Запретные знания

      Крадясь по темному залу, он испуганно озирался по сторонам, стены давили на него. Надвигаясь, обширный зал становился все уже и уже, до такой степени, что пришлось ускорять шаг, когда столы начали с гулом падать в почти непроглядной темноте. Керосиновые лампы со звоном и треском разбивались, раскидывая осколки по полу. Книги с хлопком падали с полок, Изуку вскрикивал при каждом громком звуке. Ему было жуть как холодно, как будто наступила осень. На нем была лишь потрепанная рубашка и нижнее белье. Артефакт еле сиял, все время мигая. Когда его чуть не сносит ледяной воздух, ударявший в спину, он оборачивается, крича и видя, как кто-то бежит на него, рыча. Его амулет начинает сиять, кровь стынет в жилах видя вдалеке от себя мохнатое существо. Тело отказывалось двигаться даже, несмотря на то, как существо быстро надвигалось на него. Огромное существо, с крыльями и человеческой головой, глаза так и сияли, смотря на него. Широко распахнутые крылья с острыми концами царапали дерево, тем самым замедляя его.       Изуку кричит и мигом начинает бежать. Мимо проносились стеллажи, повсюду были слышны выкрики и рычание монстра, эхом отдающиеся по залу. Его босые ступни наступали на осколки, заставляя его реветь, но бежать, пока стекло впивается глубоко под кожу.       Ноги быстро стали сырыми из-за изобилия крови. В один момент артефакт потух, погрузив его в полную темноту. Наступившая тишина с мрачностью только сильнее пугает парня, заставляя закрыть рот руками, боясь выдать свое местонахождение. Резко повернувшись, он, выставляя руку, хочет завернуть между стеллажей, спрятаться там. Амулет вновь начинает сиять, и Изуку распахивает глаза на птичий вопль. Огромный сокол летел на него, но крылья у него не птичьи, а огромные драконьи. Парень кричит во все горло, когда огромная птица выставляет свои когти в его сторону, летя прямо на него. Резко развернувшись, его заносит, как только он начинает бежать из-за лужи крови под ним от его собственных ног. Чуть не упав, он, наполовину согнувшись, пытается бежать, заваливаясь вперед. Падая лицом в пол, он кричит, когда его хватают за рубашку, впиваясь когтями в кожу спины. Выгнувшись, Изуку вопел, пока его тащат по полу. Его ладони пытались зацепится хоть за что-то, но лишь цеплялись за заусенцы досок и растирали ладони в мясо.       Амулет вновь не сиял, была темнота. Птица над ним громко кричала, но резкий грохот вокруг заставил закрыть голову руками из-за трусости перед животным. Из его глаз шли слезы, спина жуть как болела, затемняя боль в ногах, как будто шесть ножей воткнули в кожу, все время крутясь, доставляя только большую боль, заставляя его вопить. Птичьи возгласы резко прекратились, и Изуку испуганно кричит, когда его придавливает тяжелое тело. Когти больше не были так сильно сцеплены на нем, но все еще впивались в мясо плоти. Не думая, он скидывает с себя тельце, амулет вновь засиял, показывая ему ужасную картину:       Соколиная голова была сплющена, а возле лежала деревянная коробочка. Изуку испуганно мотает головой, плача и отползая назад. Его лицо было отдаленным, из глаз шли слезы, а на щеке большая царапина из-за таскания по полу. Парень резко поднимает голову на птичий выкрик вдалеке, который со скоростью приближался. Подскакивая с пола, он бежит по осколкам, теперь вместо широкого коридора был узкий, заставляющий его бежать прям по осколкам, крича при разрезании плоти на ступнях. Они были все изрезаны и вместо грубой кожи было лишь мясо. Амулет так и мигал, почти не светился, как будто готовясь выключится. Приходилось с болью перепрыгивать через осколки досок от стола и проваленного пола. Изуку почти добегает до конца коридора, как воздух прекращает поступать в легкие при виде темных силуэтов щупальцев, которые шли из-за темных стеллажей, настолько темных, что они кажутся пропастью. Они быстро двигаются на него, под легкое зеленное свечение. Двигались как по полу, так и по стенам, потолку. Тени быстро перемешались, дойдя почти до его ног. Изуку неистово кричит и уже хочет бежать. Но что-то хватает его за ноги, резко дергая на себя. Падая на спину, парень вопит от боли, выгибаясь. Его тащили по полу, только сильнее раздирая его раны, оставляя за собой кровавый след. Бедра, спина и шея расцарапываются осколками стекла от керосиновых ламп. Изуку вертелся, пытаясь вырваться, но только сильнее заталкивая стекло под кожу и натыкаясь головой на сломанные столы. Книги так и падали с полок с оглушающим ударом. Так и падали, одна за другой. Поднимая пыль в воздухе. Парень вопит, когда его резко поднимают за ноги, вися головой вниз.       