в следующий раз мы встретимся у персикового дерева

Если бы кто-то раньше в Клане сказал Чун Юню, что он попадёт в такую щекотливую ситуацию, то он бы вежливо кивнул (для приличия, потому что Чун Юнь — воспитанный мальчик), слегка приподнял уголки губ и отправился бы от того человека восвояси. Судьба, видимо, очень весёлая Леди. Иначе он объяснить свое везение не в состоянии. Сперва, однако, следует всё расставить по порядку. В Гавани Ли Юэ, в одном из самых старых городов всего бескрайнего мира Тейвата, существовало несколько Кланов, которые управляли Городом. Во главе стоял Клан Нин, с его предводительницей Мадам Нин Гуан, которая была мудрой, подобно снежной сове, и хитрой, как лиса. Её слово — закон, а её авторитет непреклонен. Пожалуй не было ни одного человека, который посмел бы пойти против неё, потому что только Мадам Нин Гуан могла сделать так, чтобы все стороны остались в выигрыше. Герб с Лилей был символом Клана, а Нефритовый Дворец — местом, куда пускались только избранные. Чуть ниже по статусу почитался Клан Син. Цветок Шелковицы на синем, как бескрайний океан, фоне был их гербом. Сам Клан занимался внешними торговыми связями, а также просвещением. Литература, музыка, танцы — не было ни одного вида искусства, в котором бы не разбирался их Клан, базировавшийся в Гильдии «Фэйюань». Адепты Клана Син всегда выделялись своей статью и элегантностью, в том числе и боевыми способностями. Их боевая школа Гухуа считалась одной из самых изящных и эффективных школ всего Тейвата. На одном уровне с Кланом Син находился клан Чун. Он же был более известен для народа в качестве Клана Экзорцистов. Их символом являлся цветок Цинсинь на голубом фоне, а местонахождение их главной резиденции было сокрыто от посторонних глаз, потому что Старейшины рода Чун были очень обеспокоены секретными книгами их Клана. Говорили, что в их книгах можно отыскать секреты бессмертия, узнать средства от всех болезней и навсегда излечить свою душу от ненависти. И из-за этих слухов когда-то давно резиденция навсегда скрылась от любопытных глаз простого люда, оставляя за собой только право показываться действительно достойным Главам Кланов. Эти три Клана составляли основу Гавани Ли Юэ, защищавшую не только Город, но и целый регион. К ним за помощью по разным вопросам нередко обращались даже жители далекой деревни Цинцэ — так велико было их могущество и влияние. Но с силой и авторитетом, к сожалению, всегда приходили проблемы и ограничения. Чун Юню не повезло с ограничениями с самого детства. Мальчик унаследовал редкий дар их Клана — избыток чистейшей энергии Ян, который, как он осознал позже, стал проклятием, а не даром Небес, как многие искренне считали. Положительная энергия Ян не позволяла ему заниматься их семейным делом — изгонять демонов, — из-за чего, не имея альтернатив и являясь единственным прямым наследником Клана, ему пришлось научиться ее подавлять. Понадобилось несколько месяцев, чтобы Чун Юнь из солнечного мальчика, на устах у которого постоянно сверкала улыбка, превратился в холодного маленького принца, который больше не знал простого детского счастья. Постоянные тренировки, медитации и контроль собственных эмоций тяжелым грузом свалились на плечи маленького пятилетнего Чун Юня. И с этим грузом он продолжал жить на протяжении долгих лет, вырастая в прекрасного юношу со взглядом, от которого исходил холод, подобно первому выпавшему снегу. Его волосы бело-голубого цвета были завязаны в низкий хвост, струясь вниз и останавливаясь чуть ниже лопаток. Он носил белые робы Клана, с голубой окантовкой, под которыми скрывались плотные чёрные одежды, изящные чёрные рукава доходили до запястья, оплетая его средние пальцы, подобно охватам змей, на талии висел тонкий золотой пояс, а чёрные мешковатые штаны были заправлены в такого же цвета высокие сапоги. Он был красив. Его фарфоровое лицо многим напоминало лицо куклы. А учитывая его отстранённый взгляд такого же цвета как волосы и ресницы глаз, такое мнение у окружающих только укреплялось. Кукла. Марионетка.

