Разве это правильно?

      Влажная почва неприятно налипла на кожу, залезла под ногти, создавая неприятное ощущение. Она была везде: на локтях, коленях, предплечье и чуть-чуть на лбу. Единственный плюс был в том, что земля охлаждала в этот знойный и жаркий день. Солнце нещадно грело тело. Если бы не соломенная панамка, то парня точно бы хватил солнечный удар.       Последний раз увлажнив почву, Майк перенес тоненький стебелек цветка в ямку, аккуратно засыпая землей. Это был вид какой-то розы, которую его мама бережно выращивала в маленьком горшочке.       Теплый ветер обдувал разгоряченное лицо парня. Темные кудри шелохнулись, прикасаясь к щеке. Может быть, пора подстричь волосы? Чистой рукой Майк отодвинул мешающие прядки, продолжая утрамбовывать землю вокруг цветочка. Роза смешно качалась из стороны в сторону: ее ещё пока слабый стебелек не мог удержать вес нераскрывшегося бутона. Придерживая стебель одной рукой, парень укололся, выпуская воздух сквозь зубы от боли. Такой красивый цветок, но приносящий боль, если не быть осторожным.       Он копался в земле, продолжая пачкать пальцы и одежду. Его мышцы ныли, пот струился по лицу, но он не мог остановиться, ему просто нужно было отвлечься. Он чувствует тепло солнца и ветерок в воздухе. Даже несмотря на боль и пот, он продолжал копать и сажать, копать и сажать. Кажется, что сейчас это единственная цель его жизни. Единственное, о чем он мог беспокоиться, — это сад, этот драгоценный маленький сад. И, возможно, это нормально на данный момент…       Он стоял и рассматривал посаженные им розы. Они только-только были посажены, а мальчик уже ждал и предвкушал, как они будут расти и расцветать. Он не мог не чувствовать гордости за свой труд, и на мгновение он не думает ни об Уилле, ни о чем другом. Но это чувство не продлилось долго, — мысли вернулись.       Парень вздохнул, глядя на цветы. Боль, которую он чувствовал в последние дни, все еще не утихла, но он не может позволить ей не отпускать его вечно. Он должен двигаться вперед.       Вдруг Майк увидел тень позади себя. Он перестал сажать розы и обернулся. Это был Лукас. Майк слабо улыбнулся своему другу.       — Лукас? Что ты здесь делаешь? — он пытался казаться веселым, но не мог скрыть грусть в своем голосе. Мысли об Уилле все еще витали в голове, как надоедливый рой пчел.       Лукас слабо помахал рукой в знак приветствия. Он не знал, что происходит между Майком и Уиллом, но определенно мог сказать, что это что-то плохое, потому что два друга не разговаривали между собой и игнорировали присутствие друг друга. Они выглядели так, будто им было больно.       — Я пришел поговорить о тебе и Уилле, — голос Лукаса был наполнен сопереживанием и неподдельной тревогой.       Майк посмотрел на розы: у него еще осталось несколько горшочков, которые он должен пересадить в землю. Он специально не смотрел на Лукаса, когда ответил.       — А что насчет меня и Уилла? — придал голосу напускное спокойствие, будто его не волновала эта тема. Будто его не волновал Уилл.       — Вы не разговариваете, вы избегаете друг друга, — он встал напротив Майка, — черт, вы даже не смотрите друг на друга!       Майк застыл. У него не было желания нагружать Лукаса всеми своими проблемами, у него и своих проблем хватало. Но он также не лучший лжец, и видно, что он изо всех сил старается держать себя в руках. В его глазах боль, которую не удается скрыть, и хотя его улыбка выглядит искренней, она просто не дотягивает до его глаз.       Майк на мгновение задумался, пытаясь придумать что-нибудь, чтобы перевести разговор в другое русло. Затем он решил просто сказать первое, что пришло на ум.       — Эм… Как Макс?       Лукас удивился, но ответил. Он понял, что если Майк так резко сменил тему, значит, есть что-то, о чем он не хотел говорить.       — Макс? Она устала от учебы и уже ждет, когда начнутся каникулы, — взгляд Синклера упал на рассаду цветов, он слабо улыбнулся и предложил свою помощь.       