Глаза. Заново.

Тесная душевая кабина всё больше и больше заполнялась тяжёлыми кучеряшками пара. Создаваемая духота давила на виски. Каждый, кто бы оказался под горячими брызгами воды, уже давно бы сошёл с ума от столь сильного жара, выбежал бы от туда к чертовой матери, и включил бы вытяжку. Но для Аарона, в столь интимный момент, боль в висках не могла сравнится с ощущением того, как постепенно остатки души превращаются в пыль. Да, в глазах темнеет, но не из-за духоты, а из-за слез, которые были вызваны истерикой, закончившееся пара минут назад. Дурак. Зачем он вообще согласился на предложение Кейтлин? Зачем нужно было ехать в этот злосчастный мотель. Чтобы убедить себя в том, что она его любит? Словно находясь на экране старого телевизора, всё вокруг начало приобретать очертание кафе. Помехи просочившиеся в реальную жизнь, сопровождались неприятным шуршанием и писком. Напряжение в теле увеличивалось, голова становилась свинцовой, а глаза практически вываливались из глазниц. Ударив со всей силы по пластиковой стенке душевой, вторая рука повернула ручку душа на синий цвет. Тело покрылось мурашками, а воздух постепенно начал становиться всё легче и легче. Глубоко вдохнув и выдохнув, Аарон постояв ещё немного под ледяными струями, выключил воду. Открыв дверь и аккуратно выходя из кабинки, он почувствовал боль, которая больше походила на жжение. Оглядев себя, в глаза бросились большие красные пятна на ягодицах, животе и плечах, оставленные жёстким мочалом. Это радовало. Жжение намного лучше гниющего чувства после секса. С ним такого ещё не было, он был из тех, кому нравился сей процесс, но эта ночь, видимо стала для него последней, в этом плане. Было мерзко. Причина была даже не из-за непринятия того, что он не единственный половой партнёр. Причина была в самой Кейтлин, в её напоре. Она, словно, пыталась оторвать от него, как можно большой кусок души. Она была непоколебима и властна; ни о чем не спрашивала, ничего не отдавала, а только забирала. "Я схожу с ума, – мысли в голове Аарона менялись с фантастической скоростью. Не поспевая за ними, он ухватился за самую абсурдную и кричащую из них. – Изнасилование" Усмехаясь, попутно смотря на собственное отражение, на секунду проскальзывает самое противное сравнение, которое могло прийти ему в голову. Он выглядит как Эндрю в тот день. – Блять! – Это всё что он мог выговорить. Хотелось отодрать себе все блондинистые волосы и сшить между собой веки, чтобы больше никогда себя не видеть. Как же он хотел ослепнуть. Он идиот. Внутренний ураган ушёл в сторону, как только зазвенел телефон. Взглянув на запотевший экран, даже так можно было понять, что номер не знаком ему. Брезгливо протирая экран смартфона большим пальцем, отбросив все внутренние принципы, он принял решение ответить на звонок незнакомца. – ... – Я не собираюсь играться в молчанку, поэтому либо ты говоришь кто ты и что тебе надо, либо я кладу трубку. – Выходи, мы припарковались напротив. *Звонок завершен* "– Блять. Эндрю. – в голове стало пусто, ни одной навязчивой мысли. Только желание выбежать из этого номера. " Опять посмотрев на себя в зеркало, он не испытал ни отвращения, ни принятия. Он...просто был. Влажные блондинистые волосы. Тёмные круги, под потухшими глазами. Капельки воды, что стекали с его головы, приземлялись на плечи, а от туда скользили вниз по телу. Закрыв глаза и открыв их снова, ничего не изменилось. Схватив телефон, лежащий на холодной плитке, он позабыв про спящую Кейтлин, начал активно собирать разбросанные в порыве страсти вещи. Поправив капюшон толстовки и практически выйдя из комнаты, за спиной прозвучал хриплый после сна голос: – Аарон? Ты куда? Сжав руки до белых костяшек, он заставлял себя не оборачиваться. Одного только её взгляда хватит, чтобы остановить его. Он целиком и полностью принадлежит ей. Образовавшийся в горле ком, начал неприятно першить. Губы дрожали, а удары сердца можно было услышать за милю. Но неловкое движение в сторону Кейтлин, остановил неприятно жужжащий телефон в левом кармане штанов. "– Эндрю. " – В магазин, сладкого захотелось, – облизывая губы, с наигранной лёгкостью и весельем, сказал Аарон, – Спи. Ничего не ответив, Кейтлин лишь тяжело вздохнув, снова улеглась на кровать. После того, как Аарон аккуратно прикрыл за собой дверь, маленькая капля пота скатилась с его лба. И все эмоции, что приходилось держать в узде, эти мучительные десять секунд, вырвались наружу в виде вспотевшего лица и на грани слез глаз. *** – Мой малыш, ты же знаешь, как я тебя люблю! "Нет, не знаю, – от того, как сильно Тильда сжимала его в своих объятиях, маленькому Аарону всё меньше хватало кислорода. " Всё было как всегда. От того, что мама всю ночь бухала, он не смог выспаться, поэтому на злосчастном уроке математики он отключился. Кто же знал, что это заденет учительскую гордость. По взгляду директора, в кабинет которого его отвели, даже ему было тошно слушать двухчасовую лекцию об уважение к старшим. Но даже не это взбесило маму, а то, что из-за его отсутствия, некому было принять товар и в итоге, она останется "чистой" до конца