_____

— Чун Юнь. Его мама, Мадам Чун, стояла за его спиной. Одна её рука покоилась на плечах сына, а другая перебирала собранные волосы. Взгляд лазурных глаз, впрочем, выражал глубокое недовольство. — Матушка. — Твой лаоши рассказал мне, что в последний раз твоя медитация прошла… несколько не так. Чун Юнь кивнул. Его поза и лицо не выдавали его внутреннего беспокойства, вызванного её замечанием. — Что он имел в виду? — голос женщины стал ниже, а в глазах промелькнуло разочарование. Юноша слишком хорошо знал этот взгляд, чтобы не дрогнуть. Взгляд был ядовит, как укус самой опасной змеи. И, что самое страшное, от этого яда нельзя было избавиться. — Я закончил немного раньше, чем должен был, матушка, — незамедлительно признался он. — Я сожалею и готов понести наказание. Рука, что перебирала его волосы, начала гладить Чун Юня по голове. Медленно, как маленького ребёнка, который только что напроказничал. Молодой экзорцист отдал бы всё, чтобы уйти от него, потому что этот жест был не таким уж и добрым. Ты не сбежишь от меня. — Я знаю, что ты готов, — улыбнулась Мадам Чун. — Поэтому мы с твоим лаоши договорились повысить время твоей медитации до пяти часов, — другая рука крепко сжала плечо. — И я очень надеюсь, что в этот раз ты не поступишь также. — Естественно, матушка. Это было недоразумением. — Хорошо. Мадам Чун, наконец, отпустила своего сына, внимательно осматривая того с ног до головы, и, сделав какой-то для себя вывод, улыбнулась, направляясь к выходу из комнаты. Её одежды плавно развивались в воздухе. Вся её фигура показывала грациозность и утонченность. — Ужин сдвинется на полчаса. У твоего отца очень важная встреча, — сообщила она, чуть остановившись, но не развернувшись к своему ребенку. — Я настаиваю на том, чтобы ты сходил в библиотеку и взял тот трактат по риторике, о котором тебе говорил Господин Мо. Не дожидаясь ответа со стороны Чун Юня, она вышла из комнаты, закрывая за собой дверь со слабым стуком. Оставшись в одиночестве, подросток наконец дал себе волю проявить немного эмоций. Он глубоко вздохнул, отшатываясь к стене, и прислоняясь к ней спиной. Сердце Чун Юня готово было выпрыгнуть из груди. Одно малейшее неповиновение, неверный шаг влево или вправо были поводом для наказания, которые, иногда, были слишком невыносимы для тела пятнадцатилетнего юноши. Однако физическая боль не могла сравниться с той моральной болью, что он испытывал, когда вновь и вновь слышал ненавистные сердцу слова, что они были разочарованы в нём. Просидев минуты две или три, Чун Юнь решил встать. Поправив невидимые складки на своих одеждах, он вышел из своей комнаты и направился в сторону библиотеки. До ужина оставалось два с половиной часа, за которые ему надо было полностью просмотреть шестисот страничный трактат. Подросток быстро, не глядя на дорогу, шёл по длинным коридорам резиденции Клана. В мыслях была лишь одна тревожная пустота. Привычная пустота, которая преследовала его жизнь на протяжении долгих лет. Чун Юнь быстро дошел до нужного помещения. Внутри — старинные резные шкафы из темного дерева, на которых рядами стояли древние книги, трактаты и свитки. Шкафы расположились по стенам довольно просторного помещения, а в центре из того же дерева разместился огромный читальный стол в форме шестиугольника. Молодой экзорцист вздохнул. На столе уже был приготовлен нужный ему трактат. Нельзя сказать, что времяпровождение Чун Юня будет радостным в течение следующих пары часов.