Цепочка кулона держалась лишь на носу, Изуку сцепляет вокруг амулета руки, боясь, что тот упадет. Его начинают качать из стороны в сторону, ударяя о стенки стеллажей. Изуку кряхтит и кричит. Голова раскалывалась от боли, такое чувство, как будто он упадет замертво сейчас. Вокруг его торса обвивается еще одно холодное, мерзкое щупальце, сильно сжимается, чуть ли не до перелома ребер. Изуку плачет, вопит от боли. Руки рефлекторно разжимают амулет, повиснув в воздухе, пальцы еле касались досок. Его сознание находилось на грани, неспособное мыслить. Глаза почти закрывались, но его приводят в чувство, когда сдирают артефакт, держа в щупальце.       Изуку кричит, чтобы его вернули, но слышит лишь оглушающий, хриплый смех, пугающий его. Щупальце замахивается, кидает на пол артефакт. Камень вдребезги разбивается, и весь свет потухает.       Изуку не выдерживает и начинает реветь, крича, чтобы его отпустили. У него началась истерика из-за потери его единственной силы. Он вопит, когда его тело с больше силой сжимают, давя на ребра и живот. Чувствуя вместо холода резкий жар, парень распахивает глаза, зажмуриваясь при сильном порыве обжигающего лицо и тело жара. Через силу он раскрывает глаза, испуганно смотря на полыхающее пламя в пяти метрах от него. Стеллажи и книги пылали, старые люстры с дребезгом падали с высоких потолков. Треск языков пламени обжигал лицо. Единственный выход перекрыт. Изуку плачет при осознании этого, агрессивно мотая головой. Он слышал грохот и бьющееся стекло, сильнее жмурясь, когда жар с каждой секундой становился больше.       Изуку распахивает глаза под кукареканье петуха, подскакивая с места, но вскрикивает, хватаясь за голову ударяясь обо что-то твёрдое. Больше он не чувствовал жара, лишь холод, измученно вертясь на полу, рыча на раскалывание головы. Приоткрыв глаза, он удивленно замирает, видя свое отражение в заляпанном зеркале. Он скорчившись лежал на полу в своей комнате, голова лежала возле стенки кровати, на нем были лишь потрепанные штаны. Пошатываясь, он поднимается с пола, пытаясь понять, что вообще произошло. Голова все еще раскалывалась, и пришлось схватится за хлипкое изголовье кровати, которое шаталось при сильном давлении. На кровати лежали старые простыни с заплатками и приплюснутая подушка. Изуку хрипел из-за боли, все тело болело из-за лежания на досках. Парень не мог понять, как он оказался на полу и по какой причине спал там. Потирая поясницу, парень пытался размяться, выгибаясь, но конечности не слушались. Усталость не давала здраво мыслить и двигаться. Его интерес привлекают две громадные книги на полу, под окном. «Темная магия и её проявления.» Распахивая глаза, парень испуганно смотрит на неё, начиная вспоминать вчерашнюю ночь и вечер. В его голове разносился знакомый, мужской голос: «А ты действительно интересный парень», «Зеленые веснушки виде маленьких ромбиков, такие милые и красящие твое лицо», «А тем более, у меня они тоже изображены.» Энергично мотая головой, Изуку носился по комнате, пытаясь оправдать это все сном, но бежит к зеркалу. Он задерживает дыхание при виде клейма.       Изуку хотел кричать, но просто закрывает рот рукой, закусывая кожу. Он хотел плакать, но глаза были жуть какими сухими и распухшими. Носясь по комнате, парень не понимал, что ему делать: «рассказать Тошинори сану? А если он посчитает меня предателем или еще что похуже.» свободная рука хватается за артефакт, при мысли о том, что кулон у него заберут. Разум проецирует тот бесстыдной звук от Все за одного. Тошнота подступает к горлу, вспоминая их положение и его реакцию из-за магии Все за одного. Изуку был очень благодарен артефакту, что его переместили, хоть и хотел, чтобы это произошло намного раньше. Но ему было страшно со своей реакции, этот темный сгусток вокруг его тела. Он все еще не мог понять является ли магия в нем с рождения или это трюк Все за одного. Был уверен, что если бы не артефакт, его бы не отпустили. То, как его держали и пытались сильнее впитывать его магию, пытаясь поглотить её.       