О зависти, ненависти и о чем-то еще

Ярина, противореча этикету, пришла раньше на пятнадцать минут, и где-то ещё пять топталась под дверью номера Дотторе, не решаясь постучать. По-хорошему стоило дождаться Панталонэ и уже вместе с ним идти к доктору на встречу, но мужчина, во-первых, отправил ее вперёд, заверив, что скоро пройдет, а во-вторых, у него внезапно появились дела связанные с бюджетом штаба. Кто-то скурпулезно подошёл к делу и отправил бумаги на следующем за ними кораблем, чтоб точно нагнать в этот же день. Если бухгалтерия прибыла вместе с курьером, что повезет ее обратно после подписи, Ярина не завидовала этому человеку. Нервно одергивая рукава водолазки, девушка всё-таки неловко поскреблась в дверь. В голове все ещё крутились слова Второго, сказанные ранее. Они больше походили на шутку, чем на реальное положение дел. Ярина как не пыталась, не могла поверить, что Дотторе может что-то чувствовать к ней, кроме научного интереса. Ну не такой он человек... Не такой же? Она не могла быть полностью уверена в своих выводах, потому что не так уж долго они были знакомы, но и не настолько мало, чтобы не составить хотя бы приблизительный портрет личности мужчины. Дверь тихо открылась, Ярина уставилась на учёного расширенными глазами, которые сразу закрыла руками, спустя несколько секунд. Этого времени было вполне достаточно, чтобы рассмотреть все в мельчайших подробностях. – А ты рано, – сказал Дотторе, суша волосы полотенцем и отходя от прохода в сторону, – Заходи. И можешь не закрывать глаза, мне нечего стесняться, тем более брюки на мне, хотя и там мне тоже стыдиться нечего. Ярина решила пропустить ремарку мимо ушей, убирая ладони от лица и проходя внутрь. Глаза тупо уставились в зеленый ковролин, пока учёный прикрывал дверь, не желая видеть полуголого учёного ещё раз, даже если там было на что посмотреть. Для того, кто сидит по большей части в лаборатории, у него были слишком хорошо развиты грудные мышцы и мышцы пресса, не говоря о руках, а талии бы позавидовала вся женская половина человечества. Единственное, у Второго было очень много шрамов, ужасно много, словно он бесконечно подвергался пыткам, причем самым изощрённым. Это не портило его, но девушке стало не по себе. Как можно было вытерпеть столько боли и остаться живым? Ей было интересно, что с доктором случилось за его долгую жизнь? Но вряд ли она когда-нибудь решится задать этот вопрос. – Тебе меня жаль? – спросил мужчина, словно зная о чем она думала, взял с кровати привезенную с собой водолазку без рукавов и начал одеваться. Ярина открыла рот и в нерешительности закрыла. Девушка сомневалась, что он нуждался в ее сожалениях, и это была правильная мысль. Она помотала головой, Второй хмыкнул. – На самом деле я мог бы избавиться от них всех, – сказал Дотторе, накидывая поверх водолазки портупею и застегивая, чтобы после надеть ещё и серый шифоновый полу-прозрачный кардиган, – как это сделал со шрамами на лице, но не вижу смысла. – Почему? – спросила Ярина, наконец поднимая взгляд от пола. – Потому что они были получены в бою, в отличии от тех, что на лице, – доктор улыбнулся, да только улыбка была пустая и безжизненная, ни задора, ни огня. За теми удаленными ранами скрывалась какая-то не очень хорошая история, возможно даже страшная. – Понятно, – тихо произнесла девушка, отводя глаза в сторону. Ярине хоть и было любопытно, но она не желала лезть Дотторе в душу, боясь найти там то, что может стать для нее губительным. – Что, неужели не интересно? – поинтересовался мужчина, подойдя близко, и снова, как часом ранее, отогнул ей ворот водолазки, касаясь бардового пятна на шее, – Если б ты только захотела, я бы даже мог сказать тебе свое настоящее имя, хочешь? Девушка серьезно взглянула на мужчину, нахмурив брови, желая понять его намерения, но в потемневших алых глазах невозможно было что-то прочитать. Второй и в обычное время сложен для понимания, а сейчас она словно стояла перед кирпичной стеной без единого скола или зазора, за который можно было бы зацепиться. Что ей делать? В мозгу только глупости. Опять творить безобразие и надеяться, что как-нибудь все само собой рассосётся? А сработает ли? Особенно с ним? – Мне интересно, – ответила девушка, – Я хочу знать ваше имя, но я боюсь, что для этого потребуется непомерная цена, которую не смогу заплатить, – быть честной было сложно, особенно с собой. Ярина не могла ему солгать глядя в глаза, даже если бы захотела. Ее лицо – худший враг, когда дело касалось