_____

Время ужина неуловимо подобралось к молодому экзорцисту. Чун Юнь почти закончил чтение, но решил дочитать после приема пищи, чтобы не опоздать на ужин. Его родители ненавидели, когда он опаздывал. Без десяти минут до ужина он уже сидел в обеденной комнате в ожидании старших. Как только они зашли, Чун Юнь сразу же встал, склонившись в глубоком поклоне, приветствуя их. — Отец, Матушка. Оба просто кивнули сыну, садясь на свои места во главе на небольшую возвышенность, на которой стоял низкий стол. За подобным столом сидел и сам подросток. Весь ужин прошел в молчании. Никто не проронил и слова, что было нормой для обычной трапезы в Клане Чун. Молодой экзорцист подождал, когда взрослые закончат ужинать, прежде чем поклониться и направиться к выходу, пока его не остановил властный голос его отца: — Чун Юнь. — Да, отец? — Чун Юнь развернулся и посмотрел прямо в глаза мужчине. — Завтра утром я хочу, чтобы ты отправился в Гавань и забрал важные документы в Цисин. Выход в 10, группа адептов будет тебя ждать. — Как прикажете, отец. Что-то ещë? — Нет, иди. Поклонившись, Чун Юнь поспешил уйти. Его взаимоотношения с родителями были не очень хорошими. В самом детстве, когда его энергия Ян еще не была столь выражена, они втроем походили на счастливую семью, но как только стало понятно, что Чун Юнь не сможет заниматься экзорцизмом в традиционном понимании, все резко изменилось. Его отец стал намного холоднее. Разочарование в своем наследнике было слишком велико, чтобы не завладеть его духом, из-за чего контакт отца и сына свелся на «нет». Чун Юнь мог бы быть прекрасным наследником Клана (а он таким и являлся) и без знаний классического экзорцизма, однако его отец так не считал. Его матушка была с ним солидарна. Она мечтала, чтобы их дитя следовало по их стопам, из-за чего совершенно не была готова столкнуться с жестокой реальностью, которая разбила все её мечты и желания. Должно было пройти два года, чтобы она хоть чуть-чуть остыла и вновь начала общаться с сыном. Но общением это нельзя было назвать. Именно его матушка настояла на подавлении энергии Ян. Чтобы вновь сделать его нормальным экзорцистом. Все ради продолжения дела всей её жизни — экзорцизма. Неважно какими методами и неважно, как для этого будет страдать совсем ещё ребёнок. Её ребёнок.

______

Встав немного пораньше на следующий день и промедитировав около получаса, Чун Юнь был готов отправиться в Нефритовый Дворец. Ему непонятно, какие документы, которые хранились у группировки Цисин, могли понадобиться его отцу, но ответ на этот вопрос не входил в его компетенции. Как и говорил его родитель, группа, хотя он не назвал бы это группой, так как стояло всего лишь два человека, уже ожидала его. Адепты Клана были одеты в клановые робы — они были чёрными с небесно голубой окантовкой. — Молодой Господин, — сказали они в унисон и поклонились. Чун Юнь просто кивнул. Выйдя из резиденции они быстрым шагом отправились в сторону главной городской площади Гавани Ли Юэ, на которой, несмотря на раннее утро, уже вовсю кипела жизнь. Торговцы зазывали покупателей, то туда, то сюда гуляющих по площади, где-то бегали и смеялись дети, на которых то и дело прикрикивали взрослые, чтобы их ребятишки не убегали далеко. Одним словом, Гавань Ли Юэ жила своей обычной жизнью. Чун Юнь чувствовал себя не в своей тарелке. Слишком много шума на один квадратный