Моя кровь

От лица Алекса Миллера:

Всю дорогу обратно я думал о Фрейе. Меня настораживало её поведение. Я надеялся, что она не зла на меня, хотя имела полное право на это. То, что произошло вчера ночью, запутало всё. Меня неудержимо тянуло к Фрейе, но тем небольшим количеством благоразумия, что у меня осталось — я понимал, что наши отношения не могут существовать. Как отец, я должен защищать, воспитывать и любить её. И хотя я с удовольствием пытаюсь выполнить свой долг, я видел в Фрейе привлекательную женщину. Мне хочется изучать и ласкать её тело, показывая, как с ней должен обращаться настоящий мужчина. И даже, если я поддамся своим чувствам, я не заслуживаю её. Мои предпочтения в сексе слишком грубые и жестокие для моей маленькой принцессы. И пусть по ночам я представляю, как привязываю её беспомощное тело к кровати или как беру её резко и жёстко, и ей это нравиться — это должно оставаться просто фантазиями.

***

Вернувшись в номер, я нашёл Фрейю в том же положение, в котором она была ранее. Увидев меня, она заёрзала. — Я хотела с тобой поговорить, — сказала она. Я присел возле неё. — Вчера ночью произошло много чего…- она посмотрела на меня в знак подтверждения, и я кивнул. — Я хожу знать, что было. — Фрейя… — Нет. Я имею право знать, — её голос дрожал, и одинокая слеза скатилась по её щеке, и я убрал её большим пальцем. — Иди ко мне. Она присела ближе и положила голову на мою грудь, я вдохнул аромат её волос. — Тебе было лучше, и я предложил тебе переодеться, чтобы ты не заболела из-за мокрой одежды, и ты согласилась… Я был в ванной — переодевался, когда ты вошла. Ты попросила кофту, чтобы в ней спать. — Я прекрасно знаю, что у тебя достаточно одежды. Зачем тебе? Ты улыбнулась и ничего не сказала. Я, взяв тебя за руку, повёл в спальню и дал кофту. Ты начала снимать купальник прямо при мне. Мы стояли так близко. Ты надела кофту, которую я тебе дал и сказала: — Потому что она твоя. Она пахнет тобой и такое ощущение, что я сплю с тобой. Я взял свой одеколон, лежавший на тумбочке возле кровати, и прыснул его на тебя. Я прильнул к твоей ключице и оставил укус. — Ты моя часть. Моя кровь. Моё всё. Ты не хотела, чтобы я останавливался, и мы слились в поцелуе, и всё это время меня будоражила мысль, что ты голая под этой кофтой. Я не знаю как, но мы оказались на кровати. Но ничего не было. Я вовремя остановился. Ты сказала, что примешь горячий душ. Это поможет тебе прийти в себя. Я собирался пойти спать, но перед этим решил проверить свой телефон. Ты не закрыла дверь в ванную, напротив ставила её широко открытой. Я услышал своё имя. Желание одолело меня, и я зашёл. Душевая кабина была в пару, и оттуда едва можно было что-то увидеть. Но ты знала, что я смотрю на тебя. Поэтому стала стонать громче. На это было слишком мучительно смотреть, и моя рука полезла к брюкам, пока твоя рука была между твоих ног, стала двигаться настойчивей. Ты повернулась, чтобы посмотреть на меня, и сказала: — Да, Алекс… Да, быстрей… Мне хватило одной мысли, что ты представляешь меня возле себя, и я кончил. Ты была так близко, остатки алкоголя всё ещё играли во мне, и не успев осознать, как я повёл тебя к гостиную, и мы оказались на диване. Ты оседлала меня, и я был близок к тому, чтобы взять тебя прямо там. — Но… Я не мог с тобой так поступить. — То есть… Мы не переспали? — Нет. — Нет? — Фрейя встала и вздохнула. — Какое облегчение, — прошептала она. — Почему ты так радуешься? — Я… Я думала, что мы сделали это, и я не помнила… — Поверь, такое ты бы не смогла забыть. Её щеки приобрели розовый оттенок. Мы решили остаться дома и заказать пасту. Весь вечер мои мысли были заняты работой. Шелдон хотел выкупить наши акции и разрушить бизнес. Но я выкопал грязь на него самого и попросил мистера Джексона встретиться с сенатором и открыть ему глаза на то, как Шелдон использовал его. Поскорее бы всё это закончилось. — Спокойной ночи. Прости за такой скучный ужин. Завтра последний день в Греции, пойдём погуляем, — сказал я Фрейе и отправился спать. Я даже не смог насладиться едой. — Всё в порядке. У меня всё хорошо. Я по-настоящему ценил то, какая моя принцесса была понимающая. — Ты можешь спать со мной в спальне, — сказала Фрейя, когда я уходил. Свет уже был выключен, и я постепенно засыпал, как услышал: — Алекс, ты спишь? Я сразу повернулся к Фрейе. — Нет, зайка, а что? — Мне нужно поговорить с тобой. В комнате было темно, но лунный свет озарял лицо Фрейи. Она невинно хлопала ресницами и, нервничая, кусала свои пухлые губы. — Я слушаю. — Ты не хочешь спать со мной? — Почему же? Хочу. Я просто устал. — Нет. Не в этом смысле. Почему ты не переспишь со мной? Я был уверен, что её лицо горело. — Малыш… Ты не знаешь, чего хочешь… Она раздраженно присела. Я повторил за ней. — Знаю! Мне скоро 21. Я прекрасно знаю чего хочу. Это ты не знаешь! Я спросила тебя тогда на балконе, и ты сказал, что хочешь меня. Но как только дело доходит до-до… до секса, ты отталкиваешь меня. Я больше так не могу! Если ты меня не хочешь, я пересплю с другим. Злость взяла вверх. — Не смей! Если я этого не делаю, то только ради тебя. — Это всё пустые отговорки. Ты не любишь меня! — Люблю! — Так покажи. — Ты не знаешь, о чём говоришь. Ты не готова. — Это ты не готов. — Да. Да. Да. Это я не готов… -… Фрейя, мои предпочтения, они необычные, и ты совсем невинна, я не готов к тому, чтобы показать тебе. Тебе нужен кто-то нежный, кто-то, кто заслуживает тебя. — А можно чтобы я сама решила? И как я могу знать, справлюсь ли я с чем-то, если ты мне это не показываешь? — Справедливо. — Я не могу жить вечно в пузыре, которой создал ты или дедушка. Если я порву его — вы все будете жалеть. Так что я даю тебе выбор. Либо ты впервые слушаешь меня — либо я делаю по-своему. — Хорошо-хорошо. Но первый раз будет медленным и нежным, а потом я покажу тебе, как я обычно это делаю, и если тебе понравиться… — Вот и прекрасно, — прервала меня Фрейя. Я впервые вижу такую настойчивую Фрейю, и мне это чертовски нравиться.