у дві валізи все минуле

Гермиона думает, что война не имеет начала и конца, только кульминации. Но всё же Министерство Магии объявляет военное положение только сейчас, и когда Ремус Люпин принимает её документы для вступления в борьбу, никто не удивляется. Она теряется и считает, что недостойна даже ассоциации с этой войной, ведь все вокруг слишком уверенны, а она боится хрустнуть веткой под ногами. Для неё всё вокруг незнакомо и страшно, но она храбро моргает и покрепче обхватывает палочку. Каждый день Рон слушает это дурацкое радио, и каждый день они слышат плохие новости. И даже их собственные победы не помогают развеять тьму её страха и вины, ведь она делает недостаточно. Иногда ей кажется, что она — капля в море, ничего не значащая. Иногда она думает, что это плохо, ведь её присутствие здесь не помогает. А иногда, обычно под покровом ночи, в её голову забираются трусливые, ненавистные мысли, что это хорошо, что можно сбежать и хоть на минуту перестать так сильно бояться. Но она наотмашь бьет себя по щекам и твердит, что ей нужно сражаться, снова и снова, пока насильно в этом не убеждается. Она знает многих, кто ушел. Она не смеет называть это дезертирством, ведь у каждого свой порог боли и страха. Но в глубине души она понимает, что на войне нет места страху. Ещё она знает тех, кто переметнулся на другую сторону. И она запирается в своей комнате на сутки, когда Свет теряет девять бойцов впоследствии предательства Амоса Диггори. И когда в одном из убежищ она встречается глазами с Драко Малфоем, Гермиона понимает, что, скорее всего, на той стороне тоже есть место для сомнений. И она подает ему стакан с соком за следующим общим завтраком, ведь это то малое, в чем она может помочь ему, помочь убедиться, что он сделал верный выбор. Размышляя о выборе, она поправляет себя, ибо не существует полностью верного выбора, абсолютной правды или всецело белого цвета. Но когда она вытаскивает Колина Криви из пылающего поместья Гойлов и снова смотрит на труп младшего хозяина под ногами у Малфоя, она осознает, что несмотря на грешную цену, их выбор был наиболее близок к верному из всех возможных. Иногда она замирает вместе со всеми соседями по убежищу, когда от сквозняка хлопает форточка. Иногда она рыдает, зажимая ладонями, как тисками, уши, во время грозы, потому что та слишком громкая. Иногда Гермиона посылает локтем в ребро близким друзьям, когда они издают резкий звук у неё за спиной. Она переставляет все кровати, на которых спит, так, чтобы за ее спиной не было дверей или окон, ожидая удара в любой момент. Она приходит в маггловскую аптеку с подделанным рецептом и покупает успокоительные, тщательно скрывая лицо темным капюшоном. Много позже Гермиона помогает Малфою выкарабкаться из последствий перенесённого Круциатуса, и, замечая на его тумбочке такие же таблетки, ничего не говорит. И когда она обнимает Люпина перед сложной операцией, ей приходит в голову, что он дрожит сильнее, чем она сама. И тогда Гермиона осознает, что те, на кого она полагается, тоже нуждаются в опоре. Она не видит Гарри уже больше полугода, и думает, что такого не было за всё время после их знакомства. Она пишет ему письма почти каждую неделю, и когда разворачивает ответы, не понимает, чьи слёзы проявились на них больше всего — её или Гарри. Улыбаясь, она винит себя за веселье, ведь бушует война, а Гермиона не помогает в эту самую секунду. Когда же плачет, винит себя за неблагодарность: столько людей отдают свои жизни за её, а она тратит это время попусту. Но конструктивная часть её мозга убеждает хозяйку, что стоит отпустить эти переживания, ведь такими темпами от Гермионы не останется ничего, и тогда не останется и ее капли в море борьбы. Драко сердито фыркает, когда она кладет голову на его плечо в маггловском автобусе, но до самого конца пути к точке сбора не отодвигается. Позже он целует её в коридоре особенно жуткого убежища, а она отвечает ему с таким рвением, словно вернулась домой. Они неловко расходятся по своим спальням через несколько минут, а на следующее утро никто ничего не говорит. Через несколько недель она красит батареи в одной из общих комнат их нового временного дома, когда Драко целует её во второй раз, и на этот раз никто не отодвигается. И через несколько месяцев она сама обнимает Драко, как только её допускают в его палату. Война ещё не окончена, но сегодня Гарри Поттер поверг Тома Реддла в смертельные оковы. А когда ещё через несколько месяцев Ремус отдаёт ей ключи от одного из больше-не-убежищ, она удивлённо размышляет, а имеет ли смысл покраска окон, если ты прошел через войну. И она не скоро берёт в руки кисть.