метр — он к такому совсем не привык. Ускорив шаг, молодой экзорцист никак не ожидал, что на одном из поворотов врежется в другого человека. С грохотом, и Чун Юнь, и таинственный незнакомец упали на землю. Наследник Клана Чун неловко поднялся в ту же секунду, извиняясь и протягивая руку, чтобы подросток, с которым он нечаянно столкнулся, встал. Его вид сразу же зацепил глаза Чун Юня. Господин напротив не был похож на обычного горожанина по тому, как тот был одет. На юноше, который выглядел его одногодкой, были синие одежды Клана Син. Длинная роба сапфирового цвета с золотой окантовкой и белыми одеждами под ней доставала щиколоток, талию украшал чёрный пояс, а на ногах были высокие чёрные сапоги. Длинный тёмно-лазурный волос, намного длиннее, чем волосы самого Чун Юня, был собран в высокий хвост золотой лентой. В правом ухе висела длинная золотая серьга. Неизвестный юноша с янтарного цвета глазами смотрел на Чун Юня в ответ. Неожиданно для экзорциста, он улыбнулся. — Прошу прощения, я не видел, куда шёл, — извинился неизвестный, также подбирая упавшую книгу, которую до этого не заметил Чун Юнь. — Это мне стоит принести извинения, — голубоглазый склонился в поклоне. — Ничего страшного, — чуть шире улыбнулся господин из Клана Син. И если до этого у Чун Юня не возникла мысль, что молодой человек напротив довольно привлекателен, то она, наконец, появилась. Он был прекрасен, как цветок сливы с пятью лепестками. Утончённый, элегантный, красивый. Будто бы Небожитель, сошедший с Небес. Красота, недоступная простому глазу. — Син Цю, — представился он, протягивая руку. — Второй Наследник Клана Син. — Чун Юнь, Наследник Клана Чун. Имя Второго Молодого Господина, Младшего Наследника Клана Син, молодой экзорцист слышал, но ни разу не видел того в живую. О нём высказывались как о довольно способном и талантливом юноше, чьи познания в литературе и искусстве были весьма обширными, а его владение боевым искусством было так филигранно, что сами мудрецы школы Гухуа поражались его навыками. — Наслышан о вас, — сказал Син Цю. — Приятно, наконец-то, встретиться лично. — Взаимно, господин Син. Еще раз приношу свои извинения за это маленькое недоразумение, — экзорцист поклонился. — А теперь прошу прощения, мне нужно идти, — и Чун Юнь сбежал. От чего? Он сам не смог понять, но необходимость покинуть компанию молодого человека засела в подкорке сознания, подгоняемая родительскими голосами. Это была их первая, но далеко не последняя встреча.

_____

Их следующая встреча произошла также неожиданно, как и предыдущая. Так как родители Чун Юня отсутствовали, а все задания своего лаоши он сделал наперёд, молодой человек решил пойти погулять по вечернему, почти что ночному, городу. Он гулял по порту, наслаждаясь свежим морским бризом. Усевшись на край пристани, он свесил ноги, болтая ими в воздухе, и посмотрел на небо, на котором начали появляться первые звёзды. Было… легко и приятно. — Какая неожиданная встреча, — позади донесся знакомый голос Син Цю, на который Чун Юнь поспешил обернуться. — И впрямь, — кивнул экзорцист, рассматривая фигуру юноши. Лунный свет падал на волосы молодого человека, создавая непередаваемый, почти что божественный отблеск лазурных волос, легкая улыбка, танцующая на устах, вновь делала Син Цю подобным Небожителям, что, как иронично признал про себя Чун Юнь, очень ему подходило. Перед