Женщина с райским именем

Рая

Я заметила эту девочку сразу. Высокая, худющая - как ей вообще сил хватает играть в волейбол с такими тонкими руками? Ее взгляд был другим. Вся команда смотрела на меня изучающе, оценивая - это и понятно, я же пришла к ним на последнем году, мне предстояло заменить их любимого тренера. Но я была готова к этому. Даже была готова к тому, что они не примут меня. Мне не привыкать - я была белой вороной в моем захолустье, только там, по моему не скромному мнению, не заслужила такого отношения. А этих девочек я понимала. Но она смотрела иначе. Прожигая меня насквозь. Я всю тренировку потом пыталась понять, это ее нормальный взгляд или я ей что-то уже успела сделать. Не поняла. Ещё и оказалось, что у неё день рождения. У меня никогда не было любимчиков. Я успела обучить не одну команду, но всегда и ко всем относилась одинаково. А к ней меня тянуло. Сама не понимала, почему. Но мне хотелось окружить ее заботой, хотелось, чтобы она меня помнила. Я склонна анализировать все свои действия, но в тот день поддалась порыву и сделала символический подарок на день рождения. Она так смутилась, была так рада. Но этот прожигающий взгляд никуда не делся. Она смотрела не на тебя, а куда-то вглубь. Мне казалось, что в неё встроен рентген или что-то такое. Я очень старалась не выделять ее. Но выходило с трудом. Нет, я не ставила ее выше других, тем более, что команда мне досталась сильная, сложно было выбрать, кто самый-самый. Хотя кому я вру, я выбрала, в самый первый день, но не как игрока, как человека. Я была к ней внимательна. Не знаю, замечала ли это девочка, но мне хотелось быть к ней ближе, и я осторожно проявляла это в каких-то мелочах: улыбнуться, подать воды, коснуться как бы невзначай. Я не планировала переводить это все куда-то вне зала, это были просто мелочи, которые по какой-то причине поднимали мне настроение. Мы пересеклись в ресторане. Не знаю, почему у меня было такое паршивое настроение в тот вечер, наверное, просто навалилось все сразу. Я не то чтобы выпиваю, но тогда показалось, что это лучший способ завершить этот день. По какой-то счастливой (?) случайности она оказалась в том же месте в то же время. Я увидела их сразу, как они пришли, но не стала ничего делать с этим фактом. Так, екнуло что-то внутри, но я не поняла, был это результат после спиртного или все-таки эта девочка на меня влияла сильнее, чем я думала. Она подошла. Задала вопрос про личную жизнь, от которых я обычно бешусь - слишком уж болезненная тема. Но с ней было иначе, мне захотелось рассказать. Кажется, мы обе было удивлены такой честностью. Я позвала ее в гости. И, к моему удивлению, она согласилась. Мы провели вместе все выходные. Поначалу она безумно смущалась. И почему она так в себе не уверена? Это же я женщина средних лет, а не она. Но потом девочка расслабилась, и оказалось, что мы на одной волне. Я чувствовала себя с ней иначе. Как будто нашла какую-то часть, благодаря которой снова стала целой. И я хотела чувствовать себя так всегда. Но потом я испугалась. Испугалась своих мыслей, эмоций, чувств. Испугалась, что начинаю влюбляться в маленькую девочку, школьницу, ещё и мою ученицу. Тогда я ещё не осознавала, что не начинаю влюбляться, а уже люблю, с того самого первого прожигающего взгляда. И не придумала ничего лучше, кроме как отдалиться от неё. Оттолкнуть. И она пропала. Пришла на одну тренировку, а потом сказала, что заболела, причём не мне, а капитану. А я поняла, что скучаю. Что привыкла видеть ее три, а во времена игр - четыре раза в неделю. Привыкла наблюдать за ней, когда она этого не видит. И решила посоветоваться с человеком, который всегда понимает и поддерживает - своей сестренкой. Я всегда воспринимала Надюшку, как малышку, несмотря на не такую уж большую разницу в возрасте - всего три года. Надя вышла замуж, родила ребёнка, но мне все равно хотелось уберечь ее от этого ужасного мира. А она оберегала меня. Она с детства была очень мудрой. Во многом мудрее меня, я