Путь к чистому безумию

Морозный день. Лучи нежного солнца освещали спящий город. Люди, привыкшие к появлению волков лишь в ночное время спокойно спали, с пониманием того, что эта ночь не окажется для них последней. Иван Иванович, Денис Денисович и многие подобные спали, укутавшись в мягкие одеяла, дающие надежду на мирное пробуждение... Кивок. Резвые глаза почувствовав взгляд других, более безумных, отдали мозгу приказ :"Давай"! Звук трения спички. Всплеск огня. И пламя озарило ту часть комнаты, что была полуразрушена, но все еще цела. Обломки деревянного шкафа вспыхнули, а та небольшая часть разбитого окна, что помогла героям совершить акт чистого, ничем не обоснованного безумия, впускала холодный, свежий воздух, раздувавший символ начинавшегося ужаса, который вскоре должен был охватить весь город... Весь мир! "Хаааахахаха",- раздался чуть хриплый смех, выражавший лишь то, что с этим человеком скучно не бывает, хоть и не в самом хорошем смысле этих слов. "Рот его топтал... Это же просто ох***ь... Тут же всё сгорит к х** собачим",- сказал третий человек, стоявший чуть в стороне, слегка порицая, но в какой-то мере одобряя эти действия. "Хорош причитать, Лёх, погнали отсюда, это хоть и старый, но всё же бассейн, тут должна быть вода",- прикрикнул невысокий паренек с довольно длинными волнистыми волосами. "Да, самое время валить подальше",- раздалось всё тем же слегка хриплым голосом. Они начали ползти под забором, когда за их спиной, в свете горящего здания заброшенного бассейна, из маленькой будки выбежал охранник, одетый лишь в серый свитер и тапочки. "Во славу сатане!",- прохрипел я, и мы скрылись за зданиями также заброшенного военного городка. Некит достал портсигар, который я ему недавно подарил, на котором красовалась часть карты нашей области. Сам наш город находился в правой ее части, а в левой- более-менее крупные поселения. Он вытащил оттуда три самокрутки. Спокойным голосом он сказал :"Да, хорошая реклама нашего альбома". "Какого нахрен альбома!?",- повысив голос заявил Лёха. "Того, где тексты должен писать вокалист, а не барабанщик и великолепнейший гитарист",- возразил я. Некит был действительно хорошим гитаристом. Я очень ценил его, у нас не принято говорить, кого ты считаешь самым лучшим другом, но он был мне очень дорог. Лёха слегка смутившись, может даже обидевшись сказал, чтобы мы шли на***, но я понимал, что он это по-дружески, поэтому не стал ему ничего отвечать. Эти самокрутки были просто прекрасны, вкус хорошего табака и крепость махорки это то, что нужно ранним утром после необычной рекламной кампании. Добравшись наконец домой, я сварил кофе, поставил пластинку токсичного треш-метала и погрузился в раздумия о будущем нашей группы. "Да... Лёха рискует попасть под замену... Ем нужно взяться за себя",- рассуждал я вслух, попивая горячий, чистейше черный кофе. Потом шли мысли о хрипоте в моем голосе, о девушке, о моей прекрасной бабушке и конченом двоюродном брате, который живет с ней. Он был младше меня всего на де недели, но это ощущалось, я любил этого гада, но ненавидел, что он не может держать язык за зубами. В мою дверь вошли без стука. "Матушка",- пронеслось в моей голове. Я повернул голову вправо. и действительно, это была она. "Добрый день",- сказал я ей, заканчивая фразу глотком кофе. Она отвечала: "Добрый, сын. Спасибо, что сварил на меня тоже, люблю аромат свежих зерен". "Как у Никиты посидели?",-продолжала она. "Хорошо, в чехарду играли",- выпалил я, не сдерживая смех. Мать закрыла дверь снаружи. Я наслаждался хорошей музыкой... Очнувшись на полу, я осознал, что заснул, упал и пролежал так порядка пяти часов. Видимо даже кофе не может помочь, если не спать несколько дней...