Ходя по кругу напротив зеркала. Изуку вскрикивает, слыша стук в окно, подскочив на месте. Он вприпрыжку бежит к окну. Нервно смотря в него и, увидев там свою маму, начинает паниковать. Упав на колени, он закрывает всем телом книги на полу. Боясь, что мама их увидит, и тем более рисунок на теле. Лежа на холодном полу, все тело охватило озноб, на улице рассветало, было ранее утро.       — Изуку, дорогой, ты проснулся? — Голос женщины был обеспокоенным, Изуку медлил с ответом, поэтому вздрагивает при очередном стуке. Сглотнув, он выкрикивает: — Да мам! Я уже почти собрался.       — Хорошо, дорогой, можешь сходить в город за лечебными травами и продуктами? — Изуку положительно отвечает, думая «Как раз отнесу ключи Тошинори сану.» Женщина начала отходить от его окна, он мог слышать плеск воды, понимая, что та несла ведра с водой. Облегченно вздохнув, он неуверенно поднялся на ноги, заглядывая в окно. Зеленоволосая женщина обходила дом, неся два железных ведра. На улице было светло, но он все равно чувствовал холод, идущий из щелей в стенах. Посмотрев на то, как женщина уже скрылась из виду, нагнулся поднять книги с пола. Озираясь по комнате, он не нашел лучшего места чтобы спрятать их, как в шкаф с одеждой. Засунув их вглубь шкафа, под стопку с одеждой. Пугаясь, слыша хлопок дверью. Начиная двигаться торопясь. Натянув на себя растянутую кофту, и схватив пончо, кинутое на пол, выбежал из комнаты, захлопнув перед этим дверцу шкафа. Пробегая по узкому коридору, завешанному фотографиями. Забежав на кухню, он здоровается с мамой, обнимая её.       Он наблюдал за тем, как его мама ловко использовала светлую магию, заставляя парить в воздухе все нужные продукты. Изуку всегда удивляло, как она, насколько отстранено и не думая, это делала. Её основная сила заключалась в гравитационном притяжении, магию она использовала лишь в хозяйственной сфере и не особо её развивала. Но ему все равно она казалась удивительной, такая редкая способность. Его амулет конечно делал нечто похожее, но все еще совершенное иное. Он скорее мог перемещать их и захватывать мелкими нитями, он чувствовал вес тела и становилось все намного сложнее, а ко всему этому добавлялось управление. Как бы он не старался, он не мог заставить предметы просто левитировать, при этом занимаясь своими делами, приходилось концентрироваться чтобы даже схватить тело.       — Где вечером был? — Тихо говорит Инко, обернувшись на него. Сглотнув, Изуку сделал шаг от мамы, запинаясь на полуслове не зная, что ответить. Женщина, вздохнув, скрестила руки на груди, смотря на сына с ожиданием ответа.       — Что в городе нужно купить? — Нервно улыбнувшись, сказал Изуку, пятясь назад, пряча накидку в руках, сминая ткань. — Куда ходил? — не унимаясь расспрашивала его Инко. — Я прошелся по проездам, проветрился. — Стараясь как можно непринужденнее, ответил парень. — С десяти до двух часов ночи? — Изуку энергично кивает, на что его мама гневно вздыхает, указывая на стопку металлических, немного ржавых монет. — Сходи к той милой девушке, Очако, купи у неё одно зелье с лечебными травами. А также на городской рынок, посмотри, что там по ценам на дичь и рыбу, и купи там молока, а то Ёсимиру сан уедет на несколько месяцев в столицу для продаж, и молока нам не видать.       