недели. Сколько же времени прошло после первого удара. Считать не получалось, постоянно сбивался. Но зачем ей нужно было его бить. От куда он мог знать, что сегодня прибудет товар. Хотелось плакать, очень хотелось плакать. – Мама единственный человек, который будет любить тебя просто так. Кроме мамы ты никому не нужен. Кислорода всё меньше и меньше, а мыслей всё больше и больше. – Нет. – голос дрожит, – Ты лжёшь. – Милый, это правда. Мы с тобой, единственное, что осталось у нас друг у друга. Даже если я лгу, моя ложь всегда будет во благо. Знаешь почему? Отвечать не хотелось. Это был уже не первый разговор на данную тему. Не хотелось повторяться, просто потому что с каждым разом, он всё сильнее хочет верить в её слова. Неужели, это и есть истинна? Ложь и вправду во благо? Если лжёт любимый человек, значит он это делает только из добрых побуждений? Не дождавшись ответа, Тильда ослабив хватку, заглянула в глаза сына и прошептала: – Потому что, я люблю тебя. Как же он любит её улыбку. Он был готов отдать любые, тайно накопленные деньги, лишь бы видеть улыбающуюся маму. Она у него хорошая, просто у каждого бывают плохие дни. Кроме неё, у него никого нет. А если не будет и её, то он останется один. – Я тебя тоже. Маленький комочек лжи, с каждым разом становится всё больше и больше. Вера – поистине губительное чувство. Ведь, однажды поверив в то, что если мамы не станет, он останется один, он будет верить в это всегда. Поэтому, слушать, как Эндрю с лёгкостью говорит о том, что он её предупреждал, и что она его не послушала, было тошно. Но последняя фраза, окончательно перерубила мост надежды на счастливое будущее. – Вот и поплатилась. Воспоминания становятся всё мутнее и мутнее. А далее и вовсе исчезают уже навсегда. *** Стоя на против своего живого отражения, голова оставалась такой же пустой. Это была особая магия Эндрю, заставляющая людей, видеть в нём опору. В этом плане, он искренне восхищался им. Он был очень сильным, сильнее кого-либо. И такому сильному человеку не нужен был баласт, в виде слабака, который любил плакать напротив зеркала. Боковое зрение зацепилось за рыжую макушку, сидящую на переднем сиденье. – Твой ручной пёсик тоже тут? – Сколько стоит удалить язык. Такие мысли часто приходили в его голову. Как можно было на сеансах Би продвигаться семимильными шагами, а вне их, снова становится чужими людьми. Аарон каждый раз винит себя, ведь после каждой невзначай брошенной им фразы, он видел, как закрывается в себе его брат. Как же жаль, что он не знает про необговоренную игру между ним и Джостеном. Как же жаль, что они молчат. – Зачем вы приехали? – Дайте ему уже наконец-то уединиться. Слишком много эмоций он испытал за эту ночь. – Если бы Кевин не упомянул, что ты выглядел как побитая собака, которой перед смертью дали погрызть косточку, то мы бы уже были в Колумбии. Но увы. – Смотря прямо в глаза, сказал Эндрю. Вынув руки из карманов, продолжил, – В чем причина. "Кейтлин – не сказать бы, что причина в ней, скорее в том, как он отнёсся к её поступку. Но. Вряд ли он захочет увидится с ней в ближайшее время. " Никогда ещё его мысли не были в таком беспорядке. Он хотел быть ближе к Эндрю, но для этого надо быть с ним честным. Но. Он не хотел открывать свои собственные зашитые раны. Не хотелось представать перед ним обнажённым. Но. Но. Но. Может он сможет помочь? Нет, он скажет, что помочь ему сможет только он сам и индивидуальные сеансы с Би. Тогда какой смысл в раскрытии себя перед другими? Зачем они вообще ходят на сеансы с Би? Помогают ли они? Помогут ли они вообще? Хотел бы он, чтобы всё осталось на своих местах? – Нет. Хотелось бы, чтобы всё изменилось? – Да. А если, неизвестно в какую сторону всё изменится? – Тогда нет. Как же так? Неужели хочешь застрять на этой ступени ваших взаимоотношений, если это будет означать стабильность? – ... . Да. Ты трус, Аарон Майкл Миньярд. Слезы текут по бледным щекам, а глаза приобретают красноватый оттенок. Всё как обычно, но единственное, что не вписывается в повседневность Аарона, так это недоумевающий взгляд, вышедшего из машины, Джостена. И потемневшие глаза Эндрю, что пытались понять причину столь бурной реакции. Для каждого эта ночь была сюрпризом. Никто не ожидал такого исхода. Аарон заплакал при посторонних. Нил не ожидал, что вечно язвительный близнец, которого кроме геев, ничего не может смутить, резко заплачет. А Эндрю пытался понять, как он мог пропустить настолько нестабильное состояние Аарона мимо себя. Никто не сделал и шага, никто не произнёс и слова. Все оставались на своих местах, и каждый думал о своём. Поднимая голову вверх, Аарон мечтал, чтобы когда он вернёт её в обычное положение, никого перед глазами не было. Но дыхание двух, доходившее до его ушей, вдребезги ломало все его надежды. – Садись в машину. "Спасибо, – дрожащие губы не могли произнести благодарность в слух." Но садясь на заднее сиденье автомобиля, Аарон не ощущал некой отдалённости. Казалось, что его слезы стали маленькой ниточкой. Которая в будущем превратится в крепкий канат, с помощью которого ему удастся объединить их с Эндрю острова.