Pillow Fight

В трейлере Эдди было жарко, все окна были распахнуты в попытке впустить ветерок внутрь дома, хотя и работало это так себе. Дяди не было дома, он снова работал допоздна, так что всё, чем мог занять себя Эдди, был уже сотый, по ощущениям, просмотр "Рокки Хоррора". Блять, надо было взять пива, он этого заслужил. На часах было только 19:32, но уже стемнело. Рокки Хоррор особенно хорош в ночное время. Возможно следовало бы созвониться с друзьями, вместо просиживания штанов еле обращая внимание на любимый фильм. Эдди не особо хотел их беспокоить, виделись же только вчера. Робин и Стив точно устали после работы, да и он точно не знал, считает ли Стив его своим другом. По крайней мере он терпит присутствие Эдди и позволяет тусоваться с ним. Эдди нравилось дружить с ровесниками. Но к сожалению, для Эдди Стив – особый случай. Боже правый, это же Стив Харрингтон. Возможно, самый горячий парень Хоукинса, штат Индиана. Не то чтобы Эдди когда-либо сказал ему это лично. Не потому что он волновался о возможной реакции Стива, а потому, что не хотел раздувать эго парня ещё больше. Куда там, покупательницы Family Video делают для этого достаточно. Эдди попытался вернуть фокус своего внимания обратно к фильму, подальше от мыслей о его странных связях с 'Королём' Стивом, но то едва-ли работало. Он любил Рокки Хоррора, почему в этот раз этого не хватало для удержания мыслей на нём? Пчти после каждой сцены разум Эдди брёл куда-то. Мысли, казалось бы связанные с фильмом, точно не были правильными. Интересно, что Стив думает о сетчатых колготках?  Поток неудержимых мыслей свернул на худшую из возможных дорожку, и перед глазами парня на миг возник Стив Харрингтон в одних только узких кожаных шортах поверх колготок в сетку. Моргнув, Эдди торопливо отмахнулся от наваждения, поражённый фактом возникновения подобной мысли. Что с ним вообще такое? Конечно, Стив хорош, но это не стоит такого волнения. Точно уж не во время лучшего в мире фильма. Ноги Стива в чёрных кожаных шортах смотрелись бы потрясно. Ебать. Смазанная красная помада на его лице, бросающиеся в глаза следы поцелуев на его шее. Иисусе, да это же не прекращается. Эдди вырубил телек и направился к себе в комнату, с силой захлопнув дверь. Он был не в себе, нуждался в чем-нибудь, что заполнит пустоту, в чём угодно. Повсюду было ужасно тихо, и, казалось, если это продолжилось бы ещё хоть немного, Эдди бы взорвался. Остынь, это была парочка безобидных мыслишек. Так ли это? Он не был в этом уверен. Эдди поспешно включил что-то из KISS, желая разорвать оглушительную тишину, наводнившую комнату. Песне удалось внести спокойствия. С облегчением вздохнув, Эдди рухнул на кровать и уставился в потолок. Он просто лежал, глядя на всякие вещи в комнате. Больше ничего не приходило на ум, пока он рассматривал плакаты. Всё те же постеры, что попадались на глаза десятки раз. Любое способ отвлечься спасал. До того момента, когда в звучащей песне Эдди узнал "Lick it up". Поразительно быстро в его голове возникло новое видение. Стив Харрингтон, пренебрежительно смотрящий на него, язык его скользит вверх по обнажённому бедру Эдди. Всё выше и выше. 'Вылизывай', бормочет Мансон. Эдди вскочил ошеломлённым. Что, нахуй, это было? Это раз был в разы эротичнее прошлого. Из этих чудовищных мыслей уже не выбраться. В их чудовищности он пытался себя убедить. Так ли ужасны мысли на самом деле? "Wanna feel you deep inside, pumpin’ through my veins. Fill you to the core" Эдди уставился на кассетный проигрыватель абсолютно сбитый с толку. Песня будто бы насмехалась над ним, толкая его на что-то глупое. Что-то, о чём позже можно пожалеть. Почему "Gimme more" заиграла сейчас. "Make you sweat, make you moan. Love is sweet, so insane.”  