Моя кровь

От лица Алекса Миллера: Когда Фрейя отпросилась встретиться с Оскаром, что-то кольнуло в моём сердце. Это было чувство собственности. Мне не хотелось делить её с кем-то. Я понимал, насколько эгоистично это было с моей стороны. Мне нужно радоваться, что моя девочка наконец-то находит себе друзей и живёт насыщенной жизнью. Но, идея того, что она находит всё ей нужное во мне, будоражила меня сильнее. В субботу днём у меня была встреча. Дела с тендером шли не лучшим образом. Нашим главным конкурентом была Нью-Йоркская мафия. В государственном тендере. Абсурд. — Они копают под нас, Алекс. Выйдет что-то уродливое из этого. — И что ты предлагаешь сделать? Выйти? — А ты что пытаешься сделать? Убить нас? — Я пытаюсь не ударить лицом в грязь! Если мы сдадимся, это будет им зелёным флагом уничтожить нас полностью. Джексон нервно засмеялся. — Мы не можем бороться против них. Это безумство! Будучи в напряжении, я прикусил губу. Мои глаза невольно упали на экран телефона. 20:02. И ни одного сообщения от Фрейи. — Мне нужно идти. — Что? Куда ты? Мы не закончили. Джексон сказал что-то ещё, но я уже был слишком далеко, чтобы услышать. Когда я пришёл в кампус, я встретил Жаклин со своими подругами. Но среди них не было Фрейи. — Жаклин? Где Фрейя? — С Оскаром, наверное? Не знаю. Её равнодушие вывело меня из себя. Я взял её за руку и потянул в сторону. — У неё зависимое и тревожное расстройство личности! Её нельзя оставлять одну! А что, если у неё будет серьёзная паническая атака?! Она никогда не выходила из дома одна! Так ещё и надолго! — сам того не замечая, я повысил голос, и все смотрели на нас. Выражение лица девушки сразу поменялось. — Извините, мистер Миллер. Я честно не знала. Я бы никогда! Я сейчас же позвоню Оскару. Она одна с этим сопляком. Отлично. Жаклин так разволновалась, что мне на секунду стало стыдно за своё поведение. Всё-таки она не знала. — Они в Шак, это кафе прямо по коридору. Я помогу вам. — Спасибо, не стоит. — Нет, я настаиваю. Мы нашли их у кассы. — Фрейя? Увидев меня с Жаклин, Фрейя и Оскар удивились. — Папа, что ты тут делаешь? — Решил вас проведать. От меня не укрылось, как Оскар огорчился при виде меня. Он меня жутко бесит. — У вас всё хорошо? Ты не писала мне, вот я и решил заглянуть и посмотреть, как ты. — Всё хорошо. Насколько бы сильно, она не пыталась спрятать свою тревогу и нервозность, это было написано у неё на лице. — В любом случае уже поздно, поэтому прощайся с друзьями. У тебя 20 минут. От лица Фрейи Миллер: Поведение папы вызвало у меня полное негодование. У меня впервые начали налаживаться отношения со своими сверстниками. Как он может меня так сильно позорить при них! — Но... — Никаких но. Не заставляй меня ждать! Моё лицо горело, когда я повернулась к своим друзьям. Мне казалось, что я умру со стыда. — Всё в порядке, мистер Миллер. Извините, если мы вызвали неудобство. До свидания. Надеемся увидеть вас ещё раз, — спокойно сказал Оскар и улыбнулся во все зубы. Мы обнялись с Жаклин, и она одарила меня понимающим взглядом. Когда я увидела, что ребята не отреагировали на ситуацию плохо — мне стало гораздо лучше. Лучше от того, что ушла. Ещё чуть-чуть и моя социальная батарейка была бы на нуле. И когда Оскар спросил: «Ты же не против, если парни присоединятся к нам?», мне оставалось только дать согласие, хотя идея повеситься казалась намного приятней в тот момент. — Я не говорил тебе не отходить от Жаклин? — сказал Алекс, когда я села в машину. Мне было стыдно, и я не знала, что ответить. — Я повторять свой вопрос не буду, — папочка звучал резко и строго. — Она отвлеклась, и мне не хотелось постоянно ходить за ней и обременять её. Я ненавидела свою плаксивость. Ненавидела, как он влияет на меня. Сколько бы я себе не твердила, что надо быть твёрже, надо держать себя в руках — я всегда терпела неудачу. Краем глаза Алекс заметил, как нервно я крутила кольцо на пальце, и сказал: — Запомни, ты Фрейя Миллер, ты никогда никого не обременяешь. Люди сами тянутся к тебе и готовы выполнить любую твою прихоть. Чтобы не