Тени забытого городка

       — Ты вообще откуда? — спросил Бакуго, продолжая гладить щенка и не сводя глаз с водителя.        — Нью-Йорк, — спокойно ответил Тодороки и кинул косой взгляд на пассажира.       У Бакуго Кацуки были торчащие во все стороны волосы, по цвету напоминавшие шерсть недавно встреченного волка, и карие глаза. Будучи сыном директора автомобильного концерна, Тодороки привык к вниманию (особенно — к волосам и шраму), так что не обратил особого внимания на то, что парень его пристально рассматривал.        — А у нас что делаешь? — Бакуго перевёл взгляд на дорогу. — Тут направо, — указал он на небольшой перекрёсток.        — Сбегаю от суеты городской жизни, надеясь принять себя в атмосфере уединения и тишины, прерываемой лишь редкими криками лесных птиц, — туманно ответил Шото, сворачивая на просёлочную дорогу. — Я писатель, вот и ищу вдохновения, — объяснил он, когда на лице попутчика отразилось недоумение.       Истинную причину побега из шумного города он решил первому встречному не говорить. Хотя, если честно, то задумался об этом — что-то в неожиданном попутчике говорило, что чужие тайны он раскрывать не станет без особой на то причины.        — И где же господин писатель вообще решил остановиться? — хмыкнул Бакуго, уже не отводя взгляда от дороги.        — Я просто поехал, куда глаза глядели, — не меняясь в лице ответил Тодороки и снова свернул по указке попутчика.       Разговаривать с Бакуго оказалось легко. Не то, чтобы Шото не мог разговаривать с другими людьми, но из-за всех встреч отца с партнёрами по бизнесу, которые только и думали о том, как потуже набить бумажники, предпочитал общество верного Мануэля и тишины. Ну и иногда выбирался в кафешку у дома с самым близким кругом общения ещё со времён учёбы. С кругом, которому даже не рассказал о том, что уезжает…        — Так, и что это за город? — спросил он, остановившись перед закрытыми коваными воротами.        — Вэлком ту Ройсдэлл, — снова хмыкнул Бакуго и вышел из машины, аккуратно переложив щенка на задние сидения и подойдя к воротам.       Фары машины освещали их, правда они были закрыты цепью с массивным замком на той стороне ограды. Бакуго же перекрыл водителю обзор на замок, а когда открыл ворота, то откинул его вместе с цепью в кусты и только после этого вернулся в машину.        — То у нас Айзава вечно закрывает, — недовольно сказал он. — Мол, так безопасней будет, хотя все хз, от кого он так нас защитить пытается. Те, кто к десяти вечера не приходит, то перелазят через забор, но ты на машине, поэтому пришлось открывать.        — Так может обратно их тоже нужно закрыть? — спросил Тодороки, проезжая мимо ворот.        — Да не парься. Ключей всё равно нет, а с Айзавой я потом поговорю, — отмахнулся блондин и с грустью посмотрел на спящего на задних сидениях щенка — он ему и правда очень понравился, но будить животное только для того, чтобы продолжить гладить, было бы эгоистично по отношению к уставшему и чужому питомцу.        — Тогда как ты открыл его? — нахмурился Шото. Он хотел было перевести выжидающий взгляд на попутчика, но дорога оказалась слишком ухабистой, и отрывать от неё взгляд было чревато последствиями.        — У меня свои методы, — чуть заметно напрягся Бакуго. — И вообще, не задалбывай меня вопросами!        — Прости, — ни в голосе, ни в виде Тодороки не было видно, чтобы он сказал это искренне. — Это гостиница? — указал подбородком он на виднеющееся одноэтажное здание, где светилась какая-то вывеска и горели окна.        — Не, то кафешка. Место, где кормят не особо вкусно, но она единственная в городе, так что с я с ребятами там часто зависаю. Ну, и по другую сторону города — там стадион и место, где собирается одна из нескольких банд, — Кацуки махнул рукой в правую сторону.        — Так, а где я могу остановиться на ночь? — машина почти остановилась, поэтому Шото посмотрел на попутчика. Признаться честно, упоминание того о неких бандах заставило напрячься, потому что в городе если нарваться на нечто подобное, то уйти полностью здоровым выйдет не всегда.        — Оставайся у меня, — вдруг сказал Бакуго, пожав плечами и тоже переведя взгляд на собеседника. Под светом старинного фонаря Шото показалось, что глаза напротив блеснули алым, напоминая о недавней встрече с волком. — Ну а что? Я, честно, хз, где тут гостиница и есть ли она вообще — город у нас маленький и все друг друга знают, но ничего подобного я как-то не замечал. Других в городе ты вряд ли знаешь, но мои предки недавно уехали по делам, так что место есть.        — Тебя я тоже не знаю, — нахмурился Тодороки. Он уже пожалел, что согласился довезти парня прямо до города, и подумал, что надо было просто проехать мимо и остановиться на ночлег где-то в поле.       Если откровенно, то он опасался вообще оставаться в незнакомом городе, о котором за все свои двадцать три ни разу не слышал. А тем более — ночевать у парня, которого подобрал на дороге и о котором знал лишь имя. И факт, что разговаривать с ним было легче (Шото и сам не смог бы сказать, в чём это выражалось), ничем в данной ситуации не помогал.        — Боже, ну ты и неженка! — недовольно фыркнул Бакуго. — Не укушу же я тебя в конце-то концов!       Глядя на недовольное лицо попутчика, писатель на несколько секунд поджал губы, а затем согласно кивнул. (Возможно, сам Бакуго в свою фразу вложил несколько иной смысл, нежели понял Шото).        — Правда не укусишь? — спросил тот и лишь затем понял, какую глупость сморозил. — Прости, это от устало…       Договорить ему не дал Кацуки — оскалившись в улыбке, он резко придвинулся к Тодороки, заставляя того так же резко отодвинуться и вжаться в дверцу.        — Только если попросишь, Тодороки Шото, — пообещал парень, одной рукой держась за водительское кресло, а другой — опираясь на стекло позади водителя.       Глядя во всё ещё красные из-за освещения глаза напротив, Шото сглотнул. Заметив это, Бакуго быстро облизнулся, словно специально задержав язык на выделяющихся клыках и, понимая, что обратил на них внимание, так же резко вернулся на прежнее место.        — Выдохни, Тодороки, я стебусь, — с усмешкой сказал он.        — Кто так, чёрт возьми, делает?! — возмутился Тодороки, гневно глядя на довольного собой парня.        — Я, — хмыкнул тот. — Теперь ты знаешь обо мне больше. Ночевать пойдёшь или предпочтёшь неудобные автомобильные кресла?        — Пойду, — возможно, Шото и не заметил, как надул губы подобно обиженному ребёнку.        — Тогда нам нужно проехать ещё три дома, — Бакуго указал вперёд и, довольный собой, откинулся на спинку кресла. Шото ничего не оставалось, кроме как нажать на педаль газа, а затем как можно осторожней припарковаться у нужных ворот. — Если хочешь, то я могу дать тебе пару вещей переодеться, — сказал Бакуго, когда Тодороки погасил фары. — Ну, если у тебя нет.        — Благодарю, но вещи я взял, — кивнул Шото. — Будь добр, возьми Мэля. Он, правда, кусается немного, если его разбудить, но ты ему понравился, так что не должен.        — Окей, — ответил Бакуго и вышел из машины.       Открыв дверцу на задние сидения, он аккуратно взял щенка на руки и закрыл дверцу обратно. Шото же сделал несколько глубоких вдохов — попутчик и правда выбил его из колеи своими недавними действиями, хотя обычно вывести его из равновесия было довольно сложно — и, взяв все три гаджета, которые после встречи с волком перекочевали в бардачок, вышел из машины. Подойдя к багажнику, он открыл сначала его, а затем и чемодан, из которого выудил бельё, брюки и рубашку. И лишь после этого подошёл к Бакуго, ставя машину на сигнализацию.        — Ну пойдём, капуша, — Кацуки махнул головой на двухэтажный дом позади себя и направился к двери. — Кстати, если родители вернуться раньше, то не говори им, что мы встретились в три ночи. Они меня убьют, если узнают, что в это время я был почти что за чертой города, — попросил он уже внутри дома, а затем прошёл в одну из комнат, положил щенка на диван и наконец-то включил свет.        — Хорошо, — ответил Тодороки и зажмурился — свет от фар по глазам не бил, а здесь он был слишком ярким. — Где я могу переодеться?        — Пойдём на второй этаж. Там моя комната и личная ванная. Воспользуешься ей, — Бакуго быстро поднялся по винтовой лестнице на второй этаж и прошёл к одной из двух белых дверей. — Смотри, тут душ, туалет, раковина. Полотенце на тумбе чистое, так что бери не бойся. В самом душе стоит гель и шампунь. Пользуйся, а потом просто проходи во вторую комнату. Что дальше — разберёмся.       Дав небольшие указания, Бакуго быстро вышел, и Шото услышал, как он сначала спустился на первый этаж, а затем вернулся обратно и закрыл за собой дверь второй комнаты. Выдохнув с облегчением, парень осмотрелся в кристально белой и чистой ванной комнате, и лишь затем сгрузил вещи на тумбе рядом с полотенцем. Быстро раздевшись, он аккуратно залез в душ и закрыл за собой створки. Включив душ, Тодороки вздрогнул и прикусил губу, чтобы не издать испуганный вскрик, а затем со скоростью света сменил воду с ледяной на более тёплую, но не горячую — было лето, и даже ночи выдавались довольно жаркими.       А спустя полчаса парень уже выходил из ванной, держа в одной руке грязные вещи (и собираясь их позже сжечь, ведь именно в них он в последний раз был в компании отца), а другой — пытаясь вытереть влажные волосы.        — Бакуго, я закончил, — Тодороки постучал в дверь и лишь затем открыл её.       Бакуго был застигнут курящим в окно и одетым в одни домашние штаны с оголённым торсом, от которого Шото попытался как можно скорее отвести взгляд.        — Да я бы так не сказал, — окинув его придирчивым взглядом, Кацуки фыркнул, потушил сигарету в пепельнице и подошёл к шифоньеру.        В отличие от ванной комнаты, эта была выполнена в серых и зелёных тонах, а на стене о правую сторону от широкой кровати расположился картина-ковёр, изображающий лес.       А пока Шото рассматривал комнату, Бакуго выудил из недр шифоньера серые тканевые шорты-карго и однотонную чёрную футболку, которые затем просто кинул Тодороки.        — Половинчатый, ты реально собрался спать в официально-деловом? У вас, городских, с головой уже, кажется, не всё в порядке. Шуруй переодеваться, если вдруг стесняешься сделать это тут, — Бакуго махнул рукой на дверь и развалился на кровати.       В его глазах Шото увидел явный вызов, проигнорировать который не смог. Поэтому, положив вещи и полотенце на стул, вздохнул и посмотрел в одну из створок шкафа — зеркальную — дабы занять глаза хоть чем-то.       Заинтересованно-насмешливый взгляд Бакуго наблюдал за ним всё время, пока он переодевался, и вот это уже стало напрягать (вспомнилась даже шутка в машине, которая, вполне возможно, была шуткой не на все сто процентов). Только вот когда Шото перевёл на него взгляд, то оказалось, что тот смотрел не на него, а в телефон, где медленно пролистывал ленту какой-то социальной сети.        — Бакуго, это странный вопрос, но у вас в доме, случаем, нет доменной печи? — признаться честно, Шото было неудобно стоять в чужой одежде, однако что-то ему подсказывало, что если бы он не переоделся сам, то его просто напросто переодели бы.        — Есть, конечно. Мы в ней жарим симпатичных мальчиков, которые суют свой нос куда не надо, — не отрываясь от телефона, хмыкнул Бакуго.        — Я серьёзно! — пожалуй, Шото и правда не замечал, когда начинал походить на обиженного ребёнка.        — Так и я не шучу, — парень поднял на него насмешливый взгляд. — Где бы мы вообще могли разместить печь для плавки металла? Зачем тебе?        — Сжечь, — честно ответил Шото, сжимая в руке грязные вещи.        — В Нью-Йорке стирать не умеют? — пошутил Бакуго, но, заметив, что взгляд гостя изменился, отбросил шутки на эту тему. — Мне завтра утром костёр нужно будет развести, так что кинешь туда.        — Хорошо, спасибо, — кивнул Тодороки и положил вещи обратно на стул. — Эм… — он хотел спросить ещё кое-что, но был перебит:        — Ложись, — подвинувшись, Бакуго освободил часть кровати. — Надеюсь, что ты не лунатишь.        — Нет, — Шото снова поджал губы и неуверенно лёг рядом.       Бакуго хмыкнул, лёг нормально и запустил маленькую подушку в выключатель, гася свет.        — Спи, — неизвестно зачем приказал он Шото, а затем отключил телефон и убрал его на пол у кровати.       В галерею было сохранено видео, как гость с разноцветными глазами и сплит-окрасом переодевался…