Линвин. Начальная станция

25 октября 2018 года Привет. Моё имя Алекс. И мне сейчас 17 лет. Всю свою жизнь я прожил в детском доме. Для родителей я был лишней нервотрёпкой, проблемой, в общем-был нежеланным ребёнком. Ну, как нежеланным, просто, завести ребёнка оказалось большой ответственностью, затраты, следить, воспитывать, им было лень. И им было намного легче сдать ребёнка в приют. И как детдомовец из приюта «Sweet dreams» (что означает-сладкие мечты) могу сказать, что лучше быть в детском доме, где за тобой ухаживают и есть уют, чем в семье где ты просто лишний. Если вы думаете, что здесь всё как в сказке-вечные праздники, очень вкусная, даже королевская еда, бассейн для простого отдыха, ошибаетесь. Лучше я напишу о каждом по отдельности. Дни в приюте- до семи лет они интересны, веселы. У детей каждый день игры с развлечениями. И они живут на отдельном этаже, на третьем. Там есть огромная игровая комната с множеством игрушек. Таких как - самые разные машинки, и большие и маленькие, с кузовом без кузова, с прицепом, легковые и грузовые. Есть пластмассовые кубики, не такие которые размером с максимум блокнотик А5, нет, у нас самые маленькие размером примерно с дневник или лист бумаги А4. А самые большие кубики где-то 45 на 55 сантиметров, не помню. Так же в игровой есть конструктор. Хорошие такие кусочки. Ну, что я буду говорить о нем, ведь все знают эти пластмассовые брусочки которые можно скреплять между собой, да? Там же в левом верхнем углу стоит громадный кукольный домик. В высоту он примерно метр или может даже больше, я не интересовался, он всегда был облеплен девочками, а в ширину он занимал весь угол. В нем было три этажа, прямо как в нашем доме. Стены в домике были обклеены остатками обоев, пол - сделан из остатков линолеума и кафеля. Они даже умудрились сделать люстру, прям как у нас в холле и самое главное, она рабочая. Кроватки в домике были с малюсенькими одеялами, крохотными подушками и даже матрасиками. Кухня в домике была прям как из какого-нибудь сериала или мультфильма. Там была духовка в которую можно было что-нибудь поставить, к примеру сделанную из пластилина рождественскую курицу или картошку. Там были мини-кухонные приборы, такие как - вилки, ложки, и были два маленьких ножика из фольги. Были и тарелки, и чашки с кружками. В душевой этого «замка» была сделана ванная из старой фарфоровой мыльницы. А из белой крышечки от йогурта и бумаги сделали что-то типа раковины, где на меленькой полочке лежали крохотные кусочки цветного стекла, это у них мыло. Домик был всегда ухожен, никто, когда поиграл не оставлял в нём всё разбросанно, а убирал всё по местам. У нас была полочка с плюшевыми игрушками. Это были, как и любимые герои из сказок: лисичка-сестричка, серый волк, колобок, Иванушка и даже была кукла Снежной Королевы; персонажи из мультфильмов: волк и заяц из «ну, погоди!», Кар-Карыч, Нюша, Пин, Крош, Ёжик, Копатыч, Совунья, Лосяш из «Смешарики» и просто разные птички, бабочки, медвежата, зайчики и т.д. Из всех игрушек мне очень нравился один игрушечный зайчик с тёмно-синей ленточкой которую я сам ему привязал на шею. Он был вязан нежно-бирюзовыми шерстяными нитками. Глазки у него это две пуговки – одна цвета миндального ореха, другая же летнего василька. Одно ухо у него было связано чисто, небесно голубыми нитками, и оно не стояло, как другое. Другим детям он не нравился из-за своей «уникальности», то глаза разного цвета, то уши разные и не стоят, то он вязанный и колется. Я спросил тогда у воспитательницы: –Можно я заберу себе этого зайчика? – я ещё держал его в руках и показал игрушку наставнице. –Забирай, всё равно им никто не играет. – сказала тогда воспитательница. Ну, а я, что? Просто сиял от счастья ведь эту игрушку я любил, и она очень милая. Правда, наставницы, которые были одеты в длинные, шелковистые платья до щиколотки, и поверх нацепленного белоснежного фартука, всё время меня сравнивали с этим зайцем – со мной мало кто играл, точнее, никто; у меня врождённая полная гетерохромия, два разных цветом глаза, один – ярко голубой, прям как небо, другой же – орехового или же светло-светло карего цвета с тёмной обводкой чисто карего. Прям как у этой игрушки. Ну, что я могу рассказать про спальню. Она разделена на две отдельные комнаты для младенцев и детей после трёх лет. В первой половине ничего интересного, просто кроватки-качалки, и небольшие низкие кроватки с бархатным