Ресторан тьмы

Смерть мягко улыбнулся, налив межгалактическое вино по бокалам. Оно блестело мелкими звёздами на просвете и манило своей терпкой темнотой, что мягко играла на языке. Лёгкий магический свет создавал непередаваемую атмосферу мягкости и любви, что тьма во круге расступалась. Он был галантен. Он был готов на все, ради своей любви. Пристально наблюдая за взглядом фиалковых глаз, за каждой эмоцией на лице, он даже не моргал, поглощённый зрелищем. Ах, любовь. Говорят, что нет ничего вернее смерти. То, что, якобы, ждёт каждого в итоге, и что его невозможно остановить, но странно в это верить, видя, как тот растекается в лужицу от взгляда на возлюбленного. Казалось, что прикажи тот лечь ему в ноги и кланяться, Мори без разговоров бы лег, продолжая сверкать обожанием в глазах. Столетия ожидания стоили этого прекрасного свидания. Они стоили жизни в мире, где был тот единственный, для смерти. Тот, кто не мог умереть при касании. Он вдвоем за этим столом распивали вино и ели чудесные деликатесы со всей метавселенной, наслаждаясь каждым кусочком и молчаливой компанией друг друга. После стольких лет без родственной души, после всех этих столетий, что пролетали друг за другом, уничтожая души, они наконец были рядом друг с другом. Эм… Был смущён. Он не помнил того, что связывало их со Смертью, лишь знал, что они были близки с ним раньше… Очень близки. Голоса так сказали, а они врать не умеют, могут только заткнуться. Правда, фиолетовый все не умолкал, ведая эту историю пустоте, а розовый все время шептал романтические советы. — Давай, оставь своё вино и поцелуй его! Ты же видишь, как он на тебя смотрит! — не затыкался розовый, шепча на самое ухо. — Господи, заткнись ты уже. Захотят они, сами потрахаются, и без твоей помощи. Смерть же его глазами уже сожрал несколько раз. — раздражённо бурчал жёлтый, стараясь заткнуть всех, чтобы не мешались зрелищу. Жёлтый наблюдал из неоткуда, похрумкивая попкорном, словно на необычном киносеансе. Слушая все эти голоса, Эм глядел на Мори, на его лицо, внимательно осматривал каждый изгиб, каждый волосок бровей, каждую трепетную ресничку. Его щеки покрылись лёгким розовым румянцем после первого глотка вина и будоражащего шепота розового. Нервозность отпустила, и он позволил себе привычную наглую ухмылку. Да, он не был Разрушителем так долго, но успел войти во вкус жизни второго главного злодея во вселенной. Первый был перед ним. Сам Смерть в своем темном великолепии, прожигающий этими синими глазами насквозь. — Мори, не молчи. Ты знаешь каким нестабильным бывает хаос. — с неестественно широкой улыбкой промурлыкал Эм, делая новый глоток межгалактического вина. — Не могу говорить, когда рядом такое сокровище. Не хочется сотрясать воздух за зря, лишь бы смотреть. — с лёгкой ухмылкой ответил смерть, не скрывая голодного взгляда. — Ну, Мори, — потянул Разрушитель, — так будет скучно. Давай лучше сыграем? — наклонив голову спросил Эм сверкнув фиолетовыми глазами. — Во все, что пожелаешь, мой мир. — Мягко ответил Смерть вызывая искорки в глазах Эма. Такие… Признания заставляли сердце трепетать в груди, а голова шла кругом сильнее, чем от испитого вина. — Тогда играем в игру Лектюр. — Пожал плечами Разрушитель, доставая колоду особых карт из рукава. Он разделил колоду на две равные части. Карты были двух видов, светлые и темные. На них были одинаковые масти, немного отличные от земного варианта. — У тебя светлых карт больше, твой ход первый, — указал смерть разглядывая их карты. Он сузил глаза, готовясь быть внимательным и осторожным, чтобы довести игру до идеала. Эм молча выбросил ему две карты. Он начал игру, что решала их судьбу. Буквально. Особая игра в карты решала судьбы таких высших существ, как они, ведь касты выше просто не могло существовать. И на выход приходили игры. Их было огромное множество, и все пригождались для своего случая. Например игра Лектюр была гаданием на любовь. Играя, каждый из них жертвовал частью карт, часть выигрывал, а часть уходила в никуда. Им нужно было добиться того самого момента когда останется по одной карте. Толковать то что получится можно было по разному, но это была чистой случайностью, и сказать, как выйдет точно могла бы удача, сунь нос она в это дело. Игры у Высших были такими же случайными как и у людей. На деле, сыграл в Лектюр два раза подряд можно было бы добиться совершенно разных результатов. Первый мог говорить о полной несовместимости, а второй о том что двое Высших — созданы друг для друга. Однако, игры все ещё оставались самым важным в жизни каждого из них. Ведь выбор — такая субъективная вещь, иногда его легко сделать без раздумий, а бывает, что выбрать что-то одно невероятно сложно. А иногда тебе настолько плевать на результат, что ты готов переигрывать только ради веселья. Карты, фигурки, доски, и прочие атрибуты были лишь инструментом для души и разума. Ведь только душа может помочь сделать правильный выбор. Последние карты вышли из игры, оставшись на темной скатерти. Смерть с улыбкой повернул карту к Эму, глядя на схожий результат. Две темных карты одного номинала блестели под светом волшебных ламп. Карта смерти поблескивала синей мастью, когда у Разрушителя был огненно красный. Эм широко по-детски улыбнулся. Его глаза светились от радости, испуская нежный фиолетовый свет. — Смотри, как наши карты совпадают! Мы две стороны одной медали! — восторгался выводом игры Разрушитель, сверкая белозубой улыбкой. — Все верно, мой свет. Не думаю, что могло быть иначе, ведь я всегда следую за тобой. — мягко улыбнулся Мори, отпивая новую порцию вина. Обстановка была теплой и чарующей, в лёгком неверии, он коснулся пальцев чужой руки. Разрушитель продолжал улыбаться и радоваться как ребенок, сплетая их пальцы, давая чувствовать тепло чужого тела. В этом месте были только эти двое, странные игры и межгалактическое вино. Это место было их миром, центром их вселенной, что они находили друг в друге. Тепло, что дарило вино, мешалось с теплом пальцев, дурило голову, заставляя быть искреннее, ярче, живее. Губы оставляли пылающие следы, заставляя желать больше этой ласки, больше нежности и так долго ожидаемого тепла. Тела, так схожие на человеческие, прижимались ближе, желая слиться воедино, чтобы никогда не терять вторую половину вновь. Крылья, что возникли за спиной смерти, окутывали их двоих, заставляя вжаться в друг друга ближе, бесстыдные. Смерть нежно мазнул поцелуем по нежным устам напротив. Его дыхание сбилось, а лицо залило ярким румянцем. Пронзительные голубые глаза почти скрылись за зрачком. — Люблю тебя, мой мир. — Тихо, в самые губы проговорил он, даря новый поцелуй. Руки, прижавшие его ближе, стали ему ответом. Положительным ответом. Горячие тела слились в танце любви, тесно, жарко и бесстыдно страстно. Они прижимались всеми конечностями, путаясь среди мягких черных перьев смерти. Они открывались друг другу средь тьмы, на одиноком столе, они были совершенно одни в этом месте, но никогда больше не будут одиноки.