говорила с ней и поражалась - точно ли это мысли моей младшей сестры, а не какого-нибудь психолога или просто взрослой опытной женщины. Надя знала о случае с Ариной - услышала случайно мой разговор с мамой, пришла вечером и просто сказала «Я все знаю. Ты не виновата». Я рыдала у неё на плече часа три, наверное. А ведь ей тогда было всего четырнадцать. И вот, запутавшись во всех своих лабиринтах в голове, я позвонила сестре. До воскресенья откладывала, думая, что может вот-вот отпустит, по принципу «с глаз долой - из сердца вон», но не отпустило. - Алло? - Надюшка ответила со второго гудка. - Привет. Ты не занята? Нужно поговорить. - Для тебя всегда свободна, подожди только пару минуточек, я из дома выйду, - я знала, что Надя сразу поняла, что разговор не для чужих ушей. - что случилось? - спросила через какое-то время. - Помнишь, я рассказывала тебе про Кристину? - Девочка из твоей команды? Ты про многих рассказывала… - Та, про которую ещё сказала, что со своими зелёными глазами и прознающим взглядом, наверное, ведьма. - Ах, да, так себе оценка, - усмехнулась сестренка, - что она? - Я пригласила ее в гости. - Зачем? - Не знаю, мне хотелось узнать ее поближе, - я пожала плечами, забывая, что собеседница меня не видит. - Она согласилась? - Да. Была у меня все прошлые выходные. - И? - Надь, - выдохнула воздух как-то слишком уж резко, - я не знаю, что мне делать. - В смысле? Как вы провели вместе время? Здравствуйте! - очевидно, Надя встретила кого-то знакомого. В нашем городке такое не редкость. - Хорошо. В смысле, я никогда ни с кем так не чувствовала себя, как с ней. - А она? - Не знаю, вроде тоже неплохо провела время. Вообще… как-то неоднозначно все получилось. - Угу, - Надя задумалась на несколько секунд, - а что ты хочешь от меня-то услышать? Ты же не рассказать о своих выходных звонишь. - Надюш, я не знаю, что делать дальше. - В каком смысле? - Продолжать это общение или нет. - А почему нет? - Ей семнадцать. Да и не надо ей это, думаю. - Ну, надо или не надо - позволь ей решить самой. Рай, у тебя голос другой. Если тебе она нужна, не отталкивай ее. А там дальше видно будет. - Думаешь? - Да. Рай, ты же пожалеешь потом, если сейчас испугаешься просто. Попробуй. Мы поговорили ещё какое-то время на отвлеченные темы. Когда Надюшка повесила трубку, я задумалась о ее словах. И решила рискнуть. Она на меня злилась. За то, что я вот так пропала. Но согласилась приехать снова. После того дня я отпустила ситуацию и позволила себе сблизиться с девочкой. Мы виделись редко вне тренировок, но разговаривали, много разговаривали. Она открывалась мне, я открывалась ей. Вскоре уже стало казаться, что мы знаем друга друга всю жизнь. Она не могла этого знать, но я рассказывала ей очень много вещей, о которых не знал никто, кроме Нади. Я стала замечать изменения в ее взгляде. В ее поведении. Мне стало казаться, что она тоже что-то чувствует, и это меня пугало и радовало одновременно. От этого становилось теплее, но я просто не знала, что с этим делать. Меня смущала наша разница в возрасте. Да и все-таки слабо верилось, что девочка может влюбиться в меня. Поэтому я отгоняла все эти догадки, решив, что рисую то, чего нет. Их тренер, Ирина Алексеевна позвонила мне как-то и предложила устроить для девочек зимние сборы. Я согласилась, команда тоже. Я ждала эти сборы и очень не хотела себе признаваться в том, что в первую очередь жду их за неделю, в течение которой буду видеть эту девочку каждый день. Свою девочку. Накануне Нового года она спросила, почему я уехала из своего захолустья. Я не знаю, почему мне не хотелось отвечать. Может быть, просто не было желания грузить ее своими какими-то призраками прошлого. В последние годы в родном городке стало совсем не выносимо. Родители Арины меня так и не простили. Более того, вернулись и решили устроить мне разнос по всем фронтам. В спортивной школе, где я работала, мягко попросили уйти по собственному желанию. Директор говорил это с таким видом, что я сразу поняла - они. Он явно не хотел этого, но, видимо, нашёлся какой-то рычаг давления, ему пришлось. Школа была маленькой, и у нас было всего два тренера - моя самая хорошая подруга и я. Она ушла за мной из солидарности, и школу вскоре закрыли, так как не могли найти никого вместо нас. Не удивительно, в нашем захолустье немного желающих стать тренерами по волейболу. Параллельно я вела одну компанию по их кредитным линиям - так уж вышло, что это я тоже умею. С ними история повторилась, они сообщили, что не нуждаются больше в моих услугах, без объяснения причин. И вот тогда я и поняла, что в этом городе мне просто не дадут спокойной жизни, и уехала. А потом Кристина призналась мне в любви. А я отреагировала, как последняя идиотка - испугалась. Вот вообще не удивительно, что за мои тридцать шесть я ни разу не была в отношениях. Были какие-то мимолетные увлечения, но это скорее была дружба с привилегиями, как говорится, без каких-либо обязательств. Испугалась в школе, в итоге потеряв ее, потом переживала эту трагедию не один год. Потом я просто рвала все связи, стоило кому-то заинтересовать меня в романтическом плане. Это было своего рода самозащитой, только вот не понятно, от чего я, собственно, защищалась. И вот, как снег на голову, моя маленькая девочка находит в себе силы сказать о своих чувствах. А, возможно, я же и подтолкнула ее косвенно, в самом первом разговоре. Но я же не знала, что она умудрится влюбиться в меня. С Кристиной все несколько иначе. Здесь хотя бы понятно, чего я боюсь. Дело не в том, что она несовершеннолетняя, нет, будь ей восемнадцать, девятнадцать, двадцать - это бы ничего не меняло. Получая меня, ей в придачу достаётся весь багаж прожитых лет. И если в дружбе в этом нет ничего страшного, то в отношениях… я не хотела ранить эту нежную девочку. Тем более, что это ее первый подобный опыт. Я боялась, что она будет жалеть. Надюшка бы снова сказала, что я должна позволить ей решить самой. Что она и сделала, немного позже. Моя проницательная сестренка сразу увидела, что что-то случилось. После семейного ужина, обмена новостями и прочих формальностей Надюшка повела меня гулять, несмотря на холод и все мои протесты. - На тебе лица нет. И не говори, что ты устала, не поверю. Что произошло? - Кристина призналась мне в любви, - в ответ бровь Нади взлетела вверх, уж не знаю, у кого мы унаследовали этот жест. - А ты? - Я сказала, что не могу. - Почему? - Надь, она юная совсем. Я не хочу портить ей жизнь. - Это ты так решила, Рая. Раз она сказала тебе о своих чувствах, значит, она хочет быть с тобой. А ты - идиотка, - вынесла Надя свой вердикт. - И что ты предлагаешь делать? - подул холодный ветер, и я поежилась. - Поговорить, как минимум. А сейчас лучше не думай об этом всем, отложи до лучших времён. А там разберёшься. Я старалась не думать. Но выходило с трудом. Она написала мне огромное тёплое поздравление с Новым годом, а я снова закрылась в себе. Вроде взрослая женщина, а вела себя, как школьница, ей богу. Она пыталась пообщаться со мной, а я отвечала лишь холодом. Не знаю, чего я пыталась этим добиться. Когда я увидела ее на сборах, первое, что бросилось в глаза - ее взгляд. Все тот же прожигающий, но теперь там читалась ещё и тоска, но и смирение в то же время. Моя девочка была очень нежной и чувствительной, может, в силу возраста, а, может, просто характер такой. Она приревновала меня как-то, дурочка. Тогда я чуть не сказала о своих чувствах. Я понимала, что она любит. И даже удивилась, как раньше этого не заметила. Но сомневалась, стоит ли переходить эту черту, да, я все ещё сомневалась. Понимала, что если я сделаю этот шаг, то назад пути не будет. Но ещё понимала, что мне невероятно сильно хочется его сделать. Я видела ее с другой стороны и осознавала, как сильно хочу быть с ней. И в один прекрасный момент что-то заставило меня разрушить эту стену. Днём я сообщила ей о своих чувствах. Вечером сказала, что это ничего не меняет. А через пять минут передумала, решив броситься в этот омут.