О зависти, ненависти и о чем-то еще

Ярина совершенно не понимала, какой смысл в том, что они приехали в этот домик? Если из-за экспериментов, то странно, что Дотторе так ни разу и не спустился в свою подземную лабораторию. Мужчина вообще противоречил себе. Да и странно все это, так откровенно говорить о том, что за ними следят, на балу, где куча народа? Девушка явно чего-то не понимала в конспирации Предвестников. — А это нормально, что вы так прямо говорили о том, что к вам надзор поставят? А если там были лишние уши? Вдруг они что-то предпримут, если поймут, что вас нет в штабе? — обеспокоенно заговорила девчонка, упираясь локтями в собственные колени и подпирая голову. — Они там и были, — спокойно ответил доктор, улыбаясь, — Но в этом нет ничего такого, даже если бы Пульчинелла не сказал, что за нами будут наблюдать. — Как думаете, почему «они» это сделали? — спросила Ярина. — Слишком обширная тема для размышлений, — произнес Панталонэ, — Может дело в экспериментах Второго, а может за нами за всеми следят, только был ли тогда смысл Пульчинелле вмешиваться? Или все гораздо сложнее, и наблюдателей у нас не одна группа, а несколько? — Ладно, допустим их несколько, что тогда? — Ничего, — ответил Дотторе, — Нам остается только наблюдать, пока они не сделают первый шаг, возможно, что кто-то из них прощупывает почву, в то время как другие хотят нас контролировать. — А если они доберутся до экспериментов, пока вас нет? — задалась вопросом девушка, — Нам же плохо будет, нет? И вот еще что странно, что до вас обоих добрались раньше, чем стало известно о ваших изменениях официально. А что если… Ярина замолчала, с ужасом понимая, что произносить такое вслух лучше не стоит. Если догадка верная, то вся организация нет не в опасности, а под пристальным присмотром. Доктор был не прав, пусть Селестия и не предпринимает попытки их остановить, но пристального внимания они не лишены, в ином случае, такая осторожность и внезапные помощники не имели никакого смысла. — Что «если»? — нетерпеливо спросил Дотторе, он по одному задумчиво-растерянному взгляду девчонки понял, что она до чего-то додумалась. Через секунду он увидел, как Ярина постучала по виску и состроила скорбное выражения лица, намекая, что говорить вслух себе дороже. Подойдя к девчонке, мужчина порылся в кармане брюк и извлек оттуда то, над чем корпел так долго. Блокиратор был готов, но то времени не было его отдать, то еще что-нибудь мешало, как хорошо, что представился такой случай. Наклонившись к Ярине, Предвестник аккуратно убрал волосы от шеи и осторожно застегнул сережку-клипсу на ухе девушки. — Теперь можешь говорить, — сказал ученый, выпрямляясь и смотря на девчонку сверху вниз — Но, поскольку даже зная уровень волн твоего элементаля, не могу ручаться, что он не сломает аксессуар, будь осторожна. Это временная мера, все время его все равно не получится носить, очень надеюсь, что после этого во мне не прибавится дырок. Ярина нервно передернула плечами. Да, то что было у нее внутри, служило ей хорошую службу, но от этого менее жутким не становилось. — Я не знаю сколько смысла в том, что пришло мне в голову, но в этом есть логика, если Селестия все-таки воспринимает вашу организацию всерьез и сотрудничает с элементалями, вполне возможно, что с такими же как у меня внутри, но тогда встает другой вопрос. Насколько тесно их сотрудничество и есть ли оно вообще? Это бы многое объяснило. — Неплохо, — кивнул Дотторе, — Я об этом конечно не задумывался, но то, что говорить в присутствии твоего соседа все что вздумается не стоит, я решил уже довольно давно. — И как работает твоя новая игрушка? — поинтересовался Девятый, — Не случится ли так, что стоит ее только снять или деактивировать, и нам конец? — Да как тебе объяснить, — задумался Второй, складывая руки на груди, — В теории, с помощью низкочастотных волн, она должна усыпить элементаля и подавить его инстинкт к самозащите при вмешательстве из вне, то есть сделать вялым. Но как это будет работать на самом деле, я не проверял. Но судя по тому, что я еще дышу — работает. — Надолго ли? — иронично заметил