Пряные ягоды вишни

Солнечный весенний день в густом лесу приятно грел душу, небесное светило приветливо улыбалось новоприбывшим гостям. Голубой пояс, по которому одиноко странствовало небольшое облако, был затянут всякого рода искажениями оттенков. В это прекрасное время природа вокруг расцветает и наполняется новыми красками, с каждым годом становясь все краше. Весна – также чудесная пора для влюбленных. Неудивительно, что многие браки заключаются именно сейчас. Трепетные признания в любви, осторожные и аккуратные касания… Лань Ванцзи, тот, чье имя известно по всему государству, лишь читал об этом в любовных романах. Ему не доводилось испытывать такого чувства, как юношеская влюбленность, ведь рос он в строгой дисциплине, окруженный бескрайней библиотекой. Совсем не до тайных встреч. Молодой господин Лань весьма холоден, его красивое острое лицо не пропускает лишних эмоций – характерные черты для второго нефрита именитого ордена. Ему нет дела до таких ощущений, как эта любовь. И так было до самого появления Вэй Усяня. Что могло зацепить Ханьгуан Цзюня в этом взбалмошном юноше, совершенно не соблюдавшем этикет, идущему наперекор всей устоявшейся идеологии клана Гусу Лань? Пожалуй, он и сам не мог найти ответа на этот вопрос. Поляна у самого озера, со всех сторон окруженная плотным кольцом размашистых деревьев, стала пристанищем для сегодняшнего свидания. На зеленой траве, в тени небольшого вишневого древа, расположилось длинное полотно нежного молочного цвета. На нем стояли несколько корзин со всякими пряностями и бутыль роскошного вина – хоть Лань Ванцзи и совсем не умел пить, он не поскупился на таком подарке для того, чье внимание ему действительно важно. Место было подготовлено заранее, потому юноша в светлых одеяниях привел Вэй Ина на украшенную поляну, вызывая незримый восторг. — Ханьгуан Цзюнь, неужели тебе хватило смелости купить… это? — Вэй Усянь в привычной манере ловко подхватил вино и с наигранно удивленным лицом уставился на Лань Чжаня. В ответ последовала лишь кроткая улыбка, и молодой господин аккуратно сел у края полотна. Он любил наблюдать за Вэй Ином, видеть как он, будто малый ребенок, резвится, пытается задеть Чжаня, конечно, без злого умысла. Его ясные янтарные глаза горели теплом, исходящим от поистине влюбленного человека. Всякий раз, глядя на черноволосого друга, в сознании вспыхивал яркий образ, заставляющий сердце трепетать от волнения и скорее ждать следующей встречи. Добрым словом не описать, какие чувства питал второй нефрит ордена Гусу Лань к этому парню – получится целая поэма, и все равно не выскажется в ней то сокровенное, по-настоящему любовное, что прячется в душе Лань Ванцзи. Лань Чжань украдкой поманил друга к себе, приглашая начать трапезу. Вэй Усянь был явно разочарован, что его так резко отрывают от пляски на новом месте, но послушно сел около корзинок. — Открой. — вежливо попросил Ванцзи, наблюдая, как бледные и аккуратные пальцы дотрагиваются до переплетений ручной работы, и как глаза радостно вспыхивают при виде вкусной еды. — Я и не знал, что ты сможешь мне угодить, Ханьгуан Цзюнь! Ему не нравилось, когда Вэй Ин называл его по титулу. Хотелось ощущать какую-то близость, хоть и совсем небольшую, проявляющуюся только в этом незначительном обращении. Услышать свое имя из сладких уст, так упорно пожирающих заготовленную еду… Ванцзи только подчеркнул у себя в голове, что стоит почаще баловать друга такими угощеньями. — А ты чего не ешь? — Усянь говорил с набитым ртом, уплетая лапшу. «Больше нравится наблюдать…» — Да. Приятного аппетита. — Лань Чжань потянулся к другой корзинке, взяв небольшое зеленое яблоко. Кисловатое на вкус, оно имеет свой особый шарм. Так и старейшина Илин для второго нефрита обладал своей изюминкой, скрытой от посторонних глаз. За прошедший вечер Ванцзи успел выслушать множество смешных историй из жизни Вэй Ина, на которые он отвечал тонкой улыбкой или редким смешком. Даже видя скудную реакцию собеседника, – а по другому он и не умел, – старейшина продолжал рассказывать, и молодой господин продолжал внимательно его слушать. Тусклый лунный свет служил единственным источником освещения на поляне, отбрасывая блики на озерную воду. Листва едва слышно покачивалась на ветру, соловьи давно перестали распевать свои трели, и лишь два мужских голоса были слышны в эту темную ночь. — Вэй Ин, — Лань Чжань прервал его совершенно внезапно, посреди бурного монолога о том, как плохо в нынешнем обществе живется женщинам. Они пересеклись взглядами, и второй нефрит лишь мягко улыбнулся, положив руку на чужое колено. Это был очень смелый жест для Ванцзи, и он ожидал всего. Что он его отвергнет – страшный кошмар. Но он не отверг, позволил договорить. — Спасибо за этот вечер. Твои истории прекрасны. — тихо, глядя во внимающие глаза, прошептал Ханьгуан Цзюнь. Они находились в опасной близости и юноша в белых одеяниях, все-таки взяв себя в руки, потянулся к чужим губам. Страх быть отвергнутым снова ядовито сковал тело, заставлял отстраниться и забыть эту нелепую сцену, но пути назад уже не было. Лань Чжань коснулся губ Вэй Усяня своими, почувствовал этот вкус. Такой живой, такой настоящий, сладкий и горький одновременно. Он снова не отверг. Раньше такое являлось Лань Ванцзи только во снах – он мечтал испытать это самому. Он видел Вэй Ина, того, кому готов был отдать свое сердце, в чудесных ночных сновидениях. Видел, как может овладеть им, коснуться… Трепетно, нежно и очень осторожно, будто с хрупким фарфором, он представлял, как обращается с ним. И сейчас юноша здесь, с ним, наяву. Это ли не сказка? Или господин сошел с ума? В животе заиграли бабочки, когда Усянь придвинулся ближе, оставляя свои тонкие руки на шее Чжаня. Молодой господин Лань был неопытен, касался бережно, терпеливо выжидая своей участи. Он углубил поцелуй, и словно попал на запретную территорию – туда, где прежде не был, и куда не осмеливался зайти. Вэй Ин же ждал, когда партнер освоится. Бешенная пляска и танцы с огнем здесь ни к чему, ведь Ванцзи только хотел проверить, реальность ли это. Лобная лента чуть сползла, но даже это теперь не волновало. Ханьгуан Цзюнь исследовал новый для себя мир. Мир, в котором присутствует только он. — Лань Чжань… — Усянь отстранился первым, задыхаясь. Наконец-то. В голове Чжаня эхом пронеслось его же имя. Имя, сказанное Вэй Ином. Это было невероятно дорого ему. Лань Ванцзи тепло улыбнулся, проведя большим пальцем по чужой розоватой губе. Лицо старейшины, чуть растрепанные волосы, мягкие податливые губы, которые навечно сохранят отпечаток ордена Гусу Лань. Первый поцелуй, такой взволнованный, запоминается на всю жизнь. Молодой господин наконец мог назвать Вэй Усяня не просто другом, а некто большим… — Вишня всегда была моим любимым деревом. Я не люблю ни локвы, ни сливы, но пряные ягоды вишни – единственное, перед чем я не могу устоять. Как и перед твоей улыбкой.