ним был мальчик-сказка. — Вы выглядите очень одиноко. Могу ли я составить вам компанию в такой приятный вечер? Экзорцист застыл в шоке от такой прямоты, граничащей с наглостью. От Наследника Клана Син такое было очень неожиданно услышать. По крайней мере экзорцист не думал, что тот захочет составить компанию ему. Но Чун Юнь, к своему глубочайшему удивлению, не может найти сил и желания, чтобы отказать Син Цю, поэтому он ещё раз кивнул, выражая своё согласие. Это был лишь мимолетный порыв скрасить серое одиночество, наполнив его яркими осенними красками. Син Цю элегантно присел рядом, кладя книгу, которую держал до этого в руках, рядом с собой. На тёмной обложке золотыми буквами была выведена надпись «Ночь в бамбуковом лесу». Это была та же самая книга, которую держал в руках Молодой Господин Клана Син в их первую встречу. Некоторое время молодые люди сидели в молчании. Единственными звуками, нарушающими тишину, были отдалённый гул города, своеобразное «пение» светлячков да шаги патрулирующих миллелитов, которые мечтали оказаться поскорее у себя дома, в теплых постелях и в окружении семей. Разговор завязался как-то неожиданно. Он начался с обсуждения книги, которую читал Син Цю, а затем, слово за словом, перерос в обсуждение классической литературы и философских трактатов. Чун Юнь был начитан, так как этого заставляло положение его клана, что немало удивило Молодого Господина Клана Син, у которого прибавилось энтузиазма. Син Цю было приятно наконец-то встретить человека, который мог не просто поддержать его мысли, но и вступить в дебаты, предлагая совершенно новую точку зрения. Сам Чун Юнь тоже не заметил, как расслабился, погружаясь в интересный разговор. Наверное не было ни одного фундаментального произведения, которое не успели обсудить молодые люди, начиная с «Искусства Войны» Сунь Цзы и заканчивая романом «Троецарствие». Так пролетело несколько часов. И только когда до двух юношей донеслись протяжные храпы городских стражников, они поняли, что засиделись. — Что ж, было приятно провести с вами время, Молодой Господин Син. — Аналогично, — кивнул Син Цю. — И, если не трудно, то может быть перейдём на «ты»? Тем более мы одного возраста, да и после такого удивительного диалога незнакомцами нас трудно назвать. Чун Юнь кивнул, соглашаясь с юношей. Сердце кольнуло, но не болью, а чем-то приятным. Чем-то, что он никогда не испытывал до этого. — Отлично. Тогда очень надеюсь вновь увидеться с тобой, Чун Юнь, — синеволосый махнул рукой на прощание, убегая в сторону своего дома. Экзорцист застыл на месте, уголки губ чуть-чуть приподнялись, однако сразу же опустились. В голове вновь пронеслось матушкиным голосом, что эмоции лучше не проявлять, какими сильными они не были бы. Вздохнув, Чун Юнь также пошёл в сторону своего дома, надеясь, что его отсутствие не заметили, и позже его не накажут за своевольность. К сожалению, но хорошие ожидания Молодого Господина Чуня исполнялись редко (почти никогда). Неизвестно откуда, но они узнали о том, что их сын сбежал отдохнуть на причал, вместо того, чтобы заниматься «более полезными делами для тела и духа». Тридцать ударов по спине было, — сравнительно с тем, что он испытывал раньше, — слабым наказанием. Мало того, что он ослушался, так еще и завёл знакомство со Вторым Молодым Господином Син. Ненужное, по мнению родителей юного экзорциста, знакомство.