Девятый, выгибая бровь. Ему все это крайне не нравилось, хотя бы потому что, когда они вернутся, вряд ли сможет вести себя так, чтобы не проявлять свою враждебность. Мужчина не меньше терпеть не мог, когда его пытаются контролировать. — Я ведь так и не спросила, а под каким предлогом вы умыкнули меня из штаба? Сомневаюсь, что если уж за вами пристально наблюдают, то меня могли оставили без присмотра? — Тебе честно или поберечь твои нервы? — весело спросил доктор, на самом деле понимая, что то, что он сделал вряд ли можно назвать хоть одним приличным словом. Девчонка ему этого не простит. У Ярины вдоль позвоночника пробежал жгучий мороз до самого затылка. В голову приходило только одно, и это одно ей жутко не нравилось. Девушка беспомощно уставилась на Дотторе и с надеждой произнесла: — Нет? Нет же? Вы же обещали спросить разрешения… Взгляд ученого говорил сам за себя, девушка обессиленно осела на пол прямо там где стояла. — Что ты наделал? — дергая уголком губ, спросил Панталонэ, смотря на то в какое состояние впала девушка, он начинал непроизвольно злиться. — Всего-то ее клона, по факту на данный момент она даже не живая, просто оболочка из механизмов и биоматериала. Надо же было ее как-то вывезти не вызвав лишних подозрений? Эй, — Дотторе окликнул Ярину, — без твоего желания, она не будет функционировать, не делай такой несчастный вид. Это просто манекен. — Но вы же хотите, чтобы она была живой? — сжимая руки в кулаки, спросила девушка. — Не отрицаю, но как и говорил, без твоего согласия и помощи это невозможно. — Это должно меня успокоить? — Да. Ярина глубоко вздохнула. Она сейчас очень хотела врезать ученому со всей силы. Офигеть, у нее теперь есть клон… О, Архонты, почему этот человек делает все, что вздумается?

***

Морально Ярина находилась в шоковом состоянии, не хотелось ни есть, ни спать, ни уж тем более что-то делать. Хотя она же знала, что Дотторе ненормальный, стоило ли удивляться, что Предвестник все-таки сделал ее копию? Не зря же он спрашивал, и пусть сейчас она не имеет сознания и не может мыслить, но если этот человек только пожелает, у него все получится. Она больше будет не нужна, найти способ передать ее способности и элементаля для доктора не должно быть проблемой, правда? Девушка хоть и сбежала от мужчин, но легче себя не почувствовала. Да, на чердаке было уютно и спокойно за счет кучи матрасов, полок с книгами и масляных ламп, а еще мерно падающего снега за круглым окном, но все равно было грустно. Её так легко можно заменить. Наверно док об этом думал с самого начала, ведь податливая игрушка, которую можно просто запереть в колбе и контролировать, лучше странной девчонки, что только доставляет проблемы? — Мне попросить прощения? — послышался сзади голос Дотторе и шум от его шагов. Мужчина остановился у нее за спиной, Ярина молчала в ответ. Она не видела смысла в извинениях, когда уже все сделано. Помотав головой, девушка обняла крепче собственные колени. Хотелось бы смириться с произошедшим, да не получалось, ее изначально слишком сильно коробила мысль о клоне. Второй ждал ответа минут пять, но поняв, что не дождется, сел на пол, оперевшись спиной на спину Ярины. Девушка неловко дернулась под чужим весом, что у Предвестника был совсем не маленький и, вздохнув под давлением, села более удобно, в позу лотоса, откинув голову на плечо мужчины. Пушистые снежинки за окном привлекли ее внимание своим холодным блеском. Доктора с каждым днем становилось все сложнее понять. — Я растеряна, мне жутко, — наконец призналась Ярина, чувствуя тепло чужого тела сквозь водолазку, а еще мягкость волос доктора у своей щеки, — Подсознательно я знала, что такое может произойти, но все равно не была готова. Вы меня обманули и сделаете это еще раз, если потребуется. — Ты не так уж и не права, — честно ответил Дотторе, — Я действительно сделаю, но только если это будет нужно. Она не живая, просто кукла, что имеет твою внешность, не более, я не смогу с ней ничего сделать. — От этого не легче, правда. Я пытаюсь понять, но не могу, — девушка обессиленно боднула лбом шею Второго, пытаясь скрыть свое