Изуку, кивнув на её слова, подошел к столешнице, положив в карман несколько монет с номиналом «1» и «4». Небольшие бронзовые монеты с иероглифами и вырезанной серединой для экономии металла. Надев через горло теплую накидку, он шагает к выходу из комнаты, схватив с пола плетеную корзину. Взглянув напоследок на маму, он замер на полуслове прощания. Видя легкое свечение идущие вокруг его мамы, распахивая глаза, испуганно пятясь назад. Тем более видя в левой части груди небольшой ромб в виде светлого кристалла. Что-то внутри него хотело протянуть руку, но он сопротивляется этому чувству. Его артефакт слегка сиял, передавая колебания по всему телу. Нервно попрощавшись, он выбежал из кухни, а после и из дома. Его кожаные башмаки шагали по проложенной каменной дорожке, качая в руках корзину, Изуку шел к выходу со двора. Открыв калитку, напоследок взглянув на деревянный дом. Вздохнув, он шел дальше по главной просторной дороге. Смотря по сторонам, он мог видеть заросли по одному краю дороги и бывший темный лес на другой стороне, который еще ночью казался ужасающим. Высокие сосны и заросшие кустарники. Он мог слышать, как пели птицы и лаяли собаки. Из-за влажности воздуха, все запахи усилились, и он чувствовал отчетливый запах травы и смолы. Торная дорога поднимала пыль с каждым порывом ветра.       Изуку родился тут, но они с самого детства часто ходили в ближайший город за продуктами, травами и к Тете Мицуки. Долгое путешествие, которое занимает около трех часов, приходилось рано вставать чтобы успеть в городе побыть. Двери открывались с рассветом, а закрывались к темноте. Их деревня была небольшой, около двадцати домов и пяти проездов. Дома были разбросаны по великолепным просторам. Захватывающее и колоритное место, деревня находится в овраге, который со всех сторон окружает лес. Участки были разнообразные, кому-то могли принадлежать поля с урожаем, а у кого-то скот. Часто можно было встретить на улице животных. В лесу были причудливые растения, некоторые могли обладать магией и исцелять, а некоторые угрожали, могли схватить или даже убить. Природа давала продовольствие и еду. Лес был богат ягодами и грибами. Изредка можно было встретить мифических существ.       Парень резко отрывает взгляд от красивых цветов на обочине, видя, как что-то быстро пронеслось возле него, сияя и оставляя блестящую дымку. Кулон мигал, Изуку удивленно оборачивается и весь ступор испаряется при виде двух маленьких фей, запрыгнувших на куст с ягодами. Был слышен тихий гул, который больше походил на щебетание, милое и красивое пение. Улыбнувшись, парень присаживается на корточки, рассматривая двух маленьких красавиц в красных платьях с цветами. Молодые девушки так и сияли радостью и энергией. Этот свет помогал им, царству природы расти, развиваться и конечно же людям. Феи всегда молоды, хорошо выглядят, они само совершенство, и ещё они очень мудры. Они любили играться с детьми, часто прилетая к ним. Изуку отчетливо помнил, как они гуляли с деревенскими детьми по полям, а вокруг кружились эти прекрасные создания. Их часто называли ангелами из-за их способностей. Защищая природу, они позволяют функционировать более гармонично и целенаправленно. Они действительно были сильны, относясь к царству природы и будучи тесно связанными со стихией Земли. А любят они природу, цветы, музыку, танцы, конфеты и другие сладости. Живут на природе, в лесах, возле озер, в полях и часто в деревнях, которые по большей части состояли из природы, нежели из зданий и загрязнённых улиц. Они любили животных и растения. Солнце уже встало более высоко, и стало теплее, крылья фей переливались на свету, блестя.       Встав на ноги, Изуку пошел дальше, иногда озираясь назад, видя маленькое сияние, на душе становилось радостно. Проходя мимо одного из домов, он поворачивает голову на скрип половиц на веранде, из дома с сумками выходил мужчина средних лет. Изуку узнает в нем Ёсимиру сана, улыбнувшись, он вспоминает слова мамы при виде повозки со множеством банок с молоком и вещами. Повозка была запряжена лошадью, которая ела траву на обочине, просачивающуеся из-под забора. — О, здравствуй, Мидория кун. Услышав грубый мужской голос, парень улыбается, махая, уже хотя поздороваться с мужчиной, как замирает. От мужчины исходило еле видное сияние и виднелся отчетливый ромб на груди. — Да, здравствуйте… Прошу прощения, но мне пора! — Нервно выкрикивает Изуку, начиная бежать по дороге, слыша сзади обеспокоенный голос сельчанина.       