______

Судьба, однако, женщина капризная, и если ей что-то захочется сделать, — захочется кого-то свести, — она это сделает. И Чун Юнь продолжил сталкиваться с Син Цю в самых неожиданных местах. Торговая площадь, гильдия «Фэйюань», Нефритовый Дворец, лавка травника и еще много мест, куда молодой экзорцист направлялся по делам. Обмениваясь короткими беседами, оба юноши не заметили, как стали настоящими друзьями. Они договорились каждую неделю встречаться в скрытом саду около Золотой Палаты, куда нечаянно забрёл Второй Молодой Господин Син во время одной из прогулок. Син Цю очень понравилось это место, вход в который был скрыт за деревом, а когда молодой человек осознал, что в это место никто не приходит (чему подтверждением стал заросший пруд и огромные кусты шелковицы, разросшиеся по всему периметру сада), то был вне себя от счастья. Он знает, куда привести Чун Юня! Сперва к затее со встречами экзорцист отнесся скептически, еще помня прошлый раз, однако сдался из-за слишком настойчивого друга. Чун Юнь никогда в жизни еще так не нервничал, когда впервые сбегал из дома в субботний вечер. Он даже предлог придумал, что идет тренироваться к источнику на горе Тяньхэн, у которого очень прохладно, что могло способствовать контролю его состояния при длительной тренировке с мечом. Это место действительно существовало, и Молодой Господин Чун много раз был там, так что лишних подозрений это не должно было вызвать. Первые три раза ему удавалось ускользнуть незамеченным, а вот в четвертый раз ему не так повезло — матушка просекла, что он куда-то уходит. Тут-то свою роль и сыграла его отмазка, которая, к радости и огорчению юноши, прокатила. Женщина лишь кивнула своему сыну, при этом говоря, что он наконец-то взялся за ум. Однако в словах её неожиданной «похвалы» все еще был яд, который каждый раз горечью оседал на подкорке сознания юноши. Чун Юню просто очень везло, что его родители не стали проявлять излишнее любопытство, проверяя, чем действительно занят их сын, или, что было еще хуже, не стали посылать с ним клановых адептов. Но тревога все равно не покидала юношу. И Син Цю не мог не обратить внимание на то, что его друг приходит на встречи в «дёрганном» состоянии. Сперва, конечно, он думал, что всё из-за того, что они только начали проводить время вместе и его компаньону некомфортно в его компании, но когда после десятой встречи тревога все также не покидала его друга, — и стоило ему заметить, что беспокоился тот о чём-то только в моменты прихода и ухода в их тайное место, — Второй Молодой Господин Син не выдержал. — Что такое, Чун Юнь? — он с вызовом посмотрел на голубоглазого. Открытая книжка опустилась корешком вверх на скамейку, стоявшую около пруда, а улыбка спала. — Что тебя так беспокоит? — О чем ты? — экзорцист сделал вид, что не понимает, о чем говорит его друг. — Все в порядке. — Правда? — синеволосый поднял одну бровь. — А вот мне так не кажется, иначе я не могу объяснить то, что каждый раз ты приходишь в тревожном состоянии на наши встречи. Всё дело в семье? Син Цю понял, что сразу же попал в точку, потому как Чун Юнь слегка дёрнулся на вопросе и моментально начал отнекиваться, пока его глаза бегали по всему саду, не фокусируясь на одном месте. Да, лжец из Чун Юня так себе. — Нет-нет-нет, всё в порядке. Просто много чего навалилось на меня, как на Наследника, вот и все мысли заняты не тем, чем надо… Второй Молодой Господин Син больше не мог слышать эту наглую ложь. Слишком много людей он повстречал, да и просто не мог выносить, когда люди ему врут, чтобы просто не прервать лепет Чун Юня. — При всем моем уважении и любви к тебе, Юнь-Юнь, но ты ужасный лжец. Так что такое произошло и происходит? Син Цю поменял свою позу. Он скрестил руки на груди, не сводя глаз с экзорциста, и стал настойчиво смотреть, заглядывая прямо в душу экзорцисту. Почти час они провели в молчании, пока Чун Юнь не сдался. — Хорошо, — молодой человек тяжело вздохнул. — Я… Я расскажу тебе. Он не знал, что именно его толкнуло в этот момент рассказать его взаимоотношение