лжи. – О цене не беспокойся, ее всегда может заплатить Панталонэ... – усмехнулся Предвестник, прикасаясь к ее щеке, только за тем, чтобы опустить ладонь ниже и очертить большим пальцем нижнюю губу девушки. – Вы сейчас шутите? – недоверчиво спросила девушка, глядя на учёного. – Хотел бы, но юморист из меня так себе, – сказал Дотторе, собираясь отстраниться, но черт его дёрнул поднять взгляд на неслышно открывшуюся дверь. Он никогда не сможет забыть лицо Панталонэ, смотрящее со злостью и едва сдерживаемой яростью. Девятый наверно думал, что уже «что-то» случилось, хотя на самом деле учёный не собирался ничего делать без согласия Ярины. Но заклятый друг на него так смотрел, что грешно разочаровывать, когда выводы уже сделаны. Дотторе аккуратно переместил руку на затылок девушки и наклонившись поцеловал, крепко и не сдержанно, не сводя взгляда с Девятого. Ярина беспомощно застонала, вцепляясь в его плечи. Она была шокирована настолько, что даже не подумала, что стоит оттолкнуть Предвестника, практически безвольно обмякая у него в руках, задыхаясь от нехватки кислорода. Но продлился поцелуй не долго, потому что спустя мгновение Дотторе был с силой отшвырнут в шкаф, что под весом мужчины разлетелся в щепки. Ярина с ужасом оглянулась, сзади нее стоял мрачный Панталонэ, что медленно снимал с себя кольца и перчатки. – Ну теперь я знаю, что ты был серьёзен, – холодно сказал Девятый, убирая украшения и перчатки в карман брюк. Его улыбка была привычной, приторно-сладкой, только вот вложенные в нее эмоции молили девушку бежать отсюда не оглядываясь. – Ой, да ладно, как будто ты до этого не знал? – усмехнулся учёный, выбираясь из обломков шкафа. – Знал, но надеялся, что это все ещё твои тупые шутки, – спокойно сказал Панталонэ, обходя девушку и приближаясь ко Второму. Прошло какое-то мгновение и вот два Предвестника как сумасшедшие колотят друг друга, не только кулаками, но и всем, что подвернётся под руку. В ход шли обломки шкафа, канделябры и даже стулья. Дотторе улыбался, как сумасшедший, уворачиваясь от очередного предмета, что с безумной скоростью несся к его голове. Он словно ждал, когда же лопнет терпение у Девятого? И теперь, когда это произошло, чувствовал ни с чем не сравнимое удовлетворение. Весь в крови и в ссадинах, учёный ни на секунду не прекращал скалиться, в то время как Панталонэ с ужасом понимал, что несмотря на всю возгоревшуюся в нем ненависть и негодование, он все равно не сможет убить Дотторе, силы не равны, Второй с ним просто играется. На самом деле он и не хочет его убивать, но вот избить как следует ему ничто не помешает. Скопировав улыбку доктора, банкир повалил его на пол и с маниакальным желанием врезал мужчине в челюсть, пытаясь стереть эту дурацкую ухмылку. – О, сейчас ты так похож на меня, – прохрипел Дотторе, сплевывая кровь, а затем извернулся и, оседлав Панталонэ, нанес ему несколько ударов в нос, – Мне нравится твоя такая сторона. Запомни, я отступлю только тогда, когда она тебе надоест, а я по глазам вижу, что этого не произойдет. – Ты! – рыкнул Панталонэ, откашливая кровь, что лилась в глотку беспрерывным потоком из разбитого носа. – Я, – согласился Дотторе, держась за грудки кофты Девятого и улыбаясь, истекая кровью. – Да вы ненормальные! – заорала Ярина, наконец найдя в себе самообладание и сбросив шок от ситуации, что развернулась перед ее глазами слишком стремительно, чтобы успеть принять хоть какие-то меры, – О чем вы думали?! Зачем? Я не понимаю?! Психи! Ярина ругалась на чем свет стоит, совершенно не сдерживаясь в выражениях. Обсценная лексика полилась из нее рекой, как и слезы, а вслед за ними в комнате начался проливной целительный дождь, что вымочил их до последней нитки. – Вы... Вы... – девушка была слишком сильно сбита с толку, чтобы закончить мысль. – Мы? – в один голос произнесли мужчины, подталкивая девушку продолжить, пока раны на них заживали. Неожиданная влага охладила их пыл. – Идиоты, – наконец выпалила она во весь голос, – Я вам что, игрушка?! У меня нет чувств? Я не переживаю за вас? Или что, приручили и можно издеваться? Вы же взрослые... Взрослые... Намного старше меня, так почему? Почему ведёте себя, как неразумные дети, что желают уколоть друг друга побольнее? Почему в расчет вы меня берете только после того, как натворите дел? Я не достойна быть человеком, с которым нужно считаться? Знаете что? С меня хватит! – сказав это, девушка растворилась в воздухе, оставив после себя только несколько капель воды на ковре.