Майк просто продолжал говорить, пытаясь скрыть свои чувства. Он продолжал говорить о Макс и обо всем остальном, что приходило на ум. Он знал, что его друзья почти наверняка могут сказать, что что-то не совсем так, но он не хотел говорить об этом. По крайней мере, пока. Возможно, со временем он сможет открыться им, но пока он был слишком напуган тем, что ему снова будет больно, чтобы дать кому-то понять, что он чувствует. Он просто делал все возможное, чтобы отвлечься от мыслей об Уилле и боли, которую он чувствовал в своем сердце.       Уилер облегченно вздохнул, когда последняя роза оказалась в земле. Он посмотрел на Лукаса и улыбнулся, на сердце стало немного легче, чем раньше, будто ему хотя бы чуть-чуть позволили дышать. Несмотря на боль в сердце, он действительно чувствовал, что ему повезло, что рядом с ним были его близкие, и он знал, что без них он, возможно, никогда бы не справился с этим в одиночку. Он был благодарен своим друзьям за поддержку, которую они оказывали ему на протяжении всей его жизни.       — Спасибо, что помог, — тихим голосом сказал Майк. И он имел в виду не только рассаду роз. Он встал с земли и потянулся. Конечности затекли, хотелось размять их.       — Конечно, приятель, я рад помочь, — Лукас дружелюбно улыбнулся; он видел, что Майку плохо, но не знал, как помочь, потому что Майк не принимал помощи. Поэтому просто был рядом.       Они дошли до калитки, и Лукас понял, что тут ему больше нечем помочь.       — Майк, я знаю, что у вас с Уиллом свои проблемы, но… Пожалуйста, прекратите ссориться. Мне больно видеть, что мои лучшие друзья больше не смеются вместе, — Лукас улыбнулся Майку.       — Я знаю… Меня это тоже разрывает на части. Я не хочу продолжать чувствовать себя так, но я просто не могу ничего с этим поделать. Я постараюсь выглядеть немного лучше, хорошо? — он улыбнулся в ответ, все еще чувствуя себя тоскливо, но изо всех сил стараясь перебороть боль, которую он чувствовал внутри. Он сделал глубокий вдох, а затем кивнул Лукасу. — Я сделаю все, что в моих силах. Обещаю.       Когда парень зашел в дом, первое, что он сделал, так это принял холодный душ. Работа в саду и жаркое солнце сделали его грязным и потным, он хотел как можно скорее смыть с себя это. Жаль, что нельзя точно также смыть свои чувства и эмоции.       Когда он вышел из душевой, краем глаза заметил дверь в подвал. Невольно мысли вернулись к Уиллу. Воспоминания привели его к тому дню, когда они расстались…       «Майк знал, что между ними возникли некоторые трудности, но все произошло слишком быстро. В его голове все было так перегружено, и он просто позволил всему накопиться, пока не достиг точки разрыва. Сейчас, оглядываясь назад, он понимает, что должен был раньше поговорить с Уиллом о своих чувствах, и очень сожалеет, что не сделал этого, но он не собирается позволять себе вечно сидеть и думать об этом. Он должен что-то с этим сделать.       — Майк, — Байерс встал, напряженно подходя ближе к парню и пытаясь заглянуть в его глаза, — если честно, то ты меня сейчас пугаешь.       Только от этой фразы Майк резко вскинул голову и, наконец, посмотрел Уиллу в глаза. Как же больно видеть там неподдельную тревогу и искренние переживания за такого человека, как Майк. Он не заслуживает такого человека, как Уилл. Он не заслуживает такого парня, как Уилл.       Молчаливая забота в глазах Уилла так и резала Майка. Прям по кусочкам, превращая его в нечто мелкое и ничтожное. Захотелось расплакаться. Он почувствовал, как к горлу подкатил тяжелый, непереносимый ком. Собрав последние силы и с трудом вздохнув обжигающий горло воздух, Майк проговорил:       — Нам лучше расстаться.       Глаза Уилла наполнились шоком и болью, как будто он не мог поверить в то, что услышал. Его дыхание стало поверхностным, и несколько мгновений он просто смотрел на Майкла, пытаясь осмыслить услышанное. В конце концов, он нарушил молчание, его голос был едва выше шепота, когда он заговорил.       — Что? — спросил он, его голос ломался в процессе, — что ты только что сказал?       