В его кармане звенели ключи и монеты, во время бега все время сталкиваясь с друг другом. Карманные часы тоже были с ним, Изуку был уверен, что корпус только сильнее исцарапается из-за острых концов ключей и монет. Вдалеке он видел высокие стены, а из-за них выходили не менее высокие здания. Город, не будучи в состоянии разрастаться в ширину, успешно растет вверх. Парня внушали размеры города и немного пугали, те улицы, которые не были прямыми: петляли, пересекались, образуя маленькие площади, их соединяли переулки и проходы. Все это образовывало настоящий лабиринт, в котором приезжему нетрудно заблудиться. Шагая по торной дороге, лес заканчивался, открывая виды на обширные поля. Он мог видеть людей, идущих в его сторону из города с теми же корзинами, или это были молодые юноши, дамы, которые просто весело болтали. По спине бежала дрожь, каждый раз видя ромбики на их грудях, свет от людей шел как еле видный, так и сильный, ослепляющий. В какой-то момент этот вид прекратился, на что Изуку удивленно замирал, чувствуя давление артефакта. Поняв, что именно он не давал его магии просочится наружу, благодарил его, расслабленно шагая дальше. Кулон слегка сиял, темный изумруд отдавал все тем же темным-зеленым светом.       Торная дорога резко сменяется на каменную. Камни были выложены в узор и имели малый промежуток меж собой, иногда сквозь них просачивалась трава, распространяясь на некоторое расстояние, а после исчезая. Было пыльно, нос и глаза забивались пылью поднятой с дороги колесницами и лошадьми. Подойдя к раскрытым воротам, Изуку уже чувствует этот неприятный запах улиц, дорога резко сужается, давая проход к главной дороге, где едва помещалась одна колесница, а дальше хуже. Сюда редко проникает солнце. Преградой для него служит прежде всего узость улиц, а также и довольно далеко, иногда на несколько футов, выступающие над нижними этажами верхние этажи. Хоть это место и было населено магией, но все равно света не хватало. Хоть солнце и палило, но было пасмурно и даже ветер тут не просачивался.       Идя по улицам, Изуку озирался по сторонам, наблюдая за людьми. Кто-то шел в кимоно, но с накидкой с капюшоном поверх, кто-то в штанах и рубашке. Образы у всех отличались, как по самой составляющей, так и достаток человека был понятен. Дорогие украшения или потрёпанная одежда о многом говорили. В нижних этажах домов помещаются лавки, сараи, погреба. А ведь еще недавно, несмотря на свои внушительные стены, город представлял огромное село с маленькими, крытыми соломою домишками. Сами улицы были далеко не чистыми. Уличная грязь увеличивалась еще от того, что несмотря на строгие постановления и требования городского совета, жители города никак не могли расстаться со своими привычками: все лишнее, все ненужное без зазрения совести выбрасывалось ими на улицу. Изуку скривился от вида кучи мусора и отходов в одном из закоулков. Отвернувшись, парень наблюдал за зданиями, пытаясь не пропустить нужный поворот на площадь. На домах не было табличек с номерами, лишь изредка встречались обозначения начала новых улиц, а также вырезки из камня или дерева с каким-то рисунком. Такое часто делали магазины, чтобы их могли найти в толпе людей и скоплении зданий. Дома располагались так близко, что по крышам можно было спокойно идти, местами перепрыгивая.       Ближе к центру города располагались богатые дома, дальше — дома и мастерские ремесленников, совсем на окраинах — трущобы. А недалеко от городских ворот располагались купеческие подворья, где останавливались проезжие купцы. Там же были склады товаров. Обычай выставлять свои товары за дверьми лавок, на самой улице, был очень распространен среди торговцев. С этой целью у очень многих лавок устроены навесы над частью улицы, прилегающей к лавке. На ремесленных улочках тоже шла торговля. Дом ремесленника был одновременно и его мастерской, и магазинчиком, где продавались товары. Изуку почти подходит к площади, как замирает, слыша красивый мужской голос и музыку. Протиснувшись сквозь толпу, он завороженно наблюдает за нотами, летающими вокруг молодого парня, сидящего на земле и играющего на скрипке. Незнакомец виртуозно управлял смычком, громко напевая песню. То, как магия сочилась из парня, было невероятным, создавая красивую атмосферу вокруг него. Изуку сразу понял, что его магия связанна с музыкой, прям хотелось протянуть руку и ощутить её, но, отпрянув её, он шагает дальше, все еще пытаясь услышать красивый голос парня. В городах всегда ошивались жонглёры, менестрели, вертепщики, стремившиеся заработать на жизнь своими талантами.       