постельным. В основном именно эти дети долго не остаются в детском доме и уходят отсюда и не возвращаются (завидую им). Во второй половине же, невысокие коечки, их где-то штук 20-30 или даже больше. На этих кроватках лёгкое, даже не особо греющее постельное, м-да... Теперь я почти всегда ношу свитера, кофты, джемпера и подобное, из носок я не вылажу, потому что мне просто холодно, очень. С дошкольным возрастом всё понятно, их учат писать, читать, правильно держать ручки с карандашами и быть самостоятельными. Теперь перейдём к от семи и до восемнадцати. Вот, как раз на втором этаже и живём мы. Если нам помогают и как-то следят за нами же, то это только до начала средней школы. То дальше ты можешь почувствовать свободу, можешь гулять на улице чуть-ли не до двух часов ночи, но надо приходить на ужин в шесть часов вечера, там нас считают, проверяют ну и конечно же кормят. Правда, в школьное время до девяти вечера надо прийти домой, позже придёшь, будет наказание, а летом и в каникулы до двух часов ночи. Ещё обязательно нужно ходить в ад... Школу. И делать домашнее задание, если же это всё не делать (прогуливать уроки, приходить поздно ночью, не готовить домашку), то в приюте разговор короткий – «неделю (или месяц, зависит от того, что натворил детдомовец) сидишь в комнате, выход только в школу и на завтрак с обедом и ужином». Смотря на то, что у каждого воспитанника есть своя прям мизерная комнатушка, то это реально наказание. Его друзьям нельзя к нему ходить, разговаривать и переписываться. Если то, что он или она сделали, не слишком серьёзно, то телефон не забирают и наказание можно перекрыть пятёрками в школе. Я нечего не нарушал так, что рассказал то, что знаю. Питание – это вообще отдельная история. Говорить я о ней не буду, но напишу парочку историй. Вот – «Один раз, у нас на обед были макароны с куриной котлетой, чаем и кусочком хлеба. Садимся за столы, шутим, разговариваем, я пытаюсь вилкой отломать кусочек котлеты, а она не хочет. Смотрим. А она, не побоюсь этого слова, дубовая. Мы просто берём её в руки, а она как камешек. Постучали ей по тарелке, реально как камень. Мы тогда ещё долго смеялись и теперь, когда нам дают куриную котлету мы всё равно берём её и стучим по тарелке вспоминая этот случай». Ещё же у нас был случай с картофельным пюре. Просто поднимаешь и переворачиваешь тарелку, а пюре хоть бы хны, как была в тарелке так там и осталась. А так с питанием проблем нет, всё хорошо. Обучение и образование – обычное. Ходим в школу, делаем уроки, учимся. Правда, каждый ребёнок должен, нет, обязан ходить на дополнительные секции, кружки или занятия. Не хочешь? Но тебя заставят. Это было сделано для того, чтобы мы не сидели без дела. Ведь – уроки сделал, с друзьями поговорил, в телефоне или компьютере посидел часик-три. А дальше, что? Правильно, нечего в здании находится. Когда нас распределяли кто куда пойдёт, я то ли спал, то ли не знаю, но меня без моего ведома записали в музыкальную школу на... Скрипку. Я её всем сердце ненавижу и не хотел вообще записываться в музыкалку, но меня спрашивали? Ладно, ещё год и свободен. Вот... Через неделю я вернусь если хоть что-то произойдёт. Тяжело выдохнув я отложил блокнот в твёрдой оболочке, что для меня служит личным дневником и уткнулся в окно. Да, это и есть то самый Алекс, чью запись вы читали. Поджав ноги поближе к себе, натянув на плечи плед я уткнулся в окно. На улице была не особо приятная погода – шёл проливной дождь, небо было затянуто серыми тучами. По улице шли люди, кто-то с работы или же школы, секций и дополнительных занятий. Те, кто проходил рядом или под окном их лиц и фигур не возможно было увидеть и хоть как-то распознать что ли? В всей этой серости, яркие, разноцветные зонтики прохожих смотрелись очень гармонично и дополняли эту картину. Вон, на крыше соседнего дома пробежал чёрный кот с пышной шерстью, что сейчас была намокшей, и он же выглядел не так грациозно, как днём. Через одно мгновение его и не стало на крыше, забежал в открытую форточку на крыше, сейчас сидит, наверное, возле труб отопления, греется и вылизывает свою мокрую, но такую мягкую и гладкую шерсть. Вон, вдоль дороги по тротуару пробежал Дима Мирный из параллели. На нём нет ни шапки, ни куртки, что тут говорить про зонтик. Бежит, радуется. Эх... Если его сейчас заметит Анна Борисовна, то его память мы почтим с друзьями булочкой в столовой за пятнадцать рублей...