Майк просто стоял молча. Он понимал, что то, что он сказал, было ужасно, но он не мог найти нужных фраз, чтобы взять свои слова обратно, просто продолжал смотреть себе под ноги и ни в чем не был уверен. Он совершил нечто ужасное, но пути назад не было. В конце концов, он заставил себя поднять глаза и посмотреть в глаза Уиллу, и боль, которую он там увидел… Это просто сломило его. Он заговорил, и голос его дрожал:       — Мне жаль…       Уилл медленно покачал головой. Его лицо все еще было красным, а в глазах стояли слезы от того, что он только что услышал. Неприятие в его глазах, смешанная со скорбью, была невероятно душераздирающей, как грустное выражение на лице ребенка, которого покинули родители. Так себя Уилл и чувствовал. Покинутым. Именно это и убивало Майка изнутри. Уилл продолжал говорить, сохраняя спокойный голос, но от этого было также больно, как от любого крика. Глаза Уилла снова начали наполняться слезами, когда он заговорил, и Майк мог только слушать.       — Просто скажи мне, почему, — больно, Майку было невыносимо больно слышать это. Но если ему больно, то каково Уиллу?       Голос Уилла звучал спокойно, но, судя по его лицу, Майк видел и другие эмоции. Боль, разочарование, грусть — все это промелькнуло в глазах Уилла, но там была и решимость. Он не собирался так просто сдаваться и, несомненно, хотел получить ответ. Поэтому, несмотря ни на что, Майк решил быть честным с ним, к лучшему или худшему, как и всегда. Он вздохнул, не зная, с чего начать и как, но зная, что ему нужно просто преодолеть это и поговорить с Уиллом сейчас. Затем он заговорил.       — Я расстаюсь с тобой, потому что, — пауза, — мне страшно.       Слова, только что вырвавшиеся из его рта, казались нереальными. Казалось, что его сердце замерло в груди. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, но то, что он только что сказал, все равно поразило его сильнее, чем что-либо другое. Даже Уилл выглядел немного шокированным и на мгновение уставился на него. Майк почувствовал, что по его лицу начинают течь слезы, но он не остановился. Он должен был сказать это, даже если это разрывало его на части. Он чувствовал, что должен это сделать. Поэтому он продолжил.       — Мне так страшно, Уилл… — всхлип. — Я боюсь осуждения, я боюсь своих чувств, я боюсь за нас.       Уилл начал открыто плакать, слезы катились по его щекам, его глаза в ужасе смотрели на Майка. Тихий, страдальческий взгляд на его лице разрывал сердце Майка, пока он продолжал говорить, он чувствовал себя так, словно срывал пластырь, просто покончив со всем этим сразу. Он хотел бы не делать этого. Но он знал, что должен быть честен с Уиллом. Он должен был дать Уиллу понять, что именно так он себя чувствует. Даже если это было больно, он не мог позволить, чтобы это больше не было ложью.       Уилл стоял и пытался взять себя в руки, но слезы все текли и текли, и он никак не мог остановиться. Боль в его глазах была невыносима. Он пытался держать себя в руках, но каждое слово Майка только усугубляло ситуацию. По лицу Майка текли слезы, он никогда не любил так, как любил Уилла, и теперь он просто разрывал его на части. Он все еще говорил, но сквозь слезы это была лишь едва связная путаница.       — Прости меня, я-я больше не могу… прости.       Уилл непонимающе смотрел на Майка, слезы все еще текли из его глаз.       — Я не понимаю, почему, Майк? Что случилось? Все же было хорошо! — он подошел ближе. — Ты любишь меня, а я тебя!       На лице Майка отразилось чистое отчаяние. Слова Уилла сильно ударили его, как удар по нутру, и он просто не знал, что сказать. Он хотел просто позволить Уиллу продолжать верить в это, хотя это было проще, чем правда. Но это была ложь. И Майк не стал бы так поступать с Уиллом. Не сейчас. Он должен был честным с ним, как тот этого и заслуживает. Итак, он заговорил, несмотря на слезы, которые начинали течь снова и снова.       — Я знаю… Вот что делает все это еще хуже…       В лице Уилла что-то поменялось. Там больше не было грусти и боли, там еще была и злость.       