Выйдя на главную площадь, Изуку видел множество красивых зданий, а главное то, зачем он пришел «рынок.» Уже собралась толпа, которая покоилась вокруг ларьков и выставленных продуктов и вещей. Тут много всего можно было найти: от продуктов, до артефактов и оружия. Но и много мошенников и карманников тут встречалось, так что изуку сцепил руку вокруг амулета, а вторую держал в кармане с деньгами и ключами. Шагая меж толпы, он рассматривал дивные товары. Овощи располагались в деревянных ящиках, пряности были аккуратно выложены на какой-то простыне, но цены кусались на них. Продавались и украшения, с разноцветными камнями. Его артефакт местами оказывал давление на него, заставляя озираться по сторонам, боясь, что кто-то у него украдет кулон или деньги. Иногда он замечал странных личностей, которые, поймав его взгляд, быстро скрывались в потоке толпы. Сильнее сжимая артефакт, он двигался дальше, ища молоко и вместе с этим дичь и мясные лавки. Наконец найдя её, он внимательно осматривает мертвые туши, висящие под навесом. Скривив лицо от запаха, он проходит мимо, удивляясь повышению цен. Он думал, что лучше уж самому пойти в лес за дичью или к озеру за рыбой, чем тут покупать.       Дойдя до молочного отдела, Изуку внимательно смотрит на бидоны с молоком разного объема. Спросив разрешение, он открывает затычку, нюхая содержимое, пытаясь учуять кислый запах. Поднеся к губам, он отпивает капельку, чувствуя приятный, охлаждающий вкус молока. Не такое вкусное, как их обычное, но все еще пить можно и достаточно вкусно. Одобрительно кивнув продавцу, парень попросил один средний бидон. Им хватит этого на неделю. — 3 мон. — Безразлично говорит продавец, Изуку удивляет такая цена, но стараясь не показывать свою жадность даёт монету номиналом 4 мон, получая в ответ бидон с молоком и сдачу в виде монеты 1 мон. Поблагодарив продавца, он кладет бидон в корзину, начиная идти сквозь толпу к центру площади. Найдя нужный переулок с табличкой с изображением «колба с зельем» направляется туда.       Изуку беспокоило сильное давление артефакта на него, он боялся, что магия может вырваться. Его мысли были зациклены на схожих клеймах. Было ощущение, как будто их магии были действительно схожи, его это пугало, тем более если все, узнав о его магии, сочтут его таким же монстром, как и Все за одного. Мотая головой, он пытается выкинуть подобное из головы. Но то, как описывал Все за одного виденье магии людей, было уж слишком похоже на его. Он также видит ромбики, обозначающие магию. Пересчитав монеты, Изуку понадеялся, что ему хватит.       Парень, идя по улице, заходит в темный переулок с небольшим количеством людей, много престарелых, которые, сутулясь, гневно смотрели на него. Изуку вздрагивал при каждом взгляде бабушек. Одетые в мантии, некоторые имели посохи, а кто-то нес колбы с зельями. Ведьмы быстро понимают кто он. У некоторых магия была более предрасположена к приворотам и зельям, чем к обычному применению, они наделяли эликсиры своей силой. Часто ведьмы и колдуны были темными магами или же серыми, но встречались и светлые, но это редкость. Ведьмами становились в нескольких случаях, они были предрасположены с рождения: семь раз подряд рождаются девочки, а между ними ни одного мальчика; или является ребенком третьего поколения внебрачных детей; а также просто родившись у матери-ведьмы. Многие природные ведьмы даже не догадываются о своем предназначении, думая, что их магия просто слаба или бесполезна так как не могла делать такие вещи, как многие остальные.       