случилось — держи голову прямо и гордо. Никогда не стыдно требовать свои права и высказывать свои желания. Если ты не будешь знать свои права и использовать их — кто-то будет использовать их против тебя. Бог одарил тебя языком, чтобы ты говорила. И в самом худшем случае, тебя могут просто не выслушать или возразить. А от этого ещё никто не умирал. Ты поняла меня? Алекс изредка кидал на меня взгляд через зеркало заднего вида, проверяя, слушаю ли я. — Да. — Вот и умничка. Мне нравилось, когда он меня хвалил, и я готова была вылезти из собственной кожи, чтобы слышать это почаще. Придя домой, Алекс сел на диван посмотреть телевизор и пригласил меня к себе. Он обнял меня за плечи и прижал к себе. Старый фильм «Грязные танцы» создавал романтическую атмосферу. Вскоре, когда мы полностью расслабились, его подбородок лежал на мой голове, и я, забыв про фильм, просто слушала его сердцебиение и наслаждалась его запахом. — Прости меня. Я не был слишком строг с тобой? Я просто волновался за тебя. Его голос звучал хрипло и сонно. — Не то, чтобы мне так хотелось там быть. Мне хотелось быть в его крепких объятиях. Замереть, как статуя. Остаться прижатой к нему. Потому что так приятно. Так защищено. Так спокойно…. Но это осталось в моих мыслях. На финальной сцене когда играла песня «I’ve had the time of my life», я почувствовала себя уверенно, встала и, взяв за руку Алекса, пригласила его танцевать. Хотя то, что мы делали, больше было похоже на какой-то нервный приступ — мы пытались скопировать движения из фильма и то кружились, то прыгали, то подпевали. Алекс может изображать обезьяну, и все равно оставаться таким же соблазнительным. Когда мы уже устали и фильм закончился, мы остались стоять прижатыми друг другу. Мои руки были на его шее, его — на моей спине. Я ощущала его горячее сбитое дыхание на своих губах. Мои глаза были прикованы к его глазам. И вот когда его лицо стало приближаться ближе, я закрыла глаза в предвкушении… Но ничего не произошло. Он прокашлялся и отпустил меня. Срок сдачи проекта уже был на носу. Про сон и отдых можно было забыть. Но самое сложное было не видеть Алекса. Его длинный рабочий график и мой совсем не совпадали. Но из хорошего: Анна вернулась и то, что несмотря на время, Алекс всегда целовал меня перед сном и желал сладких снов, даже когда я была в глубоком сне. И хотя он никогда больше не спал со мной, этот ритуал приносил мне спокойствие. Однажды мне показалось, что Алекс оставил лёгкий поцелуй на моих губах. До сих пор, я не знаю, было ли это сном или реальностью. Но в тайне я сильно лелею эту надежду. И каждый раз, когда у меня есть свободное время, я сижу и переигрываю этот момент, добавляя детали, от которых мои щеки становились розовее, и бабочки летали в животе. От лица Алекса Миллера: Во мне росли чувства к Фрейе с каждым днём. Всё больше и больше. И они были далеко не «отцовские». С каждым разом становилось тяжелее контролировать себя. Я не мог оторвать глаз от неё, и её короткая одежда и глубокие вырезы совсем мне не помогали. Временами я был уверен, что она специально дразнит меня. Всё в ней было идеально: от внешности, до характера. Фрейя вызывала во мне чувства, о существовании которых, я не знал — мне нравилось слушать её смех, и я хотел быть причиной её улыбки, хотел быть плечом, на которое она могла опереться, её защитой и гарантией. Ровно два раза я облажался. Когда мы танцевали с моей принцессой, мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не впиться в её ярко-алые, пухлые губы и вкусить её сладкий вкус. Но когда я пришел из бара с одним из деловых партнёров, я был пьян и не знал, что делал. Я оставил лёгкий поцелуй на её губах, когда почувствовал, что она просыпается. И хотя она не проснулась, я не могу быть уверенным, что она его не почувствовала. Этот случай сделал меня более аккуратным. Я её отец, черт тебя побери! Поэтому я попросил Анну вернуться. Когда изначально, я отослал Анну на время, моей целью было остаться с Фрейей наедине и сблизиться. Но сейчас до меня дошло, что между нами нужен человек.