Слова песни просто кричали ему в лицо. Как прямолинейно и совсем случайно. Как отвратительно. Эдди почти стонал от боли, всё шло неправильно. Он попытался заткнуть уши, заглушить музыку, лишь бы не слышать слов. Это кошмар. Глубоко внутри себя Эдди ощутил тягу на секунду дать себе волю представить то, как звучит Стив, затаив дыхание. То, как Стив стонет. Эти мысли были шокирующими, пугающими. А песня продолжала играть, умоляя Мансона продолжить, потешаясь над его откровенными мыслями. “Touch my body, take it slow”  Ведь никто не способен услышать его мысли, увидеть всё то, чем он грезил. Вот и славно, да? Вероятно стоит сдаться, позволить себе одну лише безобидную сексуальную фантазию. Только сегодня. Непохоже, что Стив когда-нибудь узнает об этом. Всё тело Эдди горело. Отчаянно нуждаясь в охлаждении, он стянул футболку через голову и бросил её в сторону. Он терял самообладание. "Got a thirst for playin' rough, I can't get my fill” Эдди уставился в стену, в первое попавшееся пустое место меж двух плакатов, и дал себе поразмыслить. Должен он выключить песню и принять холодный душ, или отдаться желаниям? 'Черт, Эдди.' Его мозг проиграл воображаемую фразу, в точности дублирующую голос Стива. Разум Эдди хорошо его знал. Знал каждый изгиб его тела, то, как лежат его волосы, знал даже этот его взгляд. Тайный, значение которого Эдди ещё не раскрыл. Что бы всё это значило? 'Эдди.'  Голос воображаемого Стива Хэррингтона стонал. Эдди зашёл слишком далеко. Вся комната пылала, пылал и он сам. С идеей о Хэррингтоне в его голове засела самая сексуальная песня, что он когда-либо слышал. Теперь его уже не спасти. Эдди вздрогнул в миг, когда закончилась песня. Обрушившаяся тишина показалась ему ударом под дых, и всё тело резко встрепенулось. Вскоре Эдди понял, что ему невыносимо тяжело. Деликатно, рука сама с любопытством потянулась вниз. Как он мог это допустить? От прикосновения кончика пальца к ткани пижамных штанов он с шипением втянул воздух. Такой нежный. Эдди огляделся в панике. Теперь в этом не было сомнения: из ткани пижамы образовалась громадная палатка, и это приносило дискомфорт. Перед тем как отвернуться он устремил взгляд на подушку. Нет, ужасная идея. Но была ли она хуже всего того, что пронеслось в сознании Мансона этой ночью? На секунду он замялся, снова осторожно касаясь себя кончиком пальца. Спёртый, стальной воздух его спальни разразился воплем. Что ж, он в полной заднице. Неловким быстрым движением Эдди схватил подушку и забрался на неё сверху. Она оказалась меж его бёдер. Он действительно позволит себе это сделать? Долго тянущийся миг он не решался и пошевелиться. Он почти что сдался и хотел откинуть от себя подушку, когда мысли разразила ещё одна песня. Это была кошмарная карусель эротических фантазий с участием Стива Харрингтона. “Night scenes, wet dreams, enough to make you drool” Блять, а ведь Стив и есть ходячая влажная мечта. Его загорелые идеально высеченные плечи, его изящные веснушки, покрывающие щёки и шею, его мужественные руки, которые Эдди мечтал поместить на своей шее. Он зашёл так далеко, что чем дольше он думал, тем больнее становилось. Нахуй всё. Он полностью смирился и вжался в подушку осторожно, проверяя почву. Затем медленно отвёл бёдра назад и толкнулся навстречу подушке. Мучительный звук вырвался из его трепетно дрожащих приоткрытых губ. То, что надо. Каждое прикосновение к ебаной подушке дарило невероятное облегчение. Решительным движением он вжался в неё снова, ощущая дрожь. Как только он поддался своему ничтожному порыву и смирился с фактом того, что он трахает подушку думая про Стива Харрингтона, он стал