Он присаживается на корточки начиная водить пальцами по мутной воде. – Только не забывай меня. Хорошо? – Он подскакивает и берёт в ладошки лицо Михаила. – Прощай, мой глупый Миша. – Александр легко чмокнул его в нос и в глазах темнеть начало, Миша чувствует что падает куда-то, он пытается ухватиться за руки Александра и пытается что-то сказать, но рот раскрыть не может и звука изо рта вымолвить не получается. И вот он снова на том же самом месте, под раскидистым деревом и на зелёной траве. Только вместо яркого палящего солнца был красный закат. Детей больше не слышно и река успокоилась. Можно услышать только лай собак и кваканье лягушки. – Ага. Вот ты где. – Москва не успевает среагировать и громко шипит, когда его за ухо поднимает Киев. – Отпусти тебя на время, а потом ищи где хочешь. Быстро в дом! Завтра не ногой на улицу! Весь день учиться будешь! – Ну, Митька! – Миша капризничает, не привык к приказам и наказаниям. – Никаких «ну»! Швидко до хати!

***

Вечером того же дня, Миша ложась спать, говорит: – Мить.. Митя, ты знаешь мне такой сон сегодня приснился. Там мальчик был и он сказал, что он скоро городом станет. На болоте! Представляешь? Это так глупо, он же сразу потонет,– тихо и иногда посмеиваясь говорит Московский, кутаясь в одеяло. – но он был такой грустный и сказал, чтобы я ждал его. Я буду ждать его, Мить! Слышишь? – Миша, хватит нести всякую чушь. Спи давай.