Но тут были не только старики, но и молодые красавицы и юнцы. От них было сложно оторвать взгляд, настолько примечательная и обворожительная внешность. Когда девушки подмигивали ему, махая, он лишь смущенно махал в ответ и пытался скрыться от смешков за спиной. Его взгляд цепляется за ничем не примечательный домик в стороне от других. Перед входом болталась потрёпанная вывеска, изображающая розовую бабочку, а внизу виднелась потертая надпись: «Эффект бабочки». Вывеска была изрядно потемневшая от времени и сырости. Но этот домик был непримечателен только для людей неосведомлённых. Таверна выглядела просто со стороны, но, если тебе нужны привороты, травы, зелья и действительно действующие артефакты, тебе сюда. Чужих здесь не жаловали, тем более с дурными намерениями. А так вас примут в раскрепощенные узы колдовства. Вздохнув, Изуку крепче схватив корзину, заходит внутрь, нагибаясь, слыша карканье ворона. Приоткрыв глаза на смех в помещении, он понимает, что птица была заточена в клетку. Таверну наполняли как люди, так и нелюди.       Возле одной из стоек стоял полурослик, выбирая себе духовую трубку, в углу стоял полу-орк, рассматривающий шкаф с зельями, расспрашивая другого посетителя, что лучше подойдет для усыпления. Изуку вздрагивает с этих слов, начиная плестись по небольшому помещению. Возле кассы стояла старушка, покупающая какие-то камни. В его голове было предположение, что они нужны для ритуалов или приворотов. Комната была заполнена различными вещами, как магическими, так и обычными. Был стеллаж с книгами о рецептах зельев, также о темной магии. Были карты леса, страны, а также гор с драконами. Тут можно было найти их клыки или даже крылья. Посохи, мантии, ботинки, шляпы — все это было тут. И конечно же травы и зелья. Когда старушка прошла мимо него, настороженно смотря на него, он обходит её идя к кассе. За ней стояла милая девушка, его ровесница, Очако Урарака. Улыбнувшись при виде неё, в своей обычной темно-розовой мантии и милой шляпке, свойственных для ведьм. — Привет, Урарака сан. — Воодушевленно говорит он, посмеиваясь, когда девушка вертится по сторонам, оборачиваясь от полок за кассой, здороваясь с ним. Милый румянец наполнял её щеки. Девушка начала копошится, спрашивая: — Чего желаешь Изуку кун? — Улыбнувшись Изуку, ставя корзину на стойку, заглядывает за неё наблюдая как его подруга, присев на корточки возилась на полках под кассой. — Как обычно, зелье с лечебными травами. Кстати, как ваше путешествие с родителями сложилось? — Изуку спросил это, вспомнив о том, что Очако в прошлый раз упоминала, что она с родителями вскоре отправятся в поездку на озеро, где водились сирены. Поднявшись на ноги, девушка начинает щебетать, ставя колбочку на стол. — Ой, да все прекрасно. Ты знал, что сирены жуть как отличаются от русалок? — Изуку улыбается, отрицательно мотая головой.       Очако это лишь раззадорило, и она начала рассказывать: — Их пение действительно прекрасно, но самое удивительное, что вроде морские обитатели как-то оказались в озере, и истребляли русалок, живущих там. — Изуку огорченно вздыхает на это, сирены были кровожадными существами. Сирены жестоки во всем, убивают всех людей, попавших в их сети. — Но мы не заходили в воду и принимали специально травы, не дающие разуму пойти на пение сирен. Я только уже там узнала, что сирены являются полубогинями, а русалки лишь погибшая душа. Мне кстати папа рассказал, что и те, и те являются низшими богами, но сирены имеют божественное происхождение, поскольку являются дочерьми морского бога и музы, в то время как русалки — это молодые утопленницы или девочки, умершие некрещеными. И, оказывается, сирены не обладают той необыкновенной красотой, которой заманивали русалки, пока русалки немы, сирены поют песни, заманивая людей и животных. — Изуку с удовольствием и интересом слушал рассказ подруги.       — Они унаследовали от отца дикую стихийность, а от матери-музы божественный голос. Сирены все еще были красивыми, но их грубые жабры на лице портили вид, их хвосты острые, а жабры грубо лежали друг на друге, как броня. Но их слезы обладали свойствами, способными оживить человека, избавив от того же яда. — Изуку удивленно говорит: «А?» Даже не замечая этого, настолько он был удивлен, об этой особенности он и не слышал. — Да, это действительно удивительно. Но их достать было жуть как сложно, папа смог добыть лишь пару капель, а на этом все. При этом на него чуть не напали! — Гневно стукнув ладонями по столу, Очако рассердилась, начав размыто рассказывать, что они с мамой ели смогли отбить сирен от отца.       — Ты слышал, что Катсуки кун отправляется в поход? — Изуку распахивает глаза на это, удивленно шепча: «Что?..» Парень был ошарашен, ведь только недавно тот ходил в магический лес, пытаясь добыть драгоценный камень для артефакта, последнее составляющее для его меча. — Да, мне передали, что он хочет пойти вновь на гору драконов, только уже другую и добыть все-таки языки пламени.       — Он головой своей вообще не думает?! Языки пламени добывали лишь пару раз, и то сильные войны и маги! — Разгневанно кричал Изуку, ударяя по столешнице руками. — Знаю, но его не переубедить. Все-таки он действительно хочет стать самым сильным воином, чего бы этого не стоило. — Удрученно шептала Очако, накручивая на палец прядь волос, нервно перебирая её. Устало вздохнув, Изуку сжимает переносицу, пытаясь хоть немного успокоить себя, но не выходило. Он действительно беспокоился за Катс тяна. Изуку не отрицал, что тот был действительно силен, но все еще боялся. Невесть что может случится. — Я пойду, уже поздно. — Гневно хрипит он, кидая монеты на стол. Хватая баночку с зельем и закинув её в корзину, схватив её. — Да, конечно, заходи еще Изуку кун. — Парень кивает, распахивая дверь таверны. Лишь выйдя из помещения, он глубоко вздыхает прохладный воздух. Немного поуспокоившись, он пошел к выходу из этого района, настораживаясь, чувствуя взгляд на себе. Озираясь по сторонам, он никого не видит, но оставаться тут не хотелось. Как можно скорее, он идет по узким улочкам, наблюдая за реакцией амулете, чтобы не заблудится.       Облегченно вздыхая, когда выходит вновь на площадь. Засунув руку в карман, он нащупывает ключи, вспоминая о том, что их нужно вернуть Тошинори сану. Ища в округе, нужную улицу, найдя на другом конце площади нужную уличку, он идет сквозь толпу, заняло время чтобы пройти сквозь людей. Заходя на узкую улицу, она действительно пустовала, не единого человека. Эта дорога вела к окраине, прям к стенам города, близко к лесу. Изуку удивляло, что ни одного человека он не встретил на пути. Завидев вдалеке домик, стоящий среди зарослей и деревьев. Дорога закончилась, также, как и слитные дома. Изуку завороженно смотрит на одинокий, атмосферный домик. Возле него посадили множество цветов, а также там была яблоня, высокое дерево привлекало внимание красивой формой листвы.       По всему телу идет дрожь при ощущении взгляда на себе. Поправив корзинку с тяжелыми вещами, он, медленно шагая, направляется к домику по протоптанной дорожке среди зарослей. Его взгляд цеплялся за интересные растения и птичку, которая молча прыгала на встречу к нему, голова была обернута прямо на него, глаза уставились на него. Изуку вздрагивает от этого, голубая птичка прыгала в его сторону. Сглотнув, парень обходит её сбоку, но испуганно смотрел на то, как маленькая птица внимательно наблюдает за ним, а после резко взлетает. Цветы были действительно высокими и доходили чуть ли не до середины бедра, многие уже завяли, но все еще оставались те, которые уверенно стояли и цвели, давая приторный, но все еще приятный запах. Штаны намокали из-за сырости травы. Подойдя к красивому и заросшему домику, Изуку всегда казался домик подходящим для житья эльфов. Постучавший в дверь, ему открывают. Пред ним распахнулась дверь, ударяя в него приятным ароматом еды, а теплый воздух согревал. — Юный Мидория? Чего пришел? — Но настроение Тошинори сана резко сменилось, и тот, угрюмо отодвинув его с пути, осматривал окрестности, пытаясь что-то найти. Но это походу не удручалось успехом. Тошинори гневно рычал, заталкивая его в дом, прежде чем закрыть дверь, сказал: — Я тут обед сварганил, давай покушаешь и прихватишь что-то для миссис Мидории. Только давай не пускать непрошеных гостей? — Изуку удивленно замирает на это, тем более, когда его затолкнув в дом, захлопнули дверь, закрыв её на защелку. — Тут есть оберегающие руны и никто не сможет зайти сюда, без моего разрешения и тем более ведома. Так что чувствуй себя как дома. — Парня удивляло то, как Тошинори начал носится по небольшому домику и зашторивать все окна, закрывая те, которые были оставлены открытыми для проветривания.