ещё ненасытнее. Почти без смущения он набрал удивительно быстрый темп. Взад и вперёд по подушке, получалось именно то, чего он желал. Но вопреки этому он чувствовал себя погано. Наклонившись ниже и перегибаясь через подушку, он заглушил абсолютно порнушные звуки в глубине матраса. Эдди не догадывался, что может быть таким громким. Решил, что это был его самый мощный заезд в жизни. Ещё никогда он не был так взвинчен. Стив Харрингтон, должно быть, способен уничтожить Эдди, не коснувшись его даже пальцем. Забавно даже. Он бы расмеялся, не будь занят порывистыми вдохами и скулением в простыни. Вцепился в подушку, сохраняя её положение. Нельзя было напортачить и потерять отработанный ритм. Замечательно, слишком хорошо. Эдди продолжал с заслуживающим восхищения желанием быстрее с этим расправиться. Чем скорее, тем лучше. 'Глянь на себя.'  Воображаемый Стив проговорил низким, насмешливый голосом. Он приблизился, наклоняясь над Эдди. Представил, как грудь Стива прижимается к его спине. Так отчаянно, так неряшливо. Воображаемый Стив не останавливался. Щёки вспыхнули пожаром от мысли о Хэррингтоне, находящемся рядом. Помогающем ему. Трогающем его. 'Ты славно стонешь подо мной. Вот так, хороший мальчик.' Стив бы поощрял и направлял его, касаясь голой кожи, убирая его волосы в сторону. При этой мысли похотливый стон вырвался из его рта. Эдди зажмурил глаза, представив крупную руку Стива, обвивающую его член, трогающую его с осторожностью. Дразнящую, пока Эдди не взмолится. 'Ты так хорош, Эдди.' "Прошу, Стив-" – Эдди почти задыхался, выкрикивая его имя в отчаянной мольбе, чувствуя, что конец приближается. Он крайне смутился тем, как имя Стива слетело с его губ. Он не просто простонал его, случилось что-то непередаваемое. Пусть шокированный своим поведением, остановиться он не мог. К горлу подобрался клубок из глубины живота, он знал, это произойдёт. В качестве последнего из возможных спасительного средства он позволил своей руке забраться под пижаму и дал пальцам обвиться вокруг члена. Он встретил их лёгкой липкостью предэякулята. Эдди чётко представил руку Стива на месте своей. Несколько жалких секунд он снова шептал имя Стива, уткнувшись лицом в матрас. Умоляя того, кого не было с ним по-настоящему. "Чёрт, чёрт, Стив. Пожалуйста." Летучие слова бесстыдно срывались с уст. Он уже не чувствовал ни капли смущения. Всё чувства его были наполнены удовольствием и только удовольствием. Туман покрыл разум, всё тело пылало. Уже близко. 'Почти всё, детка, не останавливайся. Кончай ради меня, Эдди. Ты сможешь, позволь мне увидеть это.' Мысли о Стиве снова его дразнили. Он не знал точно, что говорит Стив в постели, но было легко представить всё то, чего Эдди хотел. “Сука,“ – он порывисто вдохнул и вжал бедра в подушку в последний раз, кончая. Убрал и руку, теперь покрытую собственной горячей перламутровой жидкостью. Свидетельство его преступления. Свидетельство сеанса наедине с собой. Он взбесился от осознания ситуации, он мастурбировал под KISS думая о друге. И если это – не самая унизительная вещь в жизни Эдди, то неизвестно что было ей. Ничто не может превысить секс с подушкой и стоны при мысли о том, кто должен был считаться другом. Поставив музыку на паузу, Эдди поспешно скрылся в ванной. Он не знал, как после такого смотреть Стиву в глаза. Он уже не мог по-прежнему общаться с ним после фантазий о Стиве вытворяющем такое. Одна надежда на чудо. Он мог бы проснуться с амнезией и навсегда забыть о сегодняшнем происшествии. Это было бы лучший вариант, к тому же единственный возможный, как считал Эдди. Он был просто благодарен за то, что Стив не способен читать мысли, ведь иначе ему бы пришёл тотальный пиздец.