Вино из полыни.

Вино из полыни. Горечь. Терпкая, вязкая горечь на губах. Но не сдаюсь и улыбаюсь этими губами, не давая повода для новой атаки. О да. Ты знаешь куда бить, всегда знал. С точностью хирурга вскрывая мои раны и вытаскивая нутро на всеобщее обозрение. Но даже спустя время, что мы провели порознь, ты это делаешь с искусным рвением и мастерством. Мой личный палач, мой брат, мой убийца. Уютный ресторан в центре Рима, камерная обстановка и приглушённый свет древних люстр, совсем не вяжется с холодным пафосом и добродушным оскалом на твоём лице. Ты превзошёл самого себя, ты стал ещё более притягательным в своём самолюбии и самолюбовании. Ты весь в этом, в своём мире под названием - эгоизм. — Ну здравствуй, брат, не жмёт корона, спишь спокойно?…- откидываясь на спинку резного стула "аля король солнца", я всматриваюсь в синие глаза напротив. И не могу вспомнить когда и при каких обстоятельствах видел их в последний раз. Ах да, при очень плачевных и трагических, я мысленно поставил кавычки пальцами и усмехнулся. Наша сестрица тогда наделала много шума в Лондоне и пришлось пойти на очень большие жертвы и ухищрения, чтобы ее сумасшествие не задело по касательной нашей семьи и репутации. Но все же задело, и как задело. Кресло под задницей Холмса старшего заходило ходуном, но этот скользкий во всех отношениях гад сумел его удержать и более того, по неизвестной мировому сообществу причине скакнуть ступенью выше. Куда ещё выше? А я… Вздыхаю и с горечью отмечаю, что мои слова для него как дробь, отскакивают от костюма не причиняя и капли вреда. Но вида конечно не подаю, лишь складываю пальцы в узнаваемом жесте и всматриваюсь. Он не здоровается, просто отодвигает стул и садится, молча и с интересом смотрит на меня как на сломанную игрушку. Его взгляд скользит по моему лицу, считывая каждую новую морщинку на нём, я чувствую как невидимый наманекюренный ноготь брата, поддевает мои наложенные годами маски, как холодно и безразлично сдирают давние шрамы. Это больно, черт возьми, это всё ещё больно. — Не ожидал тебя увидеть здесь…- я не узнаю твой голос, низкий и такой бетонный. Да, бетонный, с запахом мокрой штукатурки и земли, что на моем надгробии в тот день когда ты безапелляционно отправил меня на тот свет. Я смеюсь. Шрамы на моем лице натягиваются и кожу начинает саднить. Ты смотришь и щуришь глаза, наклоняешь голову и когда все понимаешь, зеркалишь меня в жесте и чего - то ждёшь. — Да, Майкрофт, именно в этом логове ты меньше всего ожидал меня увидеть…- рука касается высокого бокала с вином и я отпиваю глоток. — С твоей подачи я был устранён на долгие годы и ты совсем не собирался меня воскрешать, не так ли?…- я делаю паузу и рука вздрогнув, чуть более неуклюже ставит бокал на стол. Но вино кровавыми пятнами пачкает идеально белую скатерть и мы смотрим на них думая о своём. Я не ждал от тебя ничего, это была случайная встреча, двух давно чужих людей. Ты похоронил нас обоих, меня и Эвр, взойдя на пьедестал своего эгоизма и гения, избежав тем самым наказания. Но стоит отдать тебе должное, ты не напоминал о себе, не травил меня собой по капле, ты просто вычеркнул меня из своей жизни, воткнув острыми шипами в сырую землю венок из орхидей. В тебе ни капли раскаяния, ты всегда все решал за нас обоих, за целые страны, за… Я не могу представить сейчас размер твоей власти и на что способен твой росчерк пера. Сжимаю пальцами переносицу и боль, что стучит на задворках, начинает сильней ломить виски. — Ты монстр, Майкрофт, палач…- я встаю, зная, что не дождусь ничего от тебя. Даже ответа. Горечь сглатываю вместе со слюной и иду вперёд. Ночной Рим прекрасен; огни, дождь, туристы, фонтаны…твои глаза. Резко останавливаюсь и желчь спазмами подступает к горлу, больно так, что нет возможности вздохнуть. Паническая атака, так это назвал психиатр - глупец, но я знаю свой диагноз слишком давно, чтобы верить этим сказкам. — Вино из полыни. Ночь сгущалась за моей спиной, поглощая того, кто так и остался там, в другой жизни. В моей другой жизни. — Мы оба испили его сполна…- твой голос догоняет мое сознание, и я оборачиваюсь не веря в то, что это действительно ты, а не тот человек то в каждом сне убивает меня своим взглядом. Безумный в своей власти и превосходстве, ты когда - то был моим ангелом - хранителем, сейчас же….палач с зонтом. — О чем ты, безумец?…- я стираю со лба капли дождя и морщусь от твоего присутствия. Отвык от него, верней ты отучил меня. И когда ты вплотную подходишь, я понимаю, что никогда мне не было так страшно как сейчас. — Об этом…- горькие губы накрывают мои, и я перестаю дышать. Вкус полыни, словно мы пили из одного бокала оседает на моем языке. Ты отстраняешься, а я все ещё в тумане своих грёз еле стою на ногах на самом краю пропасти. — Рим тебе не идёт, пора домой Шерлок…- и пока я заново создавал свои чертоги, ты сел в подъехавший лимузин и исчез. В этом весь ты, в своём эгоизме, превосходстве над всеми кто рядом с тобой. Мой палач. Мой личный сорт вина из полыни.