лицо, даже от себя самой. Она не знала как сейчас выглядит, наверно совсем несчастной и разбитой. Волосы Предвестника пахли какой-то химией и лимоном, а еще были очень мягкими и тактильно приятными, из-за чего в них хотелось зарыться. В это же время в дверях стоял Панталонэ, наблюдавший за этой странной картиной со стороны. Дотторе его прекрасно видел. Видел, что Девятый кипит изнутри, но ни улыбки, ни насмешки, ни уж тем более едкого слова не сказал. Доктор просто безразлично смотрел на банкира темным взглядом своих рубиновых глаз. Что же он чувствовал в тот момент? Понимание? Ревность? Интерес? Азарт? Или желание обладать безраздельно? А может едва сдерживаемый трепет перед убийством? В какой момент они начали соперничать за ее внимание? И почему это стало важно? Второй давно забыл что такое нормальные чувства, они в нем никогда и не пробуждались, но он видел как горели другие, слишком ясно и часто, поэтому решил отречься от любых эмоций, которые могут изменить его направление интереса. Как там было: «Хочешь насмешить бога — расскажи ему о своих планах и желаниях». Хочет ли он прямо сейчас все сломать? Дотторе перевел взгляд в бок, на макушку Ярины, что прижималась лицом к его шее, путаясь в его волосах, а затем вновь на Панталонэ, без слов говоря: «забирай, я наигрался, пока наигрался». Но Девятый даже не подумал сдвинуться с места, чем вызвал внутри ученого неожиданную вспышку злости. Банкир на это лишь горько усмехнулся и ушел, давая понять, что в его игры он играть не будет, и так слишком часто показывает свои эмоции и желания, чтобы еще потакать и ученому. Да, мужчина ревновал ко Второму, но тот сам делает все, чтобы Ярина от него отвернулась, так зачем ему показывать свое недоверие к ней? Плохо другое, что ему может стать жаль, если придется выбирать. Еще хуже, если выбирать не придется совсем. Они запутались в паутине, из которой нет выхода. А ведь когда-то Панталонэ думал, что Дотторе не интересует ничего кроме науки, но оказалось, что он тоже человек, а не робот. Как же ему хочется рассмеяться, в голос, до трясущихся плеч. С другой стороны, а почему его вообще должно волновать играет с ним Дотторе или нет? Кто сказал, что в эту игру нельзя играть вдвоем? Или втроем? Усмехнувшись, мужчина развернулся и пошел обратно. Доктор и Ярина все еще сидели в том же положении. Второй на миг приподнял брови в удивлении, когда подошедший к нему Панталонэ, склонился над его ухом и прошептал: — Играй, да не заигрывайся, вдруг мне понравится? Ярина непроизвольно встретилась взглядом с банкиром, что интимно шептал что-то на ухо доктору, она даже не слышала, как он подошел, но почему-то ей стало неловко. Еще более неловко стало, когда он обхватил ее подбородок своими пальцами и, развернув, поцеловал прямо на плече у Дотторе, глубоко и страстно, из девичьей груди неожиданно вырвался беспомощный стон. Второй был зол и раздосадован, но одновременно ему было весело. То как Панталонэ решил играть с ним, но не по его правилам, черт возьми это было горячо и интригующе. Дотторе эротично облизнулся, наблюдая за этим проявлением чужого желания и страсти. У Девятого не было совершенно никакого стыда. — А меня поцеловать? — беззастенчиво прошептал на ухо Панталонэ ученый, играясь с завитком его волос, когда тот чуть отстранился от губ Ярины. — Обойдешься, — усмехнулся банкир, отбирая прядь. — Как жаль, — в тон ему ответил доктор, — а ведь я оскорблен, что ты посмел использовать меня чуть ли не как кровать. — Еще слово, я так и сделаю, и поверь, тебе это не понравится. — Учту-учту, — горящими глазами смотря на Девятого, сказал Дотторе, нагло переплетая пальцы с рукой Ярины. Ярина мученически застонала, закрывая лицо свободной рукой. Как же ей было невыносимо стыдно. Да они же ненормальные, полностью и бесповоротно. Ни у одного из них нет ни капли стыда и понятия, что делать можно в присутствии других и что нельзя? Сердце девушки так сильно билось, что на секунду ей показалось, что она задохнется от переизбытка кислорода, потому что от смущения просто горит. Частое дыхание гнало по крови адреналин, ей было весело и страшно.