с семьёй своему другу, также как он не знал, почему начал доверять ему так сильно. Возможно, что это результат их философских и житейских разговоров, а возможно, что Чун Юнь увидел во Втором Молодом Господине Син что-то такое, что экзорцист еще не мог назвать. Какое-то потаённое чувство, которое Молодой Господин Чун не мог отнести к отрицательным, скорее к слишком положительным, но у него не было такого большого опыта в общении с другими, чтобы точно его определить. И он начал свой рассказ. Чун Юнь рассказывал поверхностно, тщательно подбирая слова, так, будто бы выбирал на рынке самый вкусный и спелый персик. Он говорил о том, что не может заниматься их семейным делом — экзорцизмом, и что из-за этого его родители требуют от него постоянных тренировок, потому что в них все еще теплится надежда, что он сможет совершить ритуал традиционного экзорцизма; что его родители не очень любят, когда он отдыхает и что они не знают о его встречах с Син Цю (он умолчал факт, что они также недовольны тем, что Чун Юнь общался со Вторым Молодым Господином Син), а еще он не решился говорить о том, что случается с ним, если он ослушивается воли родителей. — Так ты переживаешь из-за того, что они могут узнать, что ты отдыхаешь? — неверяще уточнил Син Цю, моргая. Он не мог понять, что не так с родителями Чун Юня, но то, что это явно переходило границы дозволенного и морали — явно. — Юнь-Юнь, это ненормально… — Чтобы поддерживать своё состояние, мне надо тренироваться. Может случится страшное, если моя сила выйдет из-под контроля, — экзорцист нахмурился. Уголки его губ чуть-чуть опустились. — Что случится, если она выйдет? — спросил золотоглазый юноша, а затем качнул головой, о чем-то подумав и придя к какому-то выводу у себя в мыслях. — Я не так сформулировал вопрос, прости. Что сделают твои родители, если это случится? Молодой Господин Чун замер, не в силах пошевелиться. У него не было никакого желания отвечать на этот вопрос, потому что Чун Юнь мог только предполагать, что его ждёт при таком исходе событий. И увы, все его предположения были ужасными. — Скажем так, мне не хочется расстраивать их еще больше, — на большие признания экзорцист не решился. Син Цю уловил изменившееся настроение друга, но не стал давить на Чун Юня еще сильнее. Тишина нависла над юношами. Никто не знал, как продолжить диалог. — Прости, что затронул неудачную тему, — через пять минут не выдержал тишины Молодой Господин Син. — Я просто волнуюсь за тебя. Сердце Чун Юня кольнуло от этой фразы. Еще никто и никогда не говорил, что о нём беспокоятся. На душе появилось странное чувство из-за того, что он кому-то нужен таким, какой он есть. Рука непроизвольно поднялась к щекам, по которым медленно стекала вода. Это были самые настоящие слёзы. Чун Юнь не плакал очень давно, сдерживая себя. Кто бы мог подумать, что одно несчастное предложение было способно сделать невозможное — дать молодому экзорцисту почувствовать взрыв неизвестных для него эмоций. Син Цю сразу же подскочил с места, как только увидел состояние своего друга. Синеволосый, не думая, заключил в объятия экзорциста, начав шептать на ухо успокаивающие слова. «Насколько тебе тяжело живется, раз такие простые слова смогли тебя так растрогать?» — подумал юноша, продолжая держать в своих руках Чун Юня. — Юнь-Юнь, если с тобой что-то происходит, тебе тяжело или кто-то к тебе плохо относится, пожалуйста, говори об этом мне, — Син Цю понизил свой тембр до приятного бархатистого, так, чтобы его голос успокаивал молодого человека. — Для этого и нужны друзья — чтобы поддерживать друг друга. Чун Юнь кивнул, и этого было достаточно, чтобы Второй Молодой Господин Син был убежден в том, что экзорцист услышал и принял его слова к сведению. — …спасибо, — голос голубоволосого был тихим, слабо слышимым, но Син Цю удалось разобрать слова благодарности. — Все для тебя, дорогой Юнь-Юнь, все для тебя… Пусть экзорцисту понадобится много времени, чтобы привыкнуть и открыться ему, синеволосый был готов подождать. Столько, сколько от него потребуется.