Они стояли лицом к лицу, глаза Уилла горели гневом. Майк не мог остановить слезы, его сердце словно вырывалось из груди. И все же он должен был сказать то, что хотел. Он сохранял спокойствие, но чувствовал, как его горло сжимается, а голос ломается, когда он говорил.       — Потому что я думаю, что ты заслуживаешь лучшего, чем я! — крик заставил Уилла вздрогнуть, как от удара. — Потому что я думаю, что ты заслуживаешь кого-то, кто может… Кто действительно заслуживает такого, как ты. Я трус, Уилл, а ты заслуживаешь кого-то храброго.       Уилл перестал злиться, его лицо смягчилось, но боль по-прежнему оставалась самой яркой эмоцией.       — Тогда есть ли что-нибудь, что мы можем сделать? Не знаю, ходить на свидания, проводить больше времени вместе. Давай придумаем что-нибудь вместе, Майк. Но Майк был непреклонен, он больше не мог быть с Уиллом, хотя любил его больше всех на свете.       Волна смешанных эмоций нахлынула на Майка, и он почувствовал, что его разрывает на части. Это было самое трудное решение, которое ему когда-либо приходилось принимать, и все же он считал его правильным. Это показывало, как сильно он заботится об Уилле, что он готов рискнуть всем, потому что искренне верил, что Уиллу будет лучше без него. Для Майка именно это и есть настоящая любовь. Отбросить свои эгоистичные желания о своем личном счастье, потому что ты просто хочешь, чтобы человек, которого ты любишь, был счастлив, только это и есть настоящая любовь.       — Мы ничего не можем сделать. Мне жаль.       Сердце Майка болело так сильно, как никогда раньше. Он видел страдание, которую причинил Уиллу, написанную на его лице и в его глазах. То, что он мог причинить Уиллу такую боль, было для Майка ужасно, но он знал, что со временем Уилл переживет это и будет счастлив, и что это правильный поступок. Он просто должен был поверить в это. Пока же все, что он мог сделать, это попытаться помочь человеку, которого он любил больше всего на свете, исцелиться от того, как сильно он его обидел.       — Мне очень жаль… Уилл… — его голос был мягким и нежным.       Майк был полностью опустошен мыслью о том, что он сделал с Уиллом, он чувствовал, что не заслуживает его. Чувства разбитого сердца и ненависти к себе разрывали его на части, но он просто не мог заставить себя принять это обратно после всего, что он заставил Уилла почувствовать. Все, что он мог делать, это стоять и смотреть, его голос был едва слышным шепотом, так как слезы продолжали литься ручьем.       — Прости меня… — он сказал, его голос едва ли был различим от всхлипываний.       Уилер чувствовал себя так, словно кто-то только что обеими руками вцепился ему в грудь и вырвал сердце, но, несмотря на все это, он все еще пытался сказать Уиллу последнее слово, прежде чем уйти.       — Я люблю тебя, всегда… Мне очень жаль, — прошептал он, слова чувствовались как нож в его груди, но для Майка было важнее, чтобы Уилл получил от него хотя бы последнее слово.       Майк не помнил, как Уилл ушел, не помнил, как Уилл уехал, не помнил, как залез в кровать и просто начал плакать. Единственное, что ему запомнилось, это теплые, утешающие руки матери и ее мягкий голос. Он плакал ей в плечо, прижимаясь к ней так крепко, как только мог. Она молчала, но одного ее присутствия было достаточно, чтобы дать ему хоть какую-то толику утешения в самый мрачный период его жизни. Последние несколько часов он просто разрывался между собой из-за того, что сделал, и это был его переломный момент. Сможет ли он когда-нибудь простить себя за это? Сможет ли он когда-нибудь забыть об этом? Сможет ли он когда-нибудь двигаться вперед в жизни? Эти мысли так и роились в нем, и все они приводили к одному всепоглощающему чувству боли и отчаяния.       В конце концов Майк выплакался и заснул в объятиях матери. Он чувствовал себя таким измученным за последние несколько часов, его эмоции были полностью выплеснуты. Он надеялся, что завтра все будет по-другому, лучше, чем сейчас, но это было трудно представить. Как может что-то пройти после того, что он сделал? Разве может что-то быть также хорошо, как раньше? Будущее казалось таким мрачным, а мысль о том, что ему придется столкнуться с ним в одиночку, заставляла его чувствовать себя подавленным. Он просто прижался к теплу и заснул…»       Парень медленно шел по коридору дома, его тело было тяжелым, а сердце словно разрывалось на части. Каждое движение казалось непосильным трудом, и ему все труднее было притворяться, что он почти в порядке. Он дошел до своей комнаты.       Майк открыл шкаф и достал оттуда блокнот. Он был потрепан, так что казалось, что им пользовались много лет. Он начал листать. В нем были все его мысли о них с Уиллом. Там были все его чувства.       Была не одна страница с его мыслями только об их первой встрече. Он улыбался с какой-то горькой усмешкой, просматривая блокнот. По мере того, как он продолжал листать, ему становилось все больше понятно, насколько Уилл важен для него. Каждое мгновение, проведенное вместе, то, что он чувствовал рядом с ним, что он думал, что они всегда будут вместе. Все это было здесь. Все мысли и чувства Майка были прямо перед ним.       Здесь он писал об их походе в кино, описывал, как он был рад провести ночь у Уилла. А здесь он описал их поход на поляну. Тот самый первый раз, когда они были там. Казалось, что прошла целая вечность.       Майк продолжал листать, читая и заново переживая свои самые дорогие воспоминания. Пока он не добрался до одной страницы, озаглавленной «Почему я люблю Уилла?». Майк улыбнулся, когда начал читать ее, и все, что было написано на этой странице, было просто чистой, неискаженной любовью к Уиллу. Для него было почти слишком тяжело читать это. Он действительно был влюблен.       — Я действительно люблю Уилла, — Майк читает на странице, слезы наворачиваются на глаза. — Мне нравится, как он радуется каждой мелочи, которую пробует. Мне нравится его воображение и то, как работает его ум. Мне нравится, как загораются его глаза, когда он говорит о ДНД.       По лицу все еще текли слезы, а тело было охвачено горем. Майк продолжал читать остальную часть страницы.       — Я люблю видеть, как он улыбается, даже когда что-то не очень смешно или не так важно, но это просто самая прекрасная вещь на свете. Я люблю его чувство юмора, его способность заставлять меня чувствовать себя так безопасно и комфортно рядом с ним, я люблю его доброту, я люблю его преданность, я чувствую, что нет ничего лучше, чем просто быть с Уиллом. Я действительно люблю Уилла, он — лучшее, что когда-либо случалось со мной…       Майк закрыл свой блокнот. Он подошел к столу и начал просматривать все рисунки, которые когда-либо давал ему Байерс.       Когда юноша взял в руки эти рисунки, на него еще больше ностальгия. Это были одни из самых важных воспоминаний Майка, и они останутся с ним навсегда, просто потому что Уилл был рядом с ним. Теперь эти воспоминания были дороже всех остальных вещей в жизни Майка.       — Ничто не сравнится с подарком от любимого человека. Чем больше личного, тем лучше… — тихо прошептал Майк.       Майк посмотрел на пол. Скомканные бумаги, на которых он хотел написать письмо Уиллу, все еще были там. Он хотел дать Уиллу письмо с описанием того, почему он хочет порвать с ним. Как глупо.       Майк поднял одну из бумаг.       «Дорогой, Уилл. Я не могу сказать тебе о том, что чувствую вживую, поэтому пишу это здесь. Ты мне очень дорого, но я так больше не могу. Я люблю тебя, но… Я хочу сказать, что так нам будет лучше, поэтому.»       Грустно хмыкнув, Майк отбросил листочек, продолжая смотреть рисунки Уилла.       Неожиданно в комнату вошла мама Майка, миссис Уилер. Она грустно улыбнулась, увидев, как ее сын перебирает рисунки, полученные от его друга.       Майк на мгновение вздохнул, а затем быстро попытался вытереть слезы с лица, прежде чем могли заметить. Но было слишком поздно, слезы все еще продолжали течь, а Карен просто молча смотрела на него.       — Как ты? — она села рядом.       Майк не хотел лгать матери, это звучало неправильно, но в то же время он просто не был готов рассказать ей. Поэтому он остановился на полуправде.       — Эм… Все сложно. — он сказал тихо, все еще чувствуя, что его тревога нарастает, несмотря на комфорт, который он находил в присутствии матери. Он ненавидел, что ему приходится скрывать это от матери, и эта мысль заставляла весь гнев и горе возвращаться, но в данный момент он просто не был готов выпустить все это наружу. Сначала он должен был признать, что натворил.       Мать Майка смотрела на своего сына, на ее лице было написано беспокойство. Она никогда не видела своего сына таким и хотела сделать все возможное, чтобы унять его боль. Ее глаза были полны любви, когда она осторожно взяла руку Майка, как делала это много раз раньше. В детстве, когда он был маленьким ребенком, его мама была для него как безопасное место. Он всегда бежал к ней, когда у него были какие-то проблемы или ему было грустно, и она всегда была рядом, чтобы помочь и утешить. И даже когда он стал старше, он никогда не оставлял эту часть себя позади…       Ее взгляд переместился на рисунки, и впервые Майк понял, что это был разговор, который он не хотел вести в этот раз.       — Я причинил боль Уиллу… Но я знаю, что это к лучшему. Так будет лучше для нас, — Майк грустно хмыкнул.       Женщина посмотрела на сына, на ее лице был написан невысказанный вопрос.       — Как это может быть к лучшему, Майкл? — Она наконец нарушила молчание между ними. Ее голос не был расстроенным или сердитым, как опасался Майк, он был просто грустным. Майк мог сказать, что ей не все равно, это точно, она просто беспокоилась о своем сыне, вот и все. И так они сидели еще минуту, тишина нарушалась только тихим дыханием Майка, прежде чем Майк, наконец, заговорил снова.       — Мама, я люблю его, — вот так просто он высказал ей правду, ожидая осуждения, но там было только принятие и любовь. — Он не заслуживает меня, мама. Он просто такой… он невероятный, и я… Ему просто нужно забыть меня, но я буду рад, если он хотя бы согласится быть моим другом, — Майк перевел взгляд на пол.       — Что значит, он тебя не заслуживает? — спросила мама Майка, приподняв бровь. –Я давно все поняла и просто скрещивала пальцы, надеясь на то, что у вас все будет хорошо. Майк, ты хоть представляешь, как сильно Уилл тебя любит? Так, как ты даже представить себе не можешь. Он так сильно тебя любит. Я имею в виду, посмотри на все, что он сделал для тебя. Все, что он дал тебе. Это не та любовь, которую можно просто забыть. Он никогда не сможет забыть тебя, Майк.       Карен смотрела на Майка с сожалением. Она хотела сказать больше, но не хотела давить на Майка. Это и так было очень трудное время для него, и она не хотела усугублять его. Вместо этого она просто сидела и держала Майка за руку, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы утешить его, но, к сожалению, ничто не могло унять его боль. Даже это. Мама Майка просто сидела и молча смотрела на своего сына, слезы текли по щекам Майка.       — Прости меня, мама…я такой дурак, я чувствую, будто я испортил все на свете, — тихо прошептал Майк, чувствуя, что никогда в жизни ему не было так жаль, как в этот момент. Не было слов, чтобы описать, как плохо он себя чувствовал, и он не мог придумать, что еще сказать. Чувство вины, боли грусти, все это давило на него, заставляя задыхаться. Все, что он мог сделать, это просто сидеть и надеяться, что его мать сможет простить его, что, по крайней мере, возможно, его мать все еще сможет любить его даже после того, что он сделал с Уиллом. Все, что он хотел сделать, это обнять ее, просто обнять и никогда не отпускать. Слезы все еще текли по его лицу, когда он крепче сжимал мамину руку.       Карен видела боль на лице Майка, и это разбивало ей сердце. Она потянулась к сыну и крепко обняла его, надеясь, что это хоть немного утешит его. Она надеялась, что, что бы ни случилось, ей больше никогда не придется видеть Майка таким.       Майк закрыл глаза, обнимая ее в ответ.       — Все будет хорошо, Майк, — тихо прошептала она, ее голос был наполнен материнским состраданием. — Мы